Заложник

Как-то давно в одном журнале прочитал фразу: «У всего существующего на Земле есть Сознание...». Она так бы и осталась ничего для меня незначащими словами на бумаге, если бы не события, кардинальным образом изменившие моё мировоззрение.

Лето в тот год было жарким, дождей мало и дела мои на пчеловодческом поприще шли из рук вон плохо. Мало того, что за холодную, малоснежную зиму погибло с десяток семей, так ещё одна напасть обрушилась — шершни! Поначалу они откуда-то из леса прилетали, но потом их угораздило облюбовать мой домишко. Как только я с ним не боролся. И ловушки ставил, и дихлофосом морил, гнёзда уничтожал. Всё напрасно! Как летали, так и продолжали летать. Стоило одному шершню залететь в улей и всё... семья пропала. Они же все до матки добраться стараются — конкурентов или пищу в пчёлах видят. Кто бы мог представить, как я их ненавидел! От всех этих волнений даже сердце пошаливать стало. Мне ещё тридцати нет, а здоровье ни к черту!

Как-то прохаживаясь среди ульев и глядя на трупы пчёл вокруг них, сердце так прихватило, что думал умру. Кое-как оклемавшись, решил утром же отправиться в город на обследование. Всё равно делать мне здесь уже нечего. А овощи и картошка без меня вырастут. За неделю с ними ничего не случится. Не мог я позволить шершням и меня в гроб загнать.

Только задержаться пришлось почти на три недели. До моего участка километров десять будет от ближайшей деревни. Если прежде я испытывал приятное волнение, которое возрастало по мере того, как я всё ближе подходил к нему, то в этот раз всё было иначе. То, что я увижу не могло меня радовать.

Пока шел, принял решение завязать с пчёлами. Да и почти все в округе так сделали. И всё из-за этих проклятых шершней! Будь они неладны!

Участок выглядел заброшенным и неухоженным. Домик с прижатыми к нему хозяйственными постройками словно превратился в старика, даже как будто ссутулился, устав от ожидания хозяина. Огорчённо вздыхая, я прошёлся между заросших грядок. Не радовали ни зелёные огурчики в траве, ни тыквы, облюбовавшие солнечные полянки. Я старался не смотреть на крыши ульев, едва видневшихся среди зарослей иван-чая и высокой травы.

После долгой дороги хотелось отдохнуть. Мысли о мягкой постели показались очень заманчивыми. Оставив рюкзак с продуктами на крыльце, я вынул из тайника ключ от дома. Когда вставлял его в замок, заметил одинокого шершня, громко жужжащего над головой. Обычно они раньше меня не жалили так как я старался не доставлять им такого удовольствия. Но от их жал часто страдали мои знакомые, и мне приходилось видеть к чему это приводит. Анафилактический шок — страшная вещь!

Шершень неожиданно появился перед моим лицом и, быстро сообразив, что он вполне может меня ужалить, я инстинктивно выставил перед собой руку. А когда он собрался сесть на неё, резко отмахнул насекомое от себя. Шершень шлёпнулся на землю и принялся злобно жужжа вертеться на месте.

Я задрал рукав и, взглянув на запястье, увидел покрасневшее пятно.

«Ужалил зараза!» - рассердился я. Хотя поначалу боли не почувствовал. Надеясь, что яду в меня попало немного, я решительно вошёл в дом.

Внутри было всё в порядке. Не расправляя постель, я лёг и заложив руки за голову ненадолго задремал.

Разбудила меня резкая настойчивая, неизвестного происхождения мысль. Почему говорю неизвестного, потому что на все сто уверен мысль была не моя, хоть и звучала в моей голове.

«Проснись! Проснись! Проснись!»

Я резко открыл глаза и... обомлел. Потолок был покрыт жужжащими ползающими жёлто-чёрно полосатыми крупными насекомыми. Я осторожно привстал, косясь на потолок, затем огляделся по сторонам. Единственный выход был для меня закрыт толстым слоем шершней, ползающих по двери. Меня охватил непередаваемый ужас, сердце так и запрыгало в груди, а в горле пересохло. Я даже успел подумать, если накроюсь одеялом, то смогу относительно благополучно преодолеть живую преграду. Уж лучше немного боли вытерпеть, чем оказаться под ними целиком. Я был уверен, что живой потолок вот-вот свалится на меня.

«Не шевелись! - приказала та же мысль, заставившая меня в миг отказаться от выполнения задуманного плана. - Твой страх меня раздражает!»

«Кто ты?» - спросил я также мысленно. Вслух, пожалуй, я не смог бы и слова выдавить.

«Я-то, что ты видишь».

«Я вижу... очень много шершней».

«Мы поживём тут недолго...»

«В моём доме?! А я как же?»

«Мы не можем тебя отпустить. Это для нас небезопасно».

«То есть... вы меня убьёте?»

Да, перспектива была не из приятных. Я чувствовал себя совершенно беззащитным. Несколько шершней шлепнулись с потолка на кровать и направились ко мне. По спине пробежал холодок...

Глядя на приближающихся насекомых, я огорчённо подумал:

«Вот уж и не ожидал, что жизнь моя так нелепо закончится».

Шершни тем временем залезли мне на ноги. Их так и тянуло забраться повыше. Мне хотелось их прогнать, но я решил делать вид, что они ничуть меня не раздражают.

«Ты убивал нас», - напомнила о себе эта странная мысль.

«Я защищал пчёл!» - ответил я.

Поза, в которой я находился была неудобной, и потому я стал медленно приподниматься, чтобы сесть. Жужжание насекомых над головой усилилось. Если уж мне суждено умереть, так лучше принять для этого удобное положение, решил я. Шершни, что ползали по ногам, свалились на пол, потом взлетев, залетали по комнате.

