Замок мёртвых и живых

— Да ладно, Рейст!

Карамон широко зевнул, потянулся и накинул дорожный плащ.

— Через неделю вернусь. Не скучай! — Карамон широко улыбнулся и взлохматил белые волосы брата, от чего тот фыркнул. «Не маленький же…» Как же; не Рейстлина ли теперь все зеваки Утехи видели в алой мантии, положенной магу Равновесия? Не он ли опирался теперь не на самодельный посох, а на самый настоящий, который мастер Магнус ему передал?

— Мне будет чем заняться, — пробормотал Рейстлин. — Удачи…

Скучать Рейстлин и в самом деле не собирался; надо было вшить в мантию пару знаков, и тётушка Гайре ещё вчера ждала в гости «угостить пирогами, а то в Башне как будто вовсе не кормили»… Но почему Карамону понадобилось уехать почти сразу, как они вернулись в Утеху?

Вернулись в родную деревню братья пару дней назад. Рейстлин наконец прошёл испытание мастерства — хоть и не без помощи брата. Юный маг, правда, вынужден был провести пару недель в Лечебном доме. Но затворничество в палате закончилось, Рейстлин осторожно надел впервые новую с иголочки алую мантию мага Равновесия, и они с Карамоном под скрип колёс телеги поехали домой. Но стоило братьям передохнуть под родной скрипучей крышей, как Карамон объявил, что «дело важное, отказаться никак, а ты пока хоть отоспишься!»

— И тебе не хворать! — Карамон сжал на прощание руку Рейстлина и направился к остальным путникам. Юный маг сперва глядел вслед брату, покачал головой и развернулся к деревянным домикам. «Всего неделя… И заняться есть чем!»

Карамон вместе с остальными путниками скрылся из виду, и Рейстлин, перекусив хлебом с молоком, честно старался забыть пока о рунах для мантии и «наслаждаться видами природы» — насколько позволяло изменённое зрение. После испытания на мастерство глаза видели растения, зверей и людей слишком странно; ну да если не смотреть слишком долго, цветы оставались цветами, а не серой трухой, и собаки не теряли сперва шерсть, затем и плоть, и… Нет, лучше не засматриваться!

Гулял в окрестностях Утехи Рейстлин и на следующий день после отлучки брата. «И почему так мало книг взял? И…»

Рейстлин обернулся, почуяв на себе пристальный взгляд — и удивлённо отступил в сторону от тропинки. Слишком уж незнакомец в лиловом — наверно, невозможно дорогом — камзоле походил на самого Рейстлина. «Из сэров замка за рекой? Но зачем в Утехе?»

— Доброго дня? — тихо произнёс незнакомец, и Рейстлин растерянно кивнул:

— Наверно, доброго…

— Значит, вы можете и помочь мне?

— Смотря с чем, — Рейстлин задумчиво нахмурил брови. Что-то настораживало, но юный маг сколько ни вглядывался в белое лицо собеседника, не мог помыслить, что именно настораживало. «Подождите!»

Рейстлин вновь вгляделся в незнакомца, затем, стараясь казаться беззаботным, глянул на клён рядом. Тот, как и иные деревья, иссох, растерял всю листву и осыпался трухой; всё как всегда — но…

…Но белое лицо незнакомца и сам он никак не изменились! А ведь все живые создания, стоило только задержать взгляд, тлели и распадались! Живые… «Неужели… Он мертвец?!»

— Вы поможете мне? — прошуршал тихий голос незнакомца, и Рейстлин спешно натянул улыбку. Ещё не хватало испугаться! Подумаешь, мертвец какой; что же, зря мастерство держал против той маски Карамона? Но всё же пальцы подрагивали, и Рейстлин торопливо спрятал руки в карманы. «Мертвец… Просит помочь… Бездна!»

— С тем, что мне по силам, — наконец нашёлся с ответом юный маг. — Чего же вы хотите?

— Вы и я похожи. Но мне домой не пробраться. И не попрощаться… И не положить это там. Или же передать его. Здесь недалеко…

Мертвец — теперь Рейстлин осознал это отчётливо — снял с шеи медальон и протянул украшение юному магу.

— Вы… из замка Эйметов ведь, за рекой? — невпопад ляпнул Рейстлин, коснувшись медальона. — Там ведь лорды всякие?

О том, что маг Равновесия совсем не то, что крестьянин, Рейстлин промолчал; но мертвец лишь молча снял камзол и повесил на ветвь клёна.

