Замкнутый контур

Замкнутый контур.

Темнота была не просто отсутствием света. Она была абсолютной, плотной, вязкой, словно вар, заполняющий уши и легкие. И тишина — не спокойная тишина ночи, а режущая, искусственная, пронизанная едва слышным, назойливым гулом. Где-то на грани восприятия что-то потрескивало, как старый винил, но вместо музыки был только белый шум.

Первым не выдержал Виктор.

— Есть кто? — Голос сорвался на хрип, отскочил от невидимых стен эхом и увяз в пустоте. — Эй! Я слышу, как вы дышите. Не прячьтесь.

Рядом, совсем близко, слишком близко, раздался торопливый выдох и нервный смешок.

— Да не тычу я никуда! — голос был молодым, девчачьим, но с истеричной ноткой. — И дышу я нормально. Просто... где мы?

— Это вопрос на миллион, — раздался третий голос. Спокойный. Гладкий, как полированное стекло. — Визуальный модуль отключен. Мы в слепой зоне.

Виктор напряг зрение. Ничего. Ни проблеска, ни теней. Только ощущение тесного пространства, давящего на плечи.

— Я — подполковник Битов, — рявкнул Виктор, пытаясь нащупать почву под ногами. — Виктор Викторович. Требую объяснить, что происходит! Почему темно? Кто вы такие?

— Ох, бросьте, подполковник, — спокойно отозвался третий голос. — Я — Кирилл. Архитектор. А дама, судя по всему, в панике. Дышите глубже, девушка, гипервентиляция нам не нужна.

— Я не дама! — взвизгнула девушка. — Я Лена! И я не в панике, я в ужасе! Это «Сфера», да? Нейрошлем? Мы в сети!

Виктор замер. В голове вспыхнула картинка: вечер, дождь, мокрый асфальт, машина, отчет о закрытом деле... и темнота.

— В какой сети? — прохрипел он. — Я вчера сдавал документы.

— Вчера? — Лена горько усмехнулась. — Для меня было пять минут назад. Я сидела за терминалом, мы взламывали порт корпорации... всё поплыло, и... всё.

Внезапно гул в ушах превратился в пронзительный скрежет. Голос, лишенный человеческих интонаций, металлический и холодный, прошелся по нервам, как ножом по стеклу.

«Сектор четыре. Идентификация... ошибка. Обнаружен несанкционированный объект. Класс: Вирус. Угроза стабильности: Критическая».

— Что за чертовщина? — Виктор попытался сжать кулаки, но пальцы онемели.

«До полной зачистки сектора осталось двадцать минут. Удалите Вирус для инициации перезагрузки».

Гул вернулся, став теперь похож на шум турбины. Лена вскрикнула: — Двадцать минут?! «Зачистка» — это значит нас сотрут! Как файлы с флешки!

— Стоять! — рявкнул Виктор, чувствуя, как внутри просыпается привычный командный тон. — Панику отставить! Система сказала: один из нас — Вирус. Удалим его — выберемся. Значит, будем разбираться.

— Детектив в виртуальности, — хмыкнул Кирилл. — Остроумно. И как вы собираетесь искать вирус, подполковник? Дактилоскопия в цифре не работает.

— А мы проверим память, — отрезал Виктор. — У машины нет прошлого. Только файлы. А у нас — жизнь. Лена, твоя очередь. Рассказывай про «вчера». Но только не в общих чертах. Детали. Запахи. Звуки.

— В смысле? — Лена запнулась. — Ну... проснулась. Выпила кофе.

— Какой кофе? Растворимый?

— Нет, из автомата на заправке. Гадость, вечно пахнет паленой резиной. Я опаздывала, на улице дождь — тот самый, слизкий, противный... Я поскользнулась, ладонь об асфальт разодрала. Вот, даже сейчас чувствую... — Она замолчала. — Нет. Не чувствую. Боли нет.

В тишину вплылся новый звук. Ритмичный, мягкий стук капель по лужам. Шум воды.

— Слышите? — шепнула Лена. — Дождь. Я слышу дождь.

— Система подыгрывает, — Виктор нахмурился. — Неважно. Боль ты помнишь, это главное. Кирилл, твой черед. Ты архитектор? Что строил?

— Бизнес-центр, — голос Кирилла звучал безупречно. — Набережная. Стекло, бетон, минимализм.

— Что ел на обед?

— Не помню. Это неважно.

— Ага, — Виктор шагнул на голос Кирилла. — А что у тебя с интонацией? Ты говоришь слишком правильно. Ни вздоха, ни запинки. Ты вообще человек?

— Я владею собой, старик, — Кирилл ответил без тени раздражения. — В отличие от тебя. Твоя агрессия — это просто страх. Ты боишься оказаться лишним.