«Защищал пчёл... - повторил невидимый собеседник мой ответ. - Очень странное поведение...»

«Что тут странного? Я содержал пчёл ради мёда, а теперь что? Хватит разговаривать! Вижу, что у меня нет шансов спастись, давай сделаем всё по-быстрому».

Часть шершней сорвалась с потолка и, образовав шар, зависла в метре от меня. В ожидании нападения я закрыл глаза рукой и отвернулся. Жужжащий шар приблизился к голове, я даже ощутил, как от взмахов многочисленных крыльев зашевелились волосы. Шар дотронулся до моих волос и отлетел в сторону.

«Ты мне интересен, - сказала чужая мысль. - Оставайся с нами, но если попытаешься сбежать, мне придётся тебя убить».

Убрав от лица руку, сомневаясь в услышанном, я поинтересовался:

«И меня никто не ужалит?»

«Они все под моим контролем».

«Если ты захватил дом, где же мне теперь жить?»

«Наше гнездо наверху. Ты можешь остаться здесь».

И шершни вдруг организованно направились к дальнему углу потолка, и вскоре вся эта жужжащая масса вернулась на чердак. Облегчённо вздохнув, я встал на ноги и подошёл к тому месту, через которое они попали в комнату. В потолке зияла дыра размером с мой кулак.

«Неужели так шершни прогрызли? Или мыши?»

Оглядевшись по сторонам и, остановив взгляд на висевшем на умывальнике старом полотенце, обрадовался, решив заткнуть дыру, чтобы они больше сюда не попадали.

«Не надо так делать», - холодно посоветовал знакомый невидимка.

«Теперь ты будешь и меня во всём контролировать?»

«Я расцениваю этот как попытку скрыться».

«Ты сидишь в моей голове, как я вообще могу скрыться?»

«Потерпи немного. Вот закончится сезон размножения, и я оставлю тебя в покое. Могу даже пообещать, что больше не буду причинять вред твоим пчёлам».

«Будет здорово, если ты не просто пообещаешь, но и выполнишь обещание. Ради этого я готов потерпеть».

«Значит договорились».

«Ещё вопрос: я же могу из дома выходить?»

«Да».

«А как далеко, чтобы ты случайно не решил, что я сбегаю?»

«Я буду тебя сопровождать. Если решу, что далеко ушёл, дам знать».

«Понятно».

Ужаленная рука неожиданно зачесалась. Я загнул рукав рубашки и внимательно посмотрел на пятно, которое с момента укуса значительно увеличилось.

«Я должен был так поступить, - сказал голос в голове. - Так я могу тебя слышать».

«Заживёт надеюсь», - холодно ответил я.

И надежда эта вскоре сбылась. Через несколько дней пятно исчезло полностью.

Так я и начал жить в компании некой формы сознания, управляющего шершнями. Сложно было первые дни знакомства с ним. Наблюдение велось за каждым моим шагом. Куда бы не пошёл всюду натыкался на любопытного шершня. Я старался не злоупотреблять оказанным мне доверием и даже пытался не думать о побеге или способах избавиться от незваных гостей. И до некоторого времени не помышлял подняться на чердак, чтобы посмотреть, что там творится. Но куда деваться от любопытства, особенно, когда веришь, что просто так нападать на тебя не будут? Вскоре я привык засыпать под деловитое жужжание над головой и просыпаться от настойчивого стучания в окно шершней будто бы сбившихся с пути. Чтобы отвлечься от нехороших мыслей, решил посвятить себя работе в саду. Доделал дровенник, прополол все грядки, собрал кое-какой урожай, занялся приведением в порядок изгороди. Невидимый жилец чердака иногда вмешивался в мою работу, интересуясь, зачем я делаю это или то, почему так, а не иначе. Он спрашивал о моей жизни и даже любил пофилософствовать. Опасаясь вызвать его гнев, что было бы не кстати, я старался избегать неприятных тем и по возможности обходил всякие скопления шершней.

Однажды утром я всё же решился подняться на чердак. Последнее время меня беспокоило, что что-то там постоянно капает. Как бы мне потолок не испортили.

Я осторожно открыл люк и выглянул. Пока привыкал к полумраку, вдруг разглядел огромное в метра два в обхвате гнездо, висящее под крышей. Я был так потрясён, что не сразу заметил, как ощетинившийся жалами шар завис над моей головой. А когда заметил, меня охватил ужас. Я поспешно закрыл люк и спустился с лестницы. Сев на последнюю ступеньку, обхватил голову руками со стоном проговорив:

- Боже... это ужасно...

«Что ты хотел сделать? Отвечай! - сердито потребовал мысленный голос. - Ты часто думал, как бы посмотреть на гнездо, зачем тебе это надо? Хочешь уничтожить нас?»

Голос звучал не просто раздраженно, в нём чувствовался страх.

- Нет, нет все не так как тебе показалось.

Я поднял голову и увидел, как чёрно-жёлтый рой приобрел форму полуметрового человека. Человек сделал шаг ко мне и стал поднимать правую руку. На ней начали отчетливо проявляться пальцы. Я догадывался, что может означать этот жест. Он определённо собирался меня убить!

- Постой, выслушай! У вас там что-то постоянно капает, я хотел убедиться, что доски не испортятся.

«Ты напугал меня!»

- Но я ведь безоружен, чем я могу навредить? У тебя же такая мощная защита. Я сам испугался, поверь мне. Обещаю, больше к вам не сунусь.

Жужжащий человек помедлив, опустил руку и, вздохнув облегченно, рассыпался на части. Вскоре остался лишь один шершень. Сев мне на коленку, голос произнёс:

«Мы сбрасываем отходы. С каждым днём их всё больше. Наверно твои опасения не напрасны. Это твой дом, и ты хочешь защитить его. Только я не вижу решения».

