Залетный Заяц

Бурый дубасил кувалдой по обшивке звездолета. Со стороны это выглядело эпично, а звучало очень громко. Неподготовленному зрителю могло показаться, что огромная мохнатая масса просто пытается пробить в звездолете дыру, чтобы убедиться, действительно ли снаружи открытый космос. К счастью, среди экипажа неподготовленных существ не было. Все члены команды знали, что сейчас главный и единственный инженер «Залетного Зайца» ремонтирует поврежденную обшивку корабля. Правда, осознание этого факта совершенно не защищало от ужасного резонирующего звука, который проникал даже в самые отдаленные шпангоуты корпуса. От этого вездесущего грохота волосы, перья, шерсть и чешуя членов экипажа стояли дыбом.

Кстати, если вам вдруг захочется узнать, что ощущала во время этого вынужденного ремонта разношёрстная команда мелкого торгового баркаса «Залетный Заяц», то можете ради эксперимента надеть себе на голову кастрюлю и постучать по ней разводным ключом минут десять. Поверьте, неповторимые ощущения и легкая контузия вам обеспечены!

На удивление, с каждым новым ударом кувалды обшивка принимала первозданные формы. С утробным стоном структура металла восстанавливала свои механические свойства.

Бурый довольно наблюдал за результатом своей работы. Кто бы мог подумать, что его грубые лапы с огромными когтями могут что-нибудь починить? Даже самому Бурому иногда не верилось. Но благодаря имплантированному в лапы тактильному интерфейсу с взломанной прошивкой инженера-ремонтника даже эти грубые лапы могли починить абсолютно всё.

К слову сказать, и кувалда была не совсем обычной...

«Подзатыльник Тора», он же мультитул № 5, только внешне напоминал грозное орудие кузнеца. На самом деле это был довольно сложный и жутко дорогой инструмент.

Увесистая рабочая зона кувалды состояла из структурированной колонии ремонтных наноботов, которые плотно роились вокруг ручки с магнитным сердечником. Этот неугомонный рой и создавал иллюзию грубого куска металла.

Качественный и количественный состав наноботов контролировала вмонтированная в ручку фабрика регенерации. Там же располагался компактный нанореактор с системой управления на примитивном искусственном интеллекте. Работало все это безобразие автоматически и контролировалось инженерной прошивкой Бурого через тактильные электроды внешнего интерфейса.

За каждую звучную итерацию, с которой Бурый впечатывал рабочую часть «Подзатыльника Тора» в обшивку, рой наноботов умудрялся произвести диагностику поверхности, найти в ней повреждение, быстро распределиться в узлах кристаллической решетки и героически погибнуть, образуя своими мертвыми телами недостающие в ней элементы.

Пока инженер делал замах, фабрика регенерации умудрялась наштамповать и запрограммировать новых ботов, а магнитный сердечник удерживал эту беспокойную массу своим полем до момента удара.

Так что, сами видите, работа инженера была не такой уж сложной. Тяжелой — да, но не сложной. Как говорится: «Бери больше, дубась сильнее, отдыхай, пока замахиваешься». И Бурый дубасил, используя всю свою недюжую силу, но не на разрушение, как это было до того, как он заполучил долгожданную прошивку, а на восстановление последствий разрушений.

***

Спустя полчаса ремонт был окончен, и звездолет наконец погрузился в звенящую тишину. Бурый довольно оглядел результат проделанной работы и стянул с морды кислородную маску.

— Как новая, — довольно констатировал инженер, похлопав по заплатке, — даже следа не осталось...

Но куча биомассы у его лап как бы намекнула, что следы все же остались. Бурый воровато оглянулся и принюхался к крепкому амбре оттаявшего снаряда монохромов. Эта безобидная на вид студенистая масса и послужила причиной недавних серьезных повреждений. Точнее, даже не она, а ее твердое агрегатное состояние.

Бурый пораскинул мозгами и рассудил, что за свои тяжкие труды он заслужил небольшую награду. Главный инженер не стал терять времени и, в чем был (а был он в чем мать родила), плюхнулся в самую гущу зловонной жижи...

***

Монохромы, конечно, были те еще засранцы. В прямом смысле этого слова. Вместо обычных снарядов или смертоносных лучей эти черно-белые друзья использовали заряды замороженного в жидком азоте помета. «Заряд» разгонялся в электромагнитных обмотках боевых рейлганов и на выходе из ствола приобретал убойную кинетическую энергию.

Обшивку торгового звездолета такой заряд прошибал «на ура». Обшивку боевого крейсера, кстати, тоже...

К несчастью обитателей галактики, запасы помета на кораблях черно-белых захватчиков никогда не заканчивались. Многие даже считали, что именно эта фишка и лежала в основе всех побед монохромов.

«Экономично! Убойно! Токсично!»

Слово «токсично» в знаменитом слогане появилось не случайно, ведь кроме убойной силы снаряды имели довольно убойный запах, который не переносили все разумные существа галактики. Все, кроме Бурого. Видимо, он был разумен, но как-то иначе...

***

— Пусть только попробуют что-нибудь тявкнуть, — ворчал Бурый, имея в виду остальную часть команды. — Заставлю самих кувалдой махать, — заключил он, довольно натирая о скользкий пол мохнатую спину.

Тут он, конечно, лукавил: никто, кроме него, не смог бы справиться с набором инженера-ремонтника, состоящим из разнообразных «Пинков Тора», «Тычков Тора» и «Шлепков Тора».

