Закрытая школа «Северный угол»

Мирослава

В иллюминаторе не было ничего, кроме белой мглы.

Самолет мелко трясло, и казалось, что мы не летим, а продираемся сквозь эту ватную пустоту на ощупь, рискуя в любой момент напороться на ледяную глыбу. Стюардесса давно спряталась за шторкой, пассажиры в основном дремали, укутавшись в пледы с логотипом авиакомпании.

Я прижалась лбом к холодному стеклу. Внизу, если верить карте, уже давно должна была расстилаться тайга, но вместо нее лишь бесконечное полотно облаков.

— Кофе, мисс? — неожиданно мягкий голос заставил меня вздрогнуть.

Стюардесса, идеальная, с гладким платиновым пучком на голове, протягивала крошечную чашку. Эспрессо.

Какой сервис, однако. Хотя, о чем я. Лечу в частном небольшом самолете, на который меня привезли, усадили и обещали, что встретят.

— Спасибо, — я взяла чашку, обжигая пальцы, лишь бы занять руки. Сделала глоток. Горько.

Я врала бы себе, если бы сказала, что не волнуюсь. «Северный угол» — частный пансион, о котором в наших краях, в смысле, в тех краях, откуда я родом ходили легенды. Для детей элиты. Для будущих дипломатов, министров, глав корпораций. Для таких, как Марк Северцев.

Фамилия Северцевых всплыла в моей голове сама собой, обжигая изнутри похлеще кофе.

«Не думай о них. Ты здесь не из-за них. Ты здесь из-за себя».

Самолет дернулся и пошел на снижение. Белая мгла за окном расступилась, и я увидела землю. Черно-зеленое море тайги, прорезанное замерзшими реками, и посреди этого великолепия пятно цивилизации. Поселок, вернее, даже небольшой городок, зажатый лесами. А чуть поодаль, на возвышенности, стояла школа.

«Angulus Septentrionalis» известная как «Северный угол». Она действительно напоминала угол. Огромный, рубленый, врезанный в вечную мерзлоту комплекс зданий из серого бетона. Брутализм семидесятых, мрачный и величественный, контрастировал с ухоженной территорией и вертолетной площадкой и своей взлетной полосой. Суровая роскошь.

Выходя из самолета по шаткому трапу, я вдохнула воздух. Морозно. Минус двадцать пять. Для ноября в Сибири, говорят, почти тепло. Почти.

Меня никто не встречал. Вернее, встречали, но не меня лично. У трапа стоял здоровенный мужик в камуфляже. Рядом суетились чужие родители в шубах, обнимали своих идеальных детей. Они прилетели, несмотря на то, что дальше трапа их не пропустят.

Сеччас попрощаются и улетят обратно.

Я прошла мимо, волоча за собой старенький, обшарпанный чемодан, единственное, что осталось от мамы.

Мама.

«Не сейчас».

Мужик в камуфляже забрал мой чемодан и повел меня к мощному УАЗику с тонированными стеклами. Всех прибывших в школу разместили в таких машинах и мы двинулись в путь.

Дорога до школы заняла минут десять. Мы петляли по заснеженной трассе, потом нырнули в ворота, охраняемые еще одним молчаливым амбалом. И вот она — главная площадь «Северного угла». Посреди площади застыла темная фигура, закутанная в длинное пальто.

Наш УАЗик остановился. Мужик выгрузил мой чемодан прямо в сугроб и уехал.

Девушка оглядела нас с холодной вежливой улыбкой.

— Всех приветствую. — заговорила она и и голос у нее оказался под стать внешности, мелодичный, уверенный, без единой запинки. — Я Лилия. Лилия Соколова. Староста вашего потока. Добро пожаловать в «Северный угол».

Заходила я последняя, пропустив вперед остальных. Девушка указала всем куда идти, но рядом со мной остановилась.

— Мирослава Ветрова? — спросила она.