- Я бы мог просто подстелить под гнездо плёнку, - осторожно предложил я, надеясь, что мой вариант решения проблемы не будет отвергнут.

«Согласен. Давай так и сделаем. Но потом ты на чердак не лазишь, договорились?»

- Договорились.

Сразу после разговора я приступил к реализации нашего договора. Глядя на масштабы бедствия, я порадовался тому, что дурно пахнущее дельце не зашло так далеко. Я постарался по-быстрому закончить работу и уйти. Ещё долго шершни не могли успокоиться, но я-то понимал, кто на самом деле заставлял их беспокоиться - это было то существо, заложником которого мне приходилось быть.

После обеда начался мелкий дождь, который постепенно перешёл в непрекращающийся ливень. Глядя на тучи я с огорчением понимал, что всякая деятельность за пределами дома мне этим днём не светит. Шершни тоже предались меланхолии, даже жужжали неохотно. Я переделал всю домашнюю работу, до которой раньше руки не доходили и остаток дня провёл, перечитывая старые книги. Электричество у меня есть, а вот телевизора нет, так что ничем иным убить время я не мог. И вот прерывая увлекательную часть детективного романа о своём существовании напомнил жилец чердака.

«Ты еду себе готовить будешь?»

- Я сыт.

«Обычно ты готовишь еду на костре, а сегодня сыро...»

Я нехотя отложил книгу и посмотрел на потолок. Возле дыры копошились несколько шершней.

- С чего вдруг такое беспокойство?

«Ты не заболел?»

- Я совершенно здоров.

«Выглядишь вялым...»

- Не пойму, чего тебе от меня надо? - я искренне недоумевал, пытаясь понять его намерения.

«Я бы не хотел, чтобы ты тут умер. Жара, запах разложения — это очень неприятно».

- Ах... вот оно что, - мне вдруг стало смешно, я не сдержал улыбки. - Вот значит почему ты сохранил мне жизнь...

«Кстати и ты тоже несколько раз вытаскивал меня из воды».

- Просто шершни плавали где не надо.

«Я наверно беспокоюсь по пустякам?»

- Да так и есть. В ближайшее время я умирать не собираюсь.

«Ты в голове проговариваешь странные фразы, я не понимаю, что это?»

- Один человек написал на бумаге интересную историю, и вот я её читаю.

«Зачем?»

- Хочу, чтобы скорее наступил новый день.

«Не улавливаю связи. Объясни подробнее».

- Ну значит так... Когда я что-то делаю время бежит быстро, а поскольку я сейчас ничем таким не занят, мне работу заменяют книги, которые я читаю.

«Мне нравится наблюдать за тобой, и время бежит быстро, но сейчас ты ничего не делаешь, и время для меня будто остановилось».

- Вот и я, читая книгу, как бы наблюдаю за жизнью другого человека и для меня время бежит быстро.

«Немного стало понятно. Но поскольку мне отчего-то грустно я знаю лишь единственный способ улучшить настроение — приставать к тебе с вопросами».

- Это всё из-за дождя, - подсказал я.

«Ты не сердишься на меня?»

- Как я могу? Вдруг ты начнёшь угрожать мне и натравливать шершней.

Собеседник надолго замолчал озадаченный моими словами, и когда я уж собрался продолжить чтение, произнёс:

«Не знаю, как расценивать сказанное тобой».

- Это была шутка. А что ещё остается делать тому, кто ограничен в своей свободе и действиях? Только шутить.

«Ты несчастлив!» - вдруг догадался приставучий «дружок»

- Есть такое, - я не стал спорить.

«Мне надо подумать над твоими словами».

- Ты не торопись...

Больше в этот день посторонние голоса в голове меня не беспокоили.

Утром чуть свет шершни затарабанились в окно. Едва я открыл глаза, как в голове прозвучал знакомый голос:

«Я много думал и пришёл к выводу, что не могу ничего изменить. Мне жаль».

- Я догадывался, что ты так скажешь. Надеюсь, хоть погода хорошая...

«Солнце и сырость!»

- Здорово!

Дни шли за днями. Я как мог смирился со своим положением, мне даже начинало нравится внимание, оказываемое со стороны невидимого «дружка». Порой его наивные вопросы и философские размышления заставляли меня смеяться. Иногда мы разговаривали часами, а порой в течении дня могли не обменяться ни словом.

Однажды прогуливаясь далеко за пределами своего участка в сопровождении небольшого жужжащего шара, я услышал человеческие голоса. Сердце встрепенулось от волнения.

«Ты не должен к ним ходить!» - получил я строгое предупреждение.

- Да знаю я!

Несмотря на предупреждение я всё же направился в сторону, где раздавались человеческие голоса. Я подозревал, что это грибники, но хотелось хоть издали увидеть людей.

«Если ты к ним подойдёшь, я не смогу себя контролировать, и они пострадают».

Шар из шершней преградил мне путь, вынудив остановиться.

- Нельзя даже просто их увидеть? - возмутился я.

«Ты привлечёшь их внимание. Это может плохо кончиться».

Неожиданно над головой закаркала ворона и, громко хлопая крыльями, взлетела с верхушки березы. В ту же секунду мои грозные охранники помчались её догонять. Погоня была недолгой. Жужжащий шар скрыл птицу под собой, заглушив отчаянное карканье и вскоре вместе с падающим телом помчался к земле. Увиденное потрясло меня до глубины души. Я нашёл в себе силы и подошёл к бьющейся в агонии птице. Шершни ползали по ней стараясь собраться вместе.

«Я показал тебе мои возможности, не зли меня».

- Я понял, понял. Раз ты сказал нет, значит нет! Доволен?