— А… вы хотите, чтобы я надел это и стал похож на вас, да? — «Глупо. Глупо. Что ж, Рейстлин, вот я и маг нежити, как пугали маги Башни». — И мне надо будет в этом пройти в замок и оставить эту железку…

— Медальон — не железка! — мертвец впервые повысил голос, но почти сразу перешёл на прежнее шуршание. — Когда проведёте там день и ночь… Оставьте… в моей… опочивальне.

— День и ночь?

— Можете и уйти не скрываясь, — кивнул мертвец. — Не волнуйтесь, там не знают, что…

Незнакомец оборвал фразу и, помолчав, выдохнул:

— Вас встретят со всем почётом. Там не знают то, что, как вижу, поняли вы.

«…Провести день, ночь, оставить медальон… День, ночь, медальон», — вертелось в голове Рейстлина, когда юный маг, в камзоле, который, к удивлению Рейстлина, не рассыпался у него в руках, в самой нарядной одежде и тщательно начищенных сапогах, брёл по знакомым дорожкам Утехи. Лишь доски иногда скрипели под ногами — вся деревня, кажется, ещё со времён, когда тут жили эльфы, словно выросла сама собой из тех же корней, из которых рос и лес рядом. «Точно сказочный город из древних легенд»…

Тем разительнее отличался от Утехи каменный замок поодаль, на другом берегу Кристальной реки. Массивные башни твердыни крепко покоились среди деревьев. Но, хоть и не походил замок на как будто парящие над землёй лёгкие домики Утехи, а надо было именно в эту крепость. «Глупо… Голос не тот, речь наверняка не та, движения не те… Да никто же не поверит!»

Не поверят… Но всё же Рейстлин пришёл к замку Эйметов и, поправив камзол, замер перед гигантскими вратами — «в такие и корабль, наверно, проплыл бы». Вот и пришла пора исполнить просьбу… «И не показать, что эти каменные коридоры и этих людей я увижу впервые в жизни… Глупо! Что же, они не разглядят? Чушь!»

Рейстлин хмуро одёрнул воротник камзола и потрогал цепочку медальона. Гигантские врата, разумеется, оставались запертыми; юный маг раздумывал, хватит ли силы, чтобы зашвырнуть заклинанием медальон в какое-нибудь окно — но вдруг незримый механизм врат загрохотал, несколько камней посыпались к реке, и вскоре Рейстлин смог забраться в двор. «Народу-то!»

Юный маг старательно выпрямил спину, задрал нос — как там принято у этих лордов ходить? — и направился к самому широкому и высокому сооружению, стараясь не останавливаться в толпе, видимо, работников. «Глупо! Нечего и пытаться играть! Меня непременно выкинут отсюда, когда…»

Додумать мысль Рейстлин не успел — слишком крепко сжали его в объятиях. Стих гомон толпы; только в ушах словно звенели мириады комаров.

— Бельди! Наконец ты приехал!

«Бельди? Верно, имени он же не сказал… Молодец, Рейстлин, даже не догадался спросить у него имя!»

Рейстлин наконец глянул на даму — да, верно, даму, не чета тётушке Гайре. Та наконец его отпустила, и юный маг, тихо выдохнув, шагнул назад. Но неужели она в самом деле увидела в нём её Бельди?

— Я… — Рейстлин кашлянул и понизил голос, чтобы он хоть отдалённо походил на голос барона Эймета. Здесь бы вручить этот треклятый медальон и объяснить, что нет здесь никакого Бельди, что мадам Эймет ошиблась — но все слова вылетели из головы. «Бездна!»

— Бельди, нечего здесь стоять, пойдём пообедать. Совсем видать плоха кухня в этом вашем Палантасе!

— Э… Да… — Рейстлин растерянно кивнул, хоть ещё не знал ни Палантаса, ни его кухню, ни куда именно идти пообедать. Но мадам Эймет сама повела его к нужным дверям. В прохладном тёмном коридоре в самом деле ощущался аромат запечённой птицы. Но — «неужели это в самом деле мне? Нет… Нет… Это не мне рады, а этому Бельди!»

Только… Только почему так не хотелось отпускать руку мадам Эймет?..

Мадам Эймет тем временем остановилась у исполинских дверей, из-за которых и доносился аромат запечённой птицы, и они вместе с Рейстлином прошли в столовую. В камине трещали поленья, и воздух чуть подрагивал от жара — но Рейстлин всё плотнее закутывался в камзол.

— Бельди, здоров ли ты?

— Я… — юный маг кашлянул и тут же старательно улыбнулся. Надо бы добавить хоть какое-то обращение — но назвать эту леди матерью Рейстлин не смог. — Нет нужды тревожиться…

— Как же! Да ты сам на себя не похож!