Точно так же Бурый не смог бы управлять системой наведения, которой заведовал Зоркий, или системой навигации, которой заведовал Быстрый. Что поделать — специализация...

***

Триумфально-ароматное возвращение главного инженера почувствовала вся команда.

— Зоркий — блохастый кусок половика! — взревел Бурый. — Какого хобота ты решил атаковать разведчик монохромов?

Зоркий не мог ответить — он чихал и тер лапками слезящиеся глаза.

— Я не виноват... — наконец мяукнул наводчик, поймав момент между чихами. — Оно само пальнуло, когда-а-а... Когда-а-а-а-а-а... Когда-а-а-а-а-а-а-а-а-апчхи-и!

Зоркий замотал мордой. Его огромные янтарные глаза слезливо щурились. Казалось, что еще одна минута рядом с перемазанным в «снаряде» инженером, и его рецепторы в носу окончательно погибнут...

***

Наводчик и сам знал, что он лопухнулся. Хотя кто из них не совершил ошибок в этом забеге?

Быстрый, например, ошибся в точке выхода из «гиперноры» и закинул их торговое суденышко в самую гущу сторожевого патруля монохромов. Хитрый не успел замаскировать их под космический мусор, Шипастый не успел перевести щиты звездолёта в «антипометный» режим, а Зоркий...

Зоркий неудачно чихнул, будучи подключенным своими усами к системе наведения.

В результате этого чиха у штурмовика монохромов срезало один из стабилизаторов...

Никакого злого умысла, банальная череда ошибок и случайностей, в результате которых «Залетный Заяц» сейчас улепётывал со всех лап от кораблей рассерженных монохромов.

***

Быстрый пытался ритмично перебирать лапами по напольному интерфейсу управления. В подушечках его лап тоже были встроены тактильные электроды, почти такие же, как у Бурого. Отличались только прошивки, которые крутились в чипе импланта.

Со стороны работа главного и единственного пилота торгового баркаса больше походила на видеоигру жанра «rhythm action». Вся команда не раз приходила поглазеть на виртуозное исполнение пилотом своих прямых обязанностей. Но сейчас движения Быстрого были далеки от идеала. Он затыкал себе нос передними лапами, из-за чего его движения больше напоминали судороги припадочного гамадрила.

Да, на отработанные и обдуманные действия эти конвульсии явно не походили. Как результат — «Залетному Зайцу» никак не удавалось сбросить с хвоста настырный перехватчик монохромов.

— Да уберите уже Бурого из рубки! — взмолился Быстрый. — Иначе нам кранты!

Возможно, вселенная услышала этот вопль, потому что неожиданно тело Бурова покрылось сеткой электрических помех и спустя мгновенье он исчез в всполохах света, оставляя в рубке лишь крепкий шлейф «снаряда» монохромов, с которым уже начала справляться система регенерации воздуха...

***

— Оператор, вы точно уверены, что это инженер-ремонтник? — с сомнением спросил сержант-монохром, подозрительно разглядывая Бурого и беря его на прицел штурмового помётомёта. — Он больше похож на машину для разрушений, чем на ремонтника.

— Кто его знает... — ответил оператор телепортационной станции. — С цветными никогда нельзя быть в чем-то уверенным на сто процентов.

— На всякий случай выруби его имплант, вдруг у него там боевая прошивка крутится, — посоветовал сержант. — На сегодня уже достаточно сюрпризов...

Оператор ловко пробежался своими черными плавниками по треугольным клавишам панели, и Бурый ощутил приятный зуд в области лап.

— Цветной, ты захвачен! — пискнул сержант. — Теперь ты наш пленник! Немедленно отправляйся устранять все повреждения, которые вы нанесли нам своим подлым ударом! Что скалишься, образина? Живо приступать к работе!

...И это было последнее, что он смог потом вспомнить в лазарете командного дредноута...

***

— Что там у них творится? — мурлыкнул Зоркий, следя за истеричной траекторией штурмовика монохромов.

Кажется, у них проблемы... — отозвался Чуткий. — С Бурым...

— Даже не удивлен, — довольно прищурился Зоркий. — С Бурым всегда одни проблемы...

***

Монохромы разлетались по коридорам, как кегли. В воздухе витали пух, перья и жалобные писки черно-белых пехотинцев. Бурый летел по палубам штурмовика подобно молнии, смазанной жиром. Он изредка останавливался и награждал приборы вражеского корабля «Подзатыльниками Тора». Инженерный имплант не работал, поэтому сложный и дорогой мультитул № 5 вместо того, чтобы устранять повреждения, успешно увеличивал их количество.

— Да отправьте же кто-нибудь это чудовище назад! — пищал перепуганный капитан штурмовика.

— Мы не можем! — пищали в ответ подчиненные. — Этот монстр разнес телепортационную станцию...

***

— У нас запрос с штурмовика монохромов, — отозвался Чуткий.

— Что они хотят? — поинтересовался Зоркий.

— Просят забрать Бурого, — усмехнулся связной, — они с ним справиться не могут: утихомирить не получается, а послать обратно не выходит — он им телепортационную станцию разгромил. И вообще всё разгромил, до чего смог дотянуться...

— Спроси, он сильно в их снарядах перемазан? — отозвался Хитрый.

— Говорят, что весь по уши в этом... Короче, весь в снарядах, — усмехнулся Чуткий.

— Нет, с этим дерьмом теперь пускай они как-то сами разбираются, — заключил Быстрый и, включив форсаж, бросил «Залётного Зайца» в первую подвернувшуюся «гипернору»...