Я разозлился не на шутку. Хотелось что-нибудь сломать, чтобы выплеснуть ярость. Единственное, что я смог сделать, это возвращаясь к себе, ударил кулаком по стволу первую попавшуюся березу. Боль в руке привела меня в чувства. Прижимая её к себе, я опустился на землю. В глазах внезапно потемнело. Здоровой рукой я принялся искать по карманам брюк таблетки, что выписал врач, только вскоре понял, что оставил их в доме. Покачиваясь, я осторожно встал. Темнота перед глазами не проходила. К ней добавилась слабость и сердцебиение.

«Всё из-за жары...» - успел подумать я, прежде чем силы меня оставили окончательно. Я упал на колени, чувствуя нестерпимое желание закрыть глаза.

«Ты ведёшь себя странно, - заметил надоедливый голос, - ты меня очень беспокоишь».

«Ничего, сейчас отдышусь и вернусь в дом. Забыл лекарство принять».

«Ты не дойдёшь».

Я приоткрыл глаза и посмотрел на оставшийся путь. Оставалось метров двести. С выводами невидимого собеседника трудно было не согласиться.

«У тебя что других дел нет, как над моей душой стоять?» - мысленно сердясь, буркнул я.

«У меня много дел, а ты одно из них. Я уже подумывал не стать ли мне человеком, но, наблюдая за тобой, начал сомневаться. У тебя здоровье не в порядке».

«Так это всё из-за расстройств. С гибели пчёл началось. Они были частью моей жизни, и вдруг всё разрушено, вот сердце и не выдержало. А сейчас ты просто достал меня демонстрацией своей силы».

«Но ты же не испугался. Ты разозлился. Даже сильнее, чем я».

Почувствовав себя немного лучше, я попытался встать. Удалось это с трудом. Перед глазами замаячил жужжащий шар. Стараясь не обращать на него внимание, я направился к дому. Постепенно слабость проходила.

«Я рад, что ты пришёл в норму», - радовался мой надсмотрщик, продолжая беспокойно летать вокруг.

Я заметил, что иногда от шара падали на землю обессилившие и мёртвые шершни, и решил поинтересоваться:

«Тебе их не жалко?»

«Они прожили свою жизнь не зря. Чего мне их жалеть? Каждый день выводятся сотни новых рабочих насекомых. Их предназначение служить общему делу»

«То есть... тебе».

«Я и они одно целое. Я в каждом из них, они все во мне».

Мне было немного странно слышать такое. Но если подумать разве с нашими телами не так все происходит? Каждая клетка каждого органа служит во благо всего организма, и мы не жалеем, когда она погибает. Мы даже не осознаем этого. Для нас такой процесс как нечто само собой разумеющееся. Так и шершни являлись лишь частицами общего сознания, управляющего ими. Это сознание было своего рода их богом.

«А сколько вас в гнезде на сегодняшний день?»

«Около десяти тысяч. Многие не покидают его, и потому ты их не видишь».

«Десять тысяч... Твоё гнездо самое больше из тех, что мне приходилось когда-либо видеть».

«Я пришёл к выводу, что опасно держать в одном месте столько живых организмов. Это мой первый такой опыт».

«Наверно сложно было найти просторное место для гнезда?»

«Да, ты прав. Повезло натолкнуться на твой дом».

Остаток пути до дома мы прошли молча. Первым делом я принял лекарства, и дождавшись, когда неприятные симптомы недомогания сойдут на нет, приготовил себе травяной чай и вышел на крыльцо, чтобы на свежем воздухе насладиться им.

Попивая чаек, наткнулся взглядом на шар из шершней, который вел себя подозрительно. Он отлетал на метр от ствола березы и вдруг резко ударялся в него. И так несколько раз.

«Что ты делаешь?» - поинтересовался я мысленно.

«Пытаюсь кое-что понять».

Наконец, ударившись в ствол в пятый раз и значительно уменьшившись в численном составе, шар направился ко мне. Зацепившись за доски под крышей, спросил меня:

«Зачем ты намеренно сделал себе больно?»

«Когда это?» - не совсем понятно было, о чём он говорит.

«Ты ударил рукой по дереву. Я испытал — это больно».

«Ну да больно. Мне надо было избавиться от злости».

«Ты хотел растоптать нас, пока мы пытались собраться вместе».

Я усмехнулся. Удалось-таки хозяину чердака увидеть, какое желание я постарался скрыть в себе, когда стоял рядом с птицей и смотрел на ползающих шершней.

«А что бы изменилось? Ты бы собрал новую армию и отомстил мне. Через боль я хотел избавиться от злости, чтобы её не стало ещё больше».

«Если бы ты знал, как мне захотелось ужалить тебя там... Ты такой упрямый! Если бы не птица, я бы мог нарушить своё слово».

«Но ведь одного раза тебе показалось бы мало», - догадывался я.

«Да, я не смог бы остановиться. Это инстинкт. Но я знаю, что потом очень пожалел бы об этом. Мы бы не смогли общаться как прежде».

«Согласен. С трупом много не поговоришь...»

Ко мне подлетел одинокий шершень и сел на чашку. Я попытался его сдуть, но тот крепко уцепился лапками и вдруг, кувыркнувшись, плюхнулся в горячий чай.

- Зачем ты так?! - вскакивая воскликнул я, продолжая смотреть на барахтающееся в напитке насекомое.

«Ты можешь представить, как мне сейчас больно?»

Я резко выплеснул содержимое чашки вместе с шершнем за пределы крыльца.

- Конечно, тут ведь кипяток был.

«Ты не понял. Я этой ситуацией показал тебя. Ты для меня как этот шершень. Я пытаюсь защитить тебя, а ты нарочно рискуешь жизнью. Я надеюсь, это было в последний раз, когда ты испытывал моё терпение».