И протянула мне руку в тонкой перчатке. Я хотела ответить, но в этот момент дверь за спиной открылась и сквозняком сдуло капюшон с моей головы, и мои крашеные черные волосы разметало по лицу. Я замерзшими пальцами попыталась убрать их, чувствуя себя неловко.

Лилия улыбнулась еще шире.

— Спасибо, — выдавила я, пожимая ее руку. Ладонь у нее была теплой. Согревающий артефакт? Или просто ведьмовской дар?

— Пойдем, — она развернулась. — Я провожу тебя в крыло. Ужин через час, советую успеть переодеться. У нас тут не принято опаздывать.

Я потащила чемодан.

— Ты, наверное, слышала про наши порядки? — спросила она, даже не оборачиваясь.

— Немного.

— Здесь все просто, — она остановилась у массивных дверей и обернулась. — Есть правила школы, которые написаны в уставе. А есть неписаные законы. Их нарушать не советую. Первый закон: уважай иерархию. Наследники — наверху. Хранительницы — чуть ниже. Обычные «Младшие» — внизу. Ты, как ведьма, попадаешь во вторую категорию. Но, — она сделала многозначительную паузу, — не все ведьмы равны.

Я поняла намек. Она из богатой семьи. Я из бедной. У нее есть вес. У меня только способность, за которую меня сюда и взяли.

— Я запомню, — кивнула я.

Внутри школы было… ошеломляюще. Снаружи она выглядела бетонным монстром, внутри же словно в музее: мрамор, хрусталь, ковровые дорожки и портреты каких-то важных стариков в золоченых рамах. Тишина стояла звенящая, только наши шаги гулко отдавались в пустом коридоре.

Мы прошли мимо расписания на огромном стенде. «Этикет. Дипломатический протокол. История магии Сибири. Физическая подготовка (обязательно для оборотней)». Имена преподавателей пестрели иностранными фамилиями. Лекции вели профи из Европы и Азии.

— А это что? — спросила я, заметив приоткрытую дверь в огромный зал, откуда доносился странный гул.

— Зал для сборов, — бросила Лилия, даже не замедляя шага. — Сейчас там, наверное, Марк Северцев со своей свитой готовится к ночному патрулированию.

Я невольно замерла на секунду и заглянула в щель.

И увидела ЕГО.

Он стоял ко мне спиной, широкие плечи обтянуты черной водолазкой. Идеальная осанка, короткий ежик светлых волос. Рядом с ним крутились парни, похожие на него, холеные, уверенные. Но он выделялся даже в этой толпе. В нем чувствовалась сила, которая не нуждается в демонстрации. Абсолютная, спокойная власть.

Он говорил что-то негромко, и его собеседники слушали, затаив дыхание. А потом, будто почувствовав мой взгляд, он резко обернулся.

Наши глаза встретились.

Резкая, острая боль пронзила виски, и сквозь эту боль я услышала… вой. Глухой, отчаянный вой огромного зверя, запертого в клетке. В нем было одиночество, ярость, страх, такой дикий и первобытный, что у меня подкосились ноги. Волк, который ненавидел свою клетку и свою жизнь.

Я вцепилась в дверной косяк, чтобы не упасть, и, наверное, побелела как мел.

Марк Северцев смотрел на меня. Его лицо оставалось бесстрастным, ледяным, но в глазах мелькнула тревога.

— Слава? Ты чего застыла? — голос Лилии вырвал меня из этого кошмара.

Она подошла и, проследив за моим взглядом, усмехнулась.

— А, понятно. Марк Северцев. Красив, правда? Только даже не думай. Такие, как он, созданы для таких, как я. А ты… — она окинула меня взглядом, от моих спутанных волос до стоптанных ботинок, — ты просто замерзла. Пойдем.

Я заставила себя отвести взгляд и пошла за ней, чувствуя спиной тяжелый, прожигающий взгляд. Вой в голове стих, но эхо его осталось.

Марк Северцев.

Не просто наследник и красавчик.

Тот, кого я должна ненавидеть. Ведь именно его семья убила мою маму.

И тот, кто только что перевернул мой мир с ног на голову одним лишь взглядом.