Заметки псевдоисторика

о питекантропе Хоме и акулах современного бизнеса.

Всё новое – это хорошо забытое старое

Народная мудрость

Жил-был Хома. Самый обычный не то питекантроп, не то неандерталец. Или троглодит. А может, и вовсе - то самое «недостающее звено», которое никак не могут обнаружить современные ученые. Сам Хома в этом слабо разбирался, не было еще такой науки: антропология, и вообще никакой науки не было. Так что питекантропы и прочие неандертальцы жили в своё удовольствие, гонялись за мамонтами и шерстистыми носорогами и доказывали пещерным львам превосходство интеллекта над грубой силой.

Главным оружием интеллекта была, конечно, дубина. А что Вы смеетесь? Вот лев, хоть и царь зверей, а дубину взять не догадался, за что и был нещадно бит предтечей венца природы. Лично Хома постарался. С тремя товарищами. Еще и из пещеры выгнали. Опять смеетесь? Зря, зря… Оно и сейчас так же: троглодит с дубиной всегда прав. Чем больше дубина, тем больше прав. И не только в случае со львами.

Только Хома, в отличие от нынешних неандертальцев, просто так никого не обижал. Питекантропам пещера была нужна. Большая, сухая и теплая. А там, на свою беду, лев обосновался. Пришлось выгонять. А что били, так ведь добром уходить ни в какую не соглашался. Зря, конечно, поторопился бы – остался жив. А так…

Хоме со товарищи пещера куда нужнее. Беда у них: в процессе эволюции шерсть редеть начала. По всему телу. До полного исчезновения. Только на голове и осталась, да еще в некоторых местах немного. А без шерсти – совсем вилы. Ну или труба, кому что больше нравится. Хоме-то абсолютно всё равно, его сородичи еще ни вил, ни трубы не изобрели. Не до того, с шерстью бы разобраться, точнее с ее отсутствием. А то в дождик – мокро, зимой – холодно, летом - жарко…

От безысходности Хома потеть научился. Всем телом. Выступает пот из тела, испаряется, часть энергии с собой уносит, всё охлаждение… Кто-то не знает, почему охлаждение? Бросайте читать эту галиматью и принимайтесь за учебники физики! И не надо говорить, что наука сложная! Хома же разобрался! А ему куда труднее было. Во-первых, не человек еще, а не пойми что, недостающее звено. А во-вторых, учебников для неандертальцев никто написать не удосужился. Тем не менее, разобрался. И даже потеть научился. На свою голову.

Хотя летом стало полегче. Но ближе к зиме – только новые проблемы. Вот пока со львом махались – взопрели устамши. А на улице поздняя осень. Улицы-то, конечно, нет, а осень – тут как тут. С ночными заморозками, холодными дождями и остальными сомнительными удовольствиями. Дождик, правда, утих ненадолго, но ветерок тот еще, а Хома от пота мокрый, хоть выжимай! Того и гляди, словишь заразу какую: простуду, ОРЗ, грипп, а то и вовсе ковид. А ведь болезни те Хоме неведомы: медицину тоже еще не изобрели. И как их лечить?! Вообще-то питекантропы здоровый образ жизни вели. Не пили, не курили, спортом занимались. Национальными видами: бег за мамонтом по пересеченной местности, махание дубиной на точность, боевые единоборства с медведями и тому подобное. Лечебным голоданием не брезговали, когда мамонт слишком резвый попадался… Так что болели редко. Но уж если кто заболевал, то тут два выхода: либо выживет, либо помрет. С вероятностью пятьдесят на пятьдесят. А еще соплеменники могут, не дожидаясь результата, дубиной по темечку стукнуть, дабы прервать свое голодание. Мол, лечебный эффект – хорошо, а еда – лучше. Ну да, каннибализм, но что с питекантропов взять. Дикие они, с гуманизмом и состраданием не знакомы. Теорию вероятности, и ту не знают… Да и… Ведь и нынче так же: кто ослаб маленько, вмиг сожрут. В общем, болеть Хоме никак нельзя…

Подумал бедный неандерталец, подумал, посмотрел на тело невинно убиенного льва, еще раз подумал. Потом подумал, что слишком много думает, вновь глянул на жертву экспансии родного племени и занялся мероприятиями по спасению жизни и здоровья отдельно взятого питекантропа. Содрал с убитого шкуру да на себя натянул.

Хорошая у пещерного льва шкура, мягкая. Комфортно в ней сидеть, тепло. Вот только посидеть спокойно не дали. Кто-то из соплеменников мамонта вдалеке заметил, и всем племенем рванули на перехват: непорядок, когда такая гора бесхозного мяса бродит по собственному усмотрению. Догнать, правда, не догнали, больно зверушка шустрая оказалась, но зато потренировались. И согрелись заодно.