- Я не знаю, что будет завтра и не могу ничего гарантировать. Я не насекомое, мне нужна свобода, и я буду пытаться её получить. Но ты не волнуйся, раз я обещал, что не сбегу, значит, так и будет. Твоя безопасность не пострадает.

«Маленькая просьба, если тебе правда надо куда-то подальше сходить, скажи мне. Я постараюсь не сильно ограничивать тебя».

- Хорошо, скажу. Обещаю быть послушным шершнем.

Этой ночью мне не спалось. Ворочался с боку на бок, но сна ни в одном глазу. Стараясь сильно не шуметь, я поднялся и вышел на крыльцо. Ночь была тёмная, но звёздная. Немного жалея, что бросил курить — эта привычка сейчас хоть как-то скрасила бы моё ночное бдение — я прошёлся вокруг дома, прогуливаясь по саду. Даже наметил место для строительства беседки. Потом вспомнил о гамаке, которым уже не пользовался много лет. Меня неожиданно вдохновило желание поспать под открытым небом. А зачем откладывать исполнение желания на потом? Сказано — сделано! И вот уже я вишу между небом и землёй в довольно удобном положении. Пока не устали глаза смотрел на звёзды и пролетающие по небосклону спутники. Так незаметно для себя крепко заснул.

Разбудило меня не утреннее солнце, а надоедливое жужжание.

«Опять ты...» - промелькнула в голове сонная мысль. Я повернулся на бок, желая быть подальше от раздражающего шума.

«Ты знал, что я ночью ничего не вижу?»

«Догадывался».

«Почему же ты не воспользовался этим знанием против меня?»

«А что, по-твоему, я должен был сделать?»

«Существует много способов уничтожить гнездо вместе со мной или сбежать».

«Хватит уже выдумывать!» - я нехотя открыл глаза и повернул голову в сторону звука.

Вся крона дерева, ветви которого раскинулись над головой, была усыпана шершнями. Их было тысячи! Похоже, что хозяин чердака был не на шутку встревожен.

«Что же делать? Что же делать?» - запричитал он, заставляя волноваться эту жужжащую массу. Насекомые постоянно перелетали с места на место.

«Ты чего?» - я тоже забеспокоился. Сон прошёл напрочь. С опаской поглядывая на шершней, я медленно сел.

«Что же мне теперь делать?»

«Скажи, наконец, чем я опять не угодил?»

«Ты не уничтожил меня в прошлые ночи, но ведь ты можешь сделать это в следующие. Я теперь буду бояться за свою безопасность. Как мне поступить?»

«Конечно, самое простое решение ты знаешь...»

«Простое решение? О чём ты?»

Я многозначительно посмотрел вверх.

«Это же понятно... Я тут явно лишний».

«Ты о моих угрозах? Но это я виноват в сложившейся ситуации. Это я не предусмотрел такой вариант развития событий».

«Мои заверения, что я не буду пытаться тебя уничтожить, наверно уже не имеют значения? Ведь безопасность важнее...»

«Я должен подумать. Побудь здесь. Я ненадолго».

В одиночестве я не остался. Шершни никуда не улетели.

«Положение критическое, - вздыхая размышлял я, - кажется сегодня мой последний день. И дёрнуло же меня спать в гамаке... Весело утро начинается! Может мне позволят поесть, а то на пустой желудок умирать что-то не хочется...»

Я осторожно встал на землю, и мне даже удалось сделать шагов пять в сторону дома, как живая жужжащая масса сорвалась с дерева и, обогнав меня, образовала форму человека. Причём на этот раз совсем немаленького, а с меня ростом. Такие метаморфозы уже в не в первый раз производили на меня неизгладимое впечатление. Я отступил в сторону, и пятясь, уткнулся спиной в шершавый ствол яблони. Становилось страшно.

«Я так расстроен, что ничего не могу придумать. Я пытался представить будто тебя нет в живых, что не увижу тебя, не смогу поговорить. Это будет невыносимая потеря, с которой мне предстоит жить. Я боюсь остаться один, и этот страх наверно сильнее, чем страх гибели. Не знаю, что делать. Помоги мне безболезненно решить эту задачу, - жужжащий человек встал передо мной на колени и понуро опустил голову. Он продолжил: - Ведь ты, как и я хочешь жить. Помоги, пожалуйста...»

Мои ноги подкосились и пришлось сесть на корточки. Я был шокирован его странным поведением, и не знал, как реагировать. Сердце опять запрыгало в груди, вызывая мучительный спазм в лёгких. Дыхание стало судорожным.

«Я помогу, - ответил я мысленно, - мне бы только таблетку принять...»

«Я их захватил! Держи!»

Человек поднял голову, затем протянул руку. На его ладони находилась знакомая баночка с лекарствами. Раздумывать было некогда, я взял баночку и дрожащими пальцами вынул пару капсул, которые поспешно сунул в рот. Через несколько минут почувствовал облегчение.

«Я причинил тебе столько вреда. Из-за меня ты лишился здоровья. Ты разве не ненавидишь меня?»

«Я ненавидел шершней, пока живы были пчёлы. А теперь их нет, и я не испытываю ненависти».

«Ты правда можешь мне помочь? После всего что было?»

«Я же сказал, помогу, значит помогу. И когда только ты научился вместо угроз падать на колени и просить о помощи?»

«Ты читал книги, я тебя слушал. Очень надеялся, что эти знания мне помогут».

«Ну ладно, вставай, пора приниматься за работу».

Человек поднялся с колен и рассыпался в жужжащую массу. Большая часть её отправилась на чердак. Передо мной летал лишь плотный шар примерно из сотни насекомых. По пути к дому, хозяин чердака просяще проговорил:

«Объясни, что ты хочешь сделать, я очень волнуюсь».