«Знали бы вы, как близки к истине», — подумал уныло Рейстлин, растерянно глядя на уставленный мясом, зеленью и фруктами стол. Всё для него… «Чушь. Не для меня. Для Бельди!»

«А хоть бы и для тебя?»

Рейстлин вздрогнул, услышав в голове чужой голос. Тот, однако, не смолкал:

«Разве не для того он тебе меня передал? Разве не хотел ты этого? Вот так пообедать с матерью…»

— Нет!

— Бельди? — мадам Эймет с тревогой взяла юного мага за руку. — Ты чего кричишь? Лучше садись уж поесть.

— Да… — Рейстлин покачал головой, прогнав чужие мысли — неужели медальон? — и плюхнулся в первое попавшееся свободное кресло, стараясь не думать о шорохе крыс за каменной стеной. Не видно их — и прекрасно. А теперь же… Теперь надо в самом деле всего лишь поесть…

…Если только получится понять, какой вилкой что едят!

— Я… — Рейстлин сглотнул и обернулся к той, к кому так и не осмелился обратиться как к матери. — Я… Не так и голоден…

— Как же не голоден? Ох, верно, и правда отдохнуть пора!

Неловкая болтовня с матерью барона Эймета наконец закончилась, и Рейстлин перевёл дух, когда ему наконец позволили вернуться в свою опочивальню… «Тьфу ты, свою! Я же не собираюсь и дальше выдавать себя за него! И как его матушка не заметила, что перед ней не он?»

Поправив сползший воротник камзола, юный маг покачал головой и шагнул решительно в дымчатый коридор. Странно — вроде и в светильниках плясал огонь, отбрасывая тени на камень стен; но сырой воздух накатывал холодом, забирался и под камзол, и под рубаху.

Рейстлин оглянулся; кроме него и незримых шуршащих крыс в коридоре едва ли кто-то был — так что юный маг, прикрыв на секунду глаза, зажёг над рукой алый огонёк. Стало чуть теплее, и Рейстлин, прикрыв огонёк ладонью, прошел ближе к стенам, где крысы шуршали громче и где огонь светильников хоть чуть-чуть, но согревал одинокого путника.

Юный маг замедлил шаг, вслушиваясь в гулкое эхо собственных шагов по каменным плитам. Вроде и замок жилой, и родители барона Эймета за своей обителью следят — вот и огненные светильники на стенах предусмотрительно разожгли; но отчего так неуютно под этими полукруглыми сводами потолка, до которого Рейстлин не дотянулся бы, даже если подпрыгнул бы изо всех сил?

…Из-за чего «дорогого Бельди» почти не беспокоили весь день, Рейстлин не знал; но юный маг искренне улыбнулся, услышав сразу после завтрака — или обеда — что можно «отдохнуть хорошенько, а через пару недель и отец приедет»…

Рейстлин выслушал мягкую и сбивчивую речь мадам Эймет со всем возможным терпением — но, как только мадам Эймет оставила его одного, плотно запер дверь спальни. «Здесь и ночь встретить, и медальон оставить…»

«Зачем же оставить?»

— Ты! — прошипел Рейстлин и стремительно обернулся к двери. — Я здесь только выполнить обещание! Не больше!

«Чего же не больше? Не вернётся ведь тот владелец мой. Ты ведь видел?»

Рейстлин широко прошагал по комнате, потрогал корешки книг, что лежали на подоконнике. «Легенда о Паладине», «Паломничество праведных и грешных», «Рыцарь двух лун»… И ни одной книги о магии.

«Зачем же магия, если у него её нет?» — подсказал медальон.

Рейстлин молча плюхнулся на кровать — мягкую, не сравнить с «покоями» дома в Утехе. Только сон не шёл, и холод всё также пробирался под камзол и под рубашку.

— Нет магии… И мне, что же, тоже без неё? — Рейстлин вновь разжёг огонёк над ладонью. И без неуклюжего, неотёсанного Карамона — тоже?

«Но… Но ведь с родителями! Ты же так хочешь это, признай!»

— Заткнись!

Сырой холодный воздух упрямо забирался под рубашку, но Рейстлин погасил огонёк. Юный маг слез с измятой кровати, отстранённо потыкал пальцем тёплое, но удивительно лёгкое одеяло и покачал головой — словно металлический собеседник мог его видеть.

— Родители… — юный маг посмотрел на медальон, затем — на тёмное небо за окном. — Не мои это родители. И я… Мне есть кого ждать. Да. Мне есть кого ждать и куда идти.