А с Хомы под львиной шкурой пот ручьями льется. Пока отдышался, пока остыл – еще и одежка мокрая вся. Что делать? Развел бедолага костерок в пещере, сидит, шкуру сушит, да думу тяжкую думает. Хреново, оказывается, в теплой шкуре за добычей бегать. Почти как в пуховке под рюкзаком ходить. Эффект тот же самый. Ох ты, вперед забежал на несколько тысяч лет. А ведь найдутся в будущем такие горе-туристы. Для Хомы, конечно, они оправдание: и человеки настоящие, и в школе учились; да только шкура от этого оправдания суше не становится. А значит что? Нужна другая шкура. Не столь теплая, но чтобы ветер держала, до дождь хоть немного. А заодно и от веток на бегу защищала…

И зарубить себе на носу: в теплой шкуре за мамонтами не бегать, и в пуховке под рюкзаком не ходить! Ой, опять не туда!..

Сказано – сделано. Прихватил Хома верную дубинку и отправился в лес, будущую одежду ловить. Оно, понятно, от одинокого охотника без ружья любой зверь сбежит. Если, конечно, сам охотника не схарчит. Но ведь Хома не силой брал, а интеллектом. На весь лес хоть один баран да найдется. Баран и нашелся. Приволок Хома в пещеру мясо с овчиной, и давай из шкуры шерсть выковыривать да в кучку класть. Как всю выковырял, из кожи себе куртку со штанами соорудил. А скопившуюся шерсть бабушке отдал. Собственной. Не мог он это дело никому больше доверить. А бабушка – она бабушка и есть, родному внуку ни в чем не откажет. Вот и сейчас: вздохнула, слезла с дерева и принялась вязать свитер.

А Хома со всем племенем помчался за очередным мамонтом. Или шерстистым носорогом. Бежать в кожаной куртке было несравнимо лучше, чем в львиной шкуре. Да просто хорошо. Не жарко, не холодно. И ветер промозглый не доставал. И потелось не сильно. А когда дождь пошел, куртка не промокла. Намокла, правда, и то не сразу. «Да я ведь штормовку изобрел, - подумал Хома, - не так плохо для недостающего звена».

Не прошло и недели, как Хому вождем кликнули, а всё племя щеголяло в кожаных куртках. Времена такие были: либо перенимай новое, либо мерзни. А отсутствие каких бы то ни было согласований и контролирующих организаций сильно ускоряло прогресс. Заодно выяснили много мелких нюансов. Медвежья шкура не в пример крепче бараньей, но в ней жарковато. Волчья лучше дождь держит, но и пот медленней испаряется. А из зайчиков и сурков всяческих ничего путного не выходит, не держит их кожа ветер. Насквозь продувает. Только и остается, что на носки и шапки эту мелочь пускать. А Хряп с охотника из дальнего племени шкуру спустил. Чтобы не шлялся по чужой территории. Вопрос, где чья территория, спорный был, но у Хряпа интеллект выше, в смысле дубина длиннее. Зря, кстати, старался, тоненькая шкурка оказалась. Продувается больше, чем у зайца! И пришлось Хряпу снова отправляться за зипуном...

До зимы дожили дружно и весело. А потом похолодало, полетели с неба белые мухи, и питекантропы начали мерзнуть. Даже в штормовках из медвежьей кожи, не говоря уже о бараньей. Хома грустно вздохнул, стащил с дерева бабушку и натянул под куртку вязаный свитер. До теплой львиной куртки он не дотягивал, но душу согревал. Вместе с телом. К вечеру в пещере кипели страсти. Женщины сосредоточенно вязали свитера, а мужики, не скупясь на сердитые рыки и подзатыльники, контролировали процесс…

Первобытная жизнь текла своим чередом. Кто с кустарников кору съедобную сдирал, кто корешки из-под снега выкапывал. Женщины обед варили из всего, что под руку попадется, а охотники гонялись за зверями, не жалея ног. Благо в свитерах и штормовках можно хоть весь день бегать. А вечером возвращались в пещеру, накидывали меховые «пуховки» и, сидя у костра, травили байки. Пусть другие племена мерзнут, а у Хомы порядок, комфорт и сытость… Вот только…

Зажрался Хома. Изнежился, совсем. Не нравится ему, когда пот по телу стекает. Хоть и немного его, но ведь потеть человек прекращает только после смерти, да и то не сразу. Вот если бы под свитер какую маечку тонкую одеть, чтобы пот через нее наружу утекал и только там испарялся…

- Хряп! – приказал Хома. – Давай-ка сюда свою недоштормовку!

«Термобелье! Самое настоящее термобелье! – радовался он, натягивая эластичную футболку из кожи неандертальца. – Ой, опять меня в будущее занесло! Нет сейчас такого термина! И слова «термин» нет!».

Впрочем, отсутствие терминов Хому не напрягало, а наличие «термобелья» совсем даже наоборот. А то, что соседние (равно дальние) племена ожидали большие неприятности, троглодиту было до еще несуществующей лампочки. Их это проблемы, не его. Нечего было от технического прогресса отставать. В цивилизованных странах за куда меньшие грехи отправляют в Страну Вечной Охоты.