«Я тебе покажу, если наберёшься немного терпения».

Двери на веранду и в дом были открыты настежь.

«Я искал тебя», - оправдываясь, пояснил попутчик.

- Проходи, - я пропустил шар перед собой. Затем прошёл к центру комнаты и указал рукой на лампу. - Смотри, что будет.

Шар повис на плафоне, некоторое время пытался закрепиться на самой лампе, но удержаться долго не мог.

- Я бы посоветовал отлететь подальше.

«Я не понимаю, что ты хочешь сделать».

Но на всякий случай шар переместился с плафона на потолок. Я подошёл к выключателю и зажёг свет. Шершни беспокойно заметались по комнате.

«От него исходит тепло и свет. Что это?»

- Считай, что это маленькое солнце. Я могу установить его на чердаке и включать на ночь, если, конечно, ты позволишь мне туда подняться.

«Тогда даже ночью я смогу всё видеть? Это невероятно!»

- Ну так как? Установить у тебя солнце или нет? Всё-таки это риск, мне придётся пройти мимо гнезда, а ты можешь разозлиться. Вдруг опять покажется, что я хочу тебе навредить?

«Нет, я не буду злиться, обещаю. Установи солнце, прошу!»

- Хорошо, только ты мне не мешай. Возможно мне придётся залазить на чердак несколько раз.

Освещение на чердак было давно проведено. Оно нужно было, когда я складировал здесь инвентарь и кое-что из провианта. Мне необходимо было лишь проверить проводку и вкрутить лампочку. С работой я справился быстро, и даже из любопытства старался не смотреть в сторону гнезда. Хозяин чердака чрезвычайно волновался, внимательно наблюдая за моими действиями.

Вкручивая лампочку, я строго предупредил:

- На лампу и проводку не садиться, и тем более не грызть!

«Хорошо, хорошо. Думаешь, загорится?»

- Сейчас проверим.

Лампочка не подвела.

«Горит! Горит!»

- Это выключатель. Ты наверно и сам сможешь его включать, вдруг я забуду или... сбегу.

«Пожалуйста, не дразни меня. Мне неприятны такие намеки».

Хозяин чердака несколько раз щёлкнул выключателем, радуясь:

«У меня получается!»

- Может ещё вход на чердак заколотить? - предложил я. - Начну ночью доски выдирать, ты и проснёшься?

«Необязательно. Я теперь тебя не боюсь».

- Вот и замечательно! Надеюсь, ты не против, если я буду иногда спать снаружи?

«Нет, не против. Ты же обещаешь никуда ночью не уходить?»

- Чего ты переживаешь? Твоя крылатая братва найдёт меня где угодно.

«Да, но я буду беспокоиться. А чем дольше беспокоюсь, тем больше злюсь».

- Ты уж как-нибудь наберись терпения и не думай сразу о плохом.

«Постараюсь. Спасибо, ты спас меня от страха и подарил ощущение безопасности».

- Тоже из книжки взял? - догадался я, усмехнувшись.

«Сложил разные слова, похожие по смыслу».

На этом утренний инцидент был закончен. Последующие дни сложились относительно спокойными. Хозяин чердака относился ко мне со всё большим вниманием и дружелюбием. Я начал строительство беседки, и часто при его сопровождении ходил в лес за еловыми и сосновыми жердями. Часто я уставал так, что едва находил в себе силы добраться до гамака.

Была середина августа. Заканчивалась третья неделя моего пребывания под всевидящим оком повелителя шершней.

Однажды как обычно я проснулся и к удивлению, нигде поблизости не обнаружил ни одного любопытного насекомого. Это действительно было странно.

Поёживаясь от холода, я провёл свои обычные водные процедуры и задумавшись о том, чем бы порадовать свой желудок, решил сходить за грибами. А заодно заглянуть в овраг, там вполне могли оказаться грузди. Время для них была самое подходящее. Взяв корзину и нож, я отправился на тихую охоту. Грибов было море! На всякий вкус и цвет. Я набрал целую корзину. И по времени моя прогулка не была слишком долгой, несмотря на то, что я разыскивал лишь благородные грибы - в основном белые. Порадовал меня и овраг. Глаза разбегались от обилия белых груздей. Оставалось лишь сожаление, что всё унести просто мне было не под силу.

В очень хорошем настроении я возвращался из леса. Но стоило мне показаться на его окраине, как с макушки березы сорвался сердито жужжащий шар размером с кулак и стремительно помчался ко мне. Шар ударил меня по касательной в левый бок и затерялся в густой траве. Удар был настолько сильным, что у меня перехватило дыхание. Я выронил корзину и согнулся от боли. Потом заглянул под рубаху, ожидая увидеть жуткую картину. Но под ребрами было лишь небольшое покраснение. Похоже, что ни один шершень не воспользовался жалом.

- Ты чего опять начинаешь? - сердито вспылил я.

«Я проснулся тебя нигде нет. Что я должен был подумать?»

- Мог бы подождать спокойно до обеда, потом бы и строил планы мести.

Переведя дух, я принялся собирать рассыпанные грибы, краем глаза замечая, как в паре метров от слетающих со всех сторон шершней, образуется внушительный шар. Невольно начали подкрадываться нехорошие подозрения. Я встал, ожидая с его стороны каких-либо действий.

«Это я виноват. Солнце днём, солнце ночью, и я сбился с обычного ритма своей жизни. И я поздно сегодня проснулся, - шар вдруг кинулся ко мне и... заключил в свои опасные объятия. Я лишь успел закрыть глаза и затаить дыхание. - Я так рад, что ты вернулся! Прости меня, прости...»

«Ты говоришь это не затем, чтобы я не догадался, что ты собираешься пустить жала шершней в дело?»

