Закон природы

Стояли звери

Около двери.

В них стреляли,

Они умирали.

(Аркадий и Борис Стругацкие, эпиграф к роману «Волны гасят ветер»)

Но нашлись те, кто их пожалели,

Те, кто открыл зверям эти двери.

Зверей встретили песни и добрый смех.

Звери вошли и убили всех.

(Неофициальное продолжение стихотворения Стругацких, с просторов интернета)

Я ещё раз пробежал глазами документ, удовлетворённо кивнул сам себе и поставил подпись. Человечество окончательно готово принять программу, призванную спасти общество от вырождения, а планету от полного истощения.

«Окно Овертона» расширено настолько, что люди уже сами задумываются о том, чтобы направить все усилия на поддержание сильных и здоровых, а не на спасение врождённых инвалидов с наследственными заболеваниями. Перестраиваются бизнес-стратегии. Теперь модно помогать людям становиться лучше, а не поддерживать штаны лишь ради продления существования.

Хотя в молодости я не был так рассудителен и вдумчив. Я стучался во все доступные СМИ и медиа со своими идеями, публиковал статьи, ходил на телепередачи и участвовал в интернет-шоу. Я хотел запретить и искоренить всё, что тянет человечество на дно, угрожая погубить его.

Вышел месяц из тумана,

Вынул ножик из кармана.

Буду резать, буду бить.

Кто останется дружить?

Вот так выглядели мои идеи. И ко мне пришли. Пришли и завербовали, остудили горячую голову, успокоили и позволили действовать. Но спокойнее и продуманнее, чтобы не обломать зубы. Не придётся кого-то убивать и устранять. Всё произойдёт естественным путём. Требовалось только сделать так, чтобы общество позволило погибнуть слабым и бесперспективным.

Человечество нужно было подготовить к мысли, что выживать и жить должны именно сильнейшие. Государство существовало не для того, чтобы быть нянькой и сиделкой для инвалидов с рождения. Оно должно лишь заместить собой механизм естественного отбора, который из-за прогресса, облегчения условий жизни и развития медицины перестал действовать. Спровоцировав генетический кризис, люди сами нарушили один из главных законов природы, всё ещё являясь её частью. Но часть не может существовать без целого. Впрочем, сломанную деталь можно и заменить. Разве что только эта деталь сама не возьмётся за голову. К счастью, голова эта у людей есть.

Я стал работать над формированием общественного мнения. Те же СМИ, медиа, но больше я не шёл напролом, вызывая лишь неприятие и критику. Я знал, что, когда стану Президентом и подпишу Программу, мне понадобятся сторонники. А мои «наниматели» выполняли техническую часть работы, распространяя идеи и готовя почву на всей планете сразу. Я же, как будущий Президент Мирового Совета, долгое время оставался «серым кардиналом».

Общество с каждым годом было всё больше утомлено грузом генетических поломок. А ведь люди сами десятилетиями позволяли передавать наследственные дефекты дальше из поколения в поколение. Проблема подогревалась, активно освещалась, нагнеталась надавливанием на болевые точки, чтобы в нужный момент, люди вздохнули с облегчением.

Работа над улучшением человечества и спасением планеты велась постепенно и начата была гораздо раньше, чем об этом стали говорить вслух. Дородовое обследование плода на наличие маркеров тысяч наследственных заболеваний было разработано и проводилось ещё во времена борьбы за каждую жизнь. Когда людей с генетическими поломками вынуждали жить без учёта того, что «спасённый» будет делать дальше, каково ему будет существовать, привязанным к медицинской аппаратуре, что с ним будет, когда родители умрут и сколько средств было и будет потрачено на каждого.

Раньше также можно было ещё до родов продиагностировать появление на свет таких страдальцев. Но процедура проводилась за большие деньги и лишь по желанию родителей. Теперь же это делалось за счёт государства и на обязательной основе. Вместо постройки и поддержания реабилитационных центров для тех, кто никогда не станет полноценным членом общества, финансы пошли на предупреждение рождения больных и укрепление здоровья не обиженных природой.

Мы просто вернули естественный отбор с той лишь разницей, что, живя в благополучном обществе, где больше не плодится нищета, слабые и увечные не выживают и не рожают подобных себе, люди перестали бояться за своё будущее. В них успокоился животный инстинкт размножения и стремление заводить кучу потомства. Родители стали успевать осознанно вырастить одного-двух достойных, сильных детей, живущих счастливо и приносящих пользу человечеству.

Ни я, ни мои наниматели не изобрели ничего нового. Всё уже придумано до нас. Платон в своем труде «Государство» писал, что не следует растить детей с дефектами, но в то же время идеальное общество, по Платону, обязано поощрять временные союзы избранных мужчин и женщин, с тем чтобы они оставляли здоровое и интеллектуальное потомство. И если за тысячи лет человечество не нашло иного решения проблемы, значит не стоит идти против природы, создавшей безотказный механизм для сохранения вида.

Да. Я всегда больше думал о благе большинства, понимая, что для этого придётся жертвовать слабым меньшинством.

Зато какой мир я теперь вижу перед собой! Мы всё верно рассчитали. К моему третьему сроку стали очевидны плоды долгой и кропотливой работы. При моём президентствовании продолжительность жизни достигла исторического максимума. Теперь люди доверяют мне.

Я встал из-за стола и прошёлся по кабинету. В приоткрытое окно слышался детский смех. Прямо перед моей резиденцией вместо заборов и постов вооружённой охраны была обустроена игровая площадка. Глядя на резвящихся детей, я понял, что большая часть работы по спасению человечества и планеты выполнена. Дальше будет легче. Люди уже не боятся и не противятся генетическим усовершенствованиям. Сверхчеловека мы, конечно, не получим, да и не стремимся к этому. Зато эти карапузы, играющие в песочнице, смогут спокойно и сыто дожить до глубокой старости и в свои девяносто-сто будут крепкими, здоровыми, живущими полной жизнью членами общества.