«Ох, верно, твой непутёвый братец? Как же его…»

— Заткнись! — прорычал Рейстлин. Несколько искр сорвались с пальцев и погасли о камень, отскочив от медальона. А если молнией…

«Молнией? А как же обещание? Или из-за какого-то недотёпы…» — не смолкал медальон.

— Карамон — не недотёпа! — огрызнулся Рейстлин, стиснув железо побелевшими пальцами. Ещё несколько искр грозили сорваться с рук, но юный маг, выдохнув, смог их погасить. — Уж не глупее тебя!

«Пусть так. Но где — какой-то Карамон, и где — мы, Эйметы?»

— Какой-то…

Молния, что слетела с пальцев юного мага, ударила о медальон, но лишь обожгла ладонь; металл остался цел.

— Какой-то… — прошептал Рейстлин. — Был ли ты… хоть там, когда он вышел биться с той маской? Видел ли ты, как он и я сразили того колдуна с его лицом?

Рейстлин повалился на кровать, прикрыл глаза ладонью.

— Даже я тому магу ничего сделать не мог. А он, с тем клинком… Он вышел и сразил. Он — не ты!

Ещё одна молния погасла, блеснув на медальоне. Рейстлин покачал головой, опустил наконец треклятый медальон на подоконник, прошёлся вновь по комнате и замер перед портретом семьи.

— Я рад знакомству, но ваш сын мёртв.

Холодный сырой воздух вновь забрался под одежду; Рейстлин разжёг новый огонёк. При мерцающем свете лица на портрете чуть шевелились.

— Я рад знакомству, но мои родители мертвы.

…Небо за окном опочивальни барона Эймета посветлело. Начиналось утро — и Рейстлин, схватив камзол, побрёл по каменному коридору мимо шуршащих в стене крыс к выходу.

— Бельди! Но куда ты?

Юный маг вздохнул и остановился возле портрета вельможного предка Эйметов, что равнодушно глядел на Рейстлина.

— Я… Я обещал идти, — пробормотал Рейстлин почти правду, поёжившись от похолодевшего вдруг воздуха. Следовало бы повернуться к мадам Эймет, чей голос юный маг узнал, но Рейстлин старательно разглядывал седого старика на портрете, словно нашёл в нём старого дорогого друга.

— Но ведь ты только приехал! И отца не повидаешь?

— Я обещал.

Мадам Эймет с сомнением покачала головой и протянула звякнувший кошель:

— Тогда возьми хоть, на дорогу…

— Нет.

Прозвучало это слишком резко, и Рейстлин тут же добавил, хмурясь на себя за пылающее огнём лицо. «Бездна! Мастер Магнус сталкивался ли с таким?» Но мастеру Магнусу письмо сейчас написать едва ли удалось бы — в то время как мадам Эймет ждала ответа. «Бездна!»

Рейстлин кашлянул и повторил, надеясь, что речь его не позвучит излишне дерзкой:

— Нет… Я не могу это принять… Никак.

— Бельди?

«Бездна… Значит, я могу только…» Рейстлин сглотнул ком в горле, кашлянул, поднял голову и наконец решился.

— Я… — начал юный маг. — Я уверен, что Бельди был бы рад увидеть вас. Я уверен, что он сам пришёл бы охотно и сам принёс бы и свой медальон, и себя, сам, если бы…

Новый ком в горле перебил все слова; Рейстлин сжал ткань камзола и, прокашлявшись, выдохнул:

— Если бы он был жив.

Маг замолчал; молчала и мадам Эймет.

— Я знаю, я видел его… Он не был жив, но просил помочь. Я лишь выполнил его просьбу. Простите.

Рейстлин смолк и прошагал дальше. «И зачем рассказал? Как будто самозванцам кто-то рад!» Однако не успел юный маг пройти до двери на волю, как его схватили… В объятия? «Снова она? Но… Почему?!»

— Я чувствовала… — произнесла тихо мадам Эймет. — Хоть и верила.

Мадам Эймет разжала руки, и Рейстлин растерянно шагнул назад.

— Вы в самом деле похожи. И… Вы много сделали для Бельди. И для меня. Вам не за что извиняться.

— Да… Но… Мне в самом деле пора прощаться, — проговорил Рейстлин, подхватив чуть не упавший камзол мертвеца.

Мадам Эймет кивнула, провела рукой по камзолу, по растрепанным белым волосам мага.

— В добрый путь.

…Как Рейстлин добрался до Утехи, он не помнил; но вот и знакомые деревянные домики, и — теперь уже почти прозрачный знакомый.

— Я выполнил волю твою, и с медальоном, и с днём. Это я тебе верну, да?

— Не стоит… Благодарю… — собеседник растворился