Находиться в одеяле из шершней было страшно неуютно. Подступала паника. Хотелось поддаться ей и бежать без оглядки, куда глаза глядят. Но самое страшное было просто пошевелиться, что уж было говорить про первый шаг к бегству. Насекомые даже по лицу бегали — непередаваемое жуткое ощущение!

«Отпусти меня, пожалуйста», - я готов был взмолиться, лишь бы избавиться от насекомых, облепивших меня.

«Ты... испугался?»

«Мне очень, очень страшно. Если бы я мог сдвинуться с места, то убежал бы вопя от ужаса. Я держусь из последних сил...»

Объятия ослабли и насекомые стали разлетаться.

Я вздохнул с облегчением, но сердце всё еще продолжало бешено колотиться.

«Я не хотел тебя напугать. И ударил наверно сильно...»

«Ничего пройдёт».

«И я почувствовал твой страх. Он настолько был сильным, что я сам испугался. Прости».

«Давай забудем об этом. Кстати, я собираюсь к оврагу сходить за грибами, ты не будешь против?»

«Нет, а когда пойдём?»

«Вечером».

«Замечательно! Я так рад, что ты вернулся!»

Я заметил, как вновь начал образовываться шар и тут же заявил:

- Только не надо больше ко мне прикасаться, умоляю!

«Хорошо, хорошо, успокойся».

Облегчённо вздохнув, я поднял корзину и направился к дому. На завтрак у меня была жареная картошка с грибами. Это восхитительное кулинарное произведение заставило меня забыть об утренних неприятностях.

«Вкусно пахнет», - оценил хозяин чердака.

- Это всё грибы. Без них был бы другой вкус.

«Я был когда-то колонией грибов. Какая тихая, но быстрая жизнь. Никаких вспышек ярости или радости. Одно лишь желание захватить как можно больше пространства».

- Кем ты будешь, когда перестанешь быть колонией шершней?

«Я уже был деревьями, муравьями. Наверно попробую стать птичьей стаей или косяком рыб. Еще не решил».

- Тебе придётся постоянно бороться за жизнь.

«Я давно к этому привык».

Вечером мы отправились в лес. В овраге, когда я случайно спугнул гадюку, а мой напарник хотел её тут же прикончить, как объект представляющий для меня опасность, мне пришлось долго отговаривать его от ненужного убийства.

«Не понимаю, зачем ты её защищаешь? Мне змеи никогда не нравились».

- Но ты ведь не стал меня убивать, несмотря на то, что я тоже могу быть опасен для тебя. Вот и я даю ей шанс выжить.

«Когда убивают без причины это, конечно, нехорошо, - после недолгих размышлений согласился со мной собеседник. - Однажды медведь разрушил мой муравейник, который был самый большой в лесу. Я так разозлился, что искусал его до полусмерти. К счастью для него, ему удалось уйти от меня, и я его больше в моём лесу не видел».

- Он просто искал себе еду.

«Теперь ты и его защищать будешь?»

- Нет, нет, ты всё правильно сделал. Себя защищать нужно в первую очередь.

«Хорошо, что ты это понимаешь».

За последующие дни мои отношения с хозяином чердака стали уж как-то по-человечески дружественными. Я даже начал забывать, что являюсь его заложником. Он перестал угрожать по поводу и без такового и не раз искренне признавался, что жалеет о предстоящей разлуке.

К концу августа я доделал беседку и приступил к её декорированию. Мог часами самозабвенно пилить лобзиком витиеватые узоры.

«Давай прогуляемся, - предложил повелитель шершней. - Как можно заниматься одним и тем же каждый день?»

«Мне нравится».

«А мне скучно. Хочу поскорее вывести маток и забыться сном. Осень будет ранняя, надеюсь, они найдут себе подходящее убежище от дождей».

«То есть они не будут зимовать в гнезде?»

«Нет, так у нас не принято. И опасно это. Рабочие шершни уже начали покидать гнездо, и многими из них я уже не могу управлять», - мысленный голос вздохнул огорчённо. Его апатия передалась мне, и я отложил в сторону рабочий инструмент.

«А когда они улетят, что будет с тобой?»

«Какое-то время я буду цепляться за маток, потом погружусь в сон до весны. Я даже жду этого. Сон лишит меня грустных воспоминаний. Давай забудем об этом, я хочу с тобой погулять. Пошли. Сегодня я тебя поведу».

Я был немало удивлён его настойчивостью. Обычно это он сопровождал меня в прогулках. А такое случилось впервые. Я задумчиво посмотрел на копошащихся в ветвях вишни шершней, и, конечно, не мог избавиться от рождающихся в глубине души неприятных подозрений.

«Как ты можешь так думать?» - возмущённо воскликнул невидимка.

- Я просто предположил, потому что не знаю, куда ты хочешь меня вести. В последнее время мы хорошо ладили. Может ты неожиданно решил избавиться от источника своего плохого настроение?

«Нет, ты что! - шар сорвался с ветки и стал нервно летать передо мной. - Я... я... хотел сделать тебе подарок. Жаль, что ты вынудил меня в этом признаться»

- Ты хочешь сказать, что меня ждёт что-то хорошее? - озадаченно спросил я вслух.

«Конечно! Чего ты сразу про мои угрозы вспоминаешь? Обидно...»

- Прости. Я не такой понятливый, как бы тебе хотелось. Мне ведь нелегко будет забыть наше знакомство. В отличие от тебя сон не лишает меня памяти.

«Меня тоже не лишит памяти, но я надеюсь - избавит от тоски. Так, ты мне доверяешь?»

- Хорошо, идём. Интересно, что за подарок меня ожидает...

«Уверен тебе понравится. Но идти придётся далеко: овраги, ручьи...»

- На что ты намекаешь?