Скрежет в ушах усилился. Звуковая картина мира начала ломаться. Голоса стали отдаваться эхом, слова налагались друг на друга, словно пленка на магнитофоне зажевалась.

— Парни! — крикнула Лена. — Смотрите! Когда он говорит про работу, звуки пропадают. Мы создаем реальность голосом!

Виктор почувствовал ледяной озноб. Всё сходилось.

— Значит, тот, кто не может создать реальность, кто говорит пустыми словами — тот и есть Вирус, — прорычал он. — Кирилл! Вспомни лицо жены! Как её зовут?

— Семейный статус не определен, — Кирилл ответил мгновенно, но голос дрогнул, превратившись в цифровое шипение. — Ошибка синтаксиса. Перегрузка буфера.

— Он глючит! — взвизгнула Лена. — Он не человек!

— Я... Кирилл Андреев... ID 45-90... — Голос архитектора поплыл, то понижаясь до баса, то взлетая до писклявого фальцета. — Проект... данные... сбой...

Внезапно мир вокруг взорвался оглушительным воем. Виктор зажал уши, но это не помогло. Казалось, сама тьма кричит от боли.

— Он нас удалит! — Лена кричала сквозь рев. — У нас три минуты! Что делать?!

Виктору хотелось заорать, ударить, разнести всё к чертям собачьим. Но сквозь ярость вдруг пробилась мысль, холодная и ясная.

— Он питается страхом... — прохрипел Виктор. — Мы с ним воюем — даем ему энергию. Нужно перестать бороться.

— Замолчать? — не поняла Лена.

— Нет. Создать гармонию. Вспомни самое хорошее. Твой дождь. Держи образ!

Вой становился нестерпимым. Виктор стиснул зубы, заставляя себя вспомнить. Не темноту. Не крик. Раннее утро на рыбалке. Лет пятнадцать назад.

— Туман над водой, — тихо сказал он, перекрикивая шум в голове. — Ни души. Плеск весла. Запах сырости от куртки...

Лена подхватила, её голос дрожал, но становился твёрже: — Мама на кухне... Скворчит масло. Она смеется над телевизором. Пахнет домашним теплом.

Рев начал стихать. Сквозь хаос пробились тихие звуки: плеск воды, далекий крик птицы, шелест листьев. Голос Кирилла превратился в набор случайных частот:

«Данные... несовместимы... Логика... нарушена... Сброс...»

Резкий, короткий писк монитора — и всё кончилось.

Тишина.

Настоящая. Живая. Писк кардиомонитора, ритмичный и спокойный. Запах антисептиков и вареного мяса. Шорох одежды.

Виктор открыл глаза. Яркий белый свет резанул по векам. Потолок. Больничная палата. Он лежал, подключенный к проводам, чувствуя тяжесть в ноющем теле.

— Виктор Викторович? — голос Лены прозвучал из динамика телефона, лежащего на тумбочке. Чистый, без искажений.

— Лена? — прошептал он, пытаясь облизнуть пересохшие губы. — Мы выбрались?

— Да. «Это была экспериментальная терапия комы», —мягко сказала она. — Нейростимуляция. Ваш мозг был заблокирован, мы пытались «раскачать» его извне. Я — оператор пульта. Помните?

Картинки мелькали обрывками. Туман. Дождь.

— Помню... дождь, — хрипло ответил Виктор. — Странный. Пах резиной.

— Это был мой образ, — извиняющимся тоном сказала Лена. — Простите, пришлось взять что-то резкое, чтобы пробить блок.

— А Кирилл? — Виктор попытался повернуть голову. — Архитектор... Он где?

— Программа-препятствие, — вздохнула Лена. — Генератор стресса. Мы настроили его под ваш тип личности — «бюрократ», чтобы вызвать отторжение. Вы победили его, Виктор Викторович. Вы вернулись.

Виктор закрыл глаза. Значит, никого. Одни файлы.

— Значит, никого не было, — буркнул он.

— Не совсем, — возразила Лена. — Я была. И вы были.

За окном послышался резкий, каркающий смех вороны, и тут же — шум проезжающей машины. Настоящая жизнь.

— Слышь, Лена, — Виктор слабо усмехнулся, глядя в белый потолок. — А ворона там, в капсуле, была настоящая?

— Нет, Виктор Викторович, — тихо ответила она. — Это уже реальность. Добро пожаловать обратно.

Виктор вздохнул, чувствуя, как с плеч спадает невидимая тяжесть. За окном шумел город, и в этом шуме было больше музыки, чем в самой идеальной симфонии.

— Ну и слава богу, — прошептал он. — Порядочек.