***

Хома тяжело поднялся и, опираясь на клюку, заковылял по пещере. Старость не радость. В прежние времена его бы сожрали лет на двадцать раньше. Это сейчас разросшееся и усилившееся племя способно кормить стариков. Вообще уже забыли, когда ели человечину. Зверя хватает. А всё благодаря правильной одежде… Это было изобретение века. Нет, тысячелетия. Или еще больше. Точно Хома не знал. Считать он умел в пределах десятка – по пальцам двух рук. Ну если очень надо – мог разуться и посчитать до двадцати. Но славное было дело. Стоит увековечить. А то ведь можно и не успеть, не так много ему осталось. На молодежь надежды нет, одни развлечения на уме…

Писать питекантроп не умел. Он бы рад, но письменность так и не изобрели. Зато Хома умел рисовать. Точнее, выцарапывать рисунки на стенах пещеры. Хома подошел к выбранному месту и кремневое зубило в старческой, но еще твердой руке нанесло первую линию…

***

Пресс-конференция мирового лидера по производству чего бы то ни было – событие знаковое. Особенно, когда представляют новое оружие, машины или иную технику, обогнавшую своё время на тысячелетия. И не столь важно, насколько соответствует истине то, что рассказывают журналистам солидные менеджеры в костюмах, стоящих больше годового дохода создавших демонстрируемое чудо. Всё равно ни выступающие, ни слушатели ничего не понимают в технической стороне вопроса. Да она и не важна. Важно, как подать. Маркетолог куда востребованнее инженера.

Такое же мероприятие, проводимое сравнительно мелкой компанией, да еще по столь обыденному вопросу, как одежда, выглядит довольно сомнительно. Солидные издания могут и не обратить внимания на происходящее. А кто тогда разнесет по всему миру известие об очередной «технической революции»?

Но в данном случае организаторы сработали на «отлично». Грамотно организованная рекламная компания. Точно дозированная «случайная» утечка информации. Разосланные индивидуальные приглашения. И слухи… слухи… слухи… Обошедшиеся дороже всего остального. А в итоге ажиотаж и полный зал журналистов.

- В результате многолетней работы наших ученых, - начал свою речь глава концерна. – Удалось создать невероятно эффективную систему одежды, позволяющую человеку комфортно чувствовать себя в абсолютно любых условиях. От обычного хождения по городу, до сложнейших экспедиций в высокогорье и арктические пустыни, - оратор на секунду остановился. – Кстати, в обычных пустынях она тоже работает. Чем экстремальнее обстановка вокруг, тем больше преимущества нашей системы. Коллектив компании не сомневается, что наша продукция будет по достоинству оценена людьми самых разных профессий и увлечений, от военных и полярников до альпинистов и спортсменов, - он улыбнулся и закончил. – А сейчас я передаю слово непосредственному руководителю работ Майклу… - фамилия потонула в жидких аплодисментах.

На трибуну вышел моложавый подтянутый мужчина.

- Итак, - начал он, - суть нашей системы состоит в распределении защитных свойств одежды между ее различными слоями…

Вопреки ожиданиям в речи специалиста не было множества зубодробительных научных терминов. Напротив, Майкл говорил о сложных вещах простым, понятным непрофессионалам языком, с видимым удовольствием отвечал на многочисленные вопросы… Будто не ученый, а маркетолог, каковым на самом деле и являлся. А если вдуматься, кому нужны эти ученые сухари? Они же кроме своих завиральных идей и не знают ничего, просто питекантропы какие-то!

***

Вторая часть мероприятия больше походила на показ мод. Стройные девушки и юноши под музыку профессиональной походкой дефилировали по подиуму, демонстрируя модели и схемы одежды для конкретных случаев. Светооператоры игрой разноцветных прожекторов подчеркивали плюсы моделей. Гости с интересом (или без) наблюдали за зрелищем, не забывая, однако, о фуршете.

Чуть в стороне глава корпорации негромко беседовал с «руководителем работ».

- Всё прошло отлично, Майкл, - усмехнулся Глава. – Думаю, рекордный рост прибылей нам гарантирован. Это прорыв!

- А ты еще спрашивал, какой смысл спонсировать археологию. Как думаешь, во что бы нам обошелся человек, сумевший всё это придумать?

- Был не прав. Зато сейчас… - Глава засмеялся.

- Угу! – Майкл тоже улыбнулся. - Экспедиция обошлась в сущие копейки. Записи археологи расшифровали бесплатно. Даже сами готовы были доплатить. Оставалось только подобрать современные материалы…

- Да уж! – большое начальство уже хохотало в полный голос. – Хорошо бы мы смотрелись, предложив термобелье из человеческой кожи! Но этот питекантроп был просто гений.

- Он был неандерталец, - поправил Майкл. – Или троглодит, - руководитель работ вдруг уставился за спину собеседника. - Знаешь, Джек, мне кажется, он нас переиграл.

- То есть?

- Герб корпорации. И название. Они ведь пришли в голову всем одновременно. Идея совершенно дикая. И уже поздно что-либо исправлять…

Глава резко обернулся, и оба уставились на большой штандарт с эмблемой. На фоне восходящего солнца сутулая человекообразная фигура с дубиной в длинных мускулистых руках попирала ногой тушу пещерного льва. А по периметру рисунка бежала надпись: «Хома Инкорпорейтед».