«Думаю взять с собой еще рабочих. На всякий случай».

- Ты меня пугаешь...

«Это для защиты от медведей».

-Тогда я переоденусь и захвачу ружье. До темноты успеем вернуться?

«Должны успеть».

Путешествие наше длилось часа три. Какие-то заболоченные овраги, труднопроходимые чащи. В этих местах бывать мне раньше не приходилось. Все мои худшие опасения развеялись уже через час пути. Если повелитель шершней хотел бы отправить меня на тот свет, вряд ли стоило заводить меня в такую глушь. Сам он пребывал в крайне возбужденном состоянии, с нетерпением ожидая моей реакции на его подарок. Интрига, как говориться, возрастала.

Наконец, мы остановились. Меня окружили толстые старые березы и редкие худенькие сосны. Кое-где деревья были повалены на землю.

«Это где-то здесь».

Шар рассыпался, и шершни разлетелись в разные стороны.

Я присел на ствол упавшей березы передохнуть. Но отдых длился недолго.

«Нашёл! Нашёл! Скорее сюда!»

Перед носом замаячил шершень, предлагая следовать за собой.

- Иду, иду...

Шершень привёл меня к стволу давно дожившей свой век липы. Только толстенный ствол метров пять высотой от неё и остался. Насекомые рванулись к верху и закружились в трёх метрах от земли. И тут вдруг до меня донеслось знакомое гудение. Наружу одна за другой стали вылетать пчелы.

- Это дикие пчелы! - ошеломлённо воскликнул я.

«Это тебе мой подарок».

- Но ты их не уничтожил...

«Хотя, поверь мне, мог. Но вместо этого научил их защищаться от шершней. Теперь они им нестрашны. Если ты возьмёшь их жить к себе, мои усилия не пропадут»

- Спасибо, я никак такого не ожидал. Ты говорил тут медведи есть...

- Да, ходит один. Я его немного ужалил, чтобы к пчёлам не лез, так что ты, когда вернёшься за ними, будь поосторожнее»

- Буду. Поверить не могу... Это просто невероятно!

Между тем пчёл из дупла вылетело много, и я решил отступить, чтобы вместо шершней самому не стать их целью.

«Ты рад?»

- Не то слово! Это значит, что я могу вернуться к своему любимому делу? А я на нём уж было крест поставил...

Возвращался я домой в отличном настроении. В голове роились планы по использованию пчёл. Вместе со мной радовался повелитель шершней. В пути он давал умные советы, что делать, а отчего воздержаться, поскольку лучше меня понимал их жизнь, которая по сути мало чем отличалась от жизни колонии шершней. Его советы очень пригодились мне в будущем.

С каждым следующим днём влияние хозяина чердака на шершней ослабевало. На разговоры со мной у него всё меньше оставалось времени и сил. Иногда в течении дня он совсем забывал о моём существовании, не сказав мне ни слова. Ночевать я вернулся в дом, который защищал меня от утренних холодов.

Одним прекрасным утром я вышел из дома и ощутил странную тишину как вокруг, так и в голове. Я был свободен! Зная, что это время рано или поздно наступит, я отчего-то радовался не так сильно, как представлял. Было одиноко и холодно этим сентябрьским утром. Теперь мне предстояло привыкать жить без постоянного контроля со стороны вооружённых ядовитыми жалами шершней. Некоторое время я всё же с недоверием относился к своим ощущениям, и даже пару дней не решался слазить на чердак, чтобы не обмануться в своих ожиданиях. А когда рискнул, обнаружил, что огромное гнездо превращено в гору мусора и лежит на клеёнке. Хозяин чердака разрушил его, хотя обычно шершни не разрушают свои гнёзда. Он просто уничтожил следы своего пребывания, лишив меня возможности иметь неопровержимое доказательство своего существования. Я был, честно говоря, разочарован такой находкой.

Уже прошло много времени с тех пор. Я стал первым пчеловодом, совершенно изменившим свой подход к технологии их содержания. Хотя пчеловод — это уже по отношению ко мне неверное слово. Я не тот, кто водит пчел, указывая где и как им жить. Я скорее пчеловед — человек ведающий жизнь пчел. А ведать — не просто знать - это еще и понимать, и чувствовать, и общаться с ними, помогать им и ни в коем случае не навязывать свои правила.

Порой проходя мимо бочки с водой, накатывают воспоминания о тех событиях, когда я, прежде чем умыться вылавливал пальцами упавших в воду насекомых.

«Не держи так крепко, - советовал хозяин чердака, - я инстинктивно выбрасываю жало, могу задеть».

- А ты притворись мёртвым.

«Верно - это очень хорошая мысль!"

И теперь уже все насекомые, которых я собирался брать руками, переставали шевелиться, и я благополучно перемещал их на свекольную грядку. Пока всех из бочки не уберёшь, умыться было невозможно.

- И чего ты сюда лезешь? - порой сердился я.

«Так вода нужна, вот и приходится рисковать. Но не всем так везет...»

Тогда я решил наливать воду в широкую с маленькими бортиками емкость, и проблема с шершнями была решена. Их повелитель не скрывал своей радости и весь день пел мне хвалебные дифирамбы.

Иногда глядя на оконные рамы, я вспоминал, как шершни с раннего утра садились на их и выскребали челюстями почерневшую от времени деревянную поверхность, которую потом использовали для строительства гнезда. Порой их садилось так много, что чудилось будто скребется стая голодных мышей, желающих попасть внутрь. Теперь черноты на рамах не было. Даже казалось будто я поставил окна совсем недавно.

С тех пор шершни редко посещают мой участок и уже не представляют серьёзной опасности для пчёл. Но каждый раз моя душа испытывает необъяснимое волнение, когда я случайно замечаю летящего по своим делам одинокого шершня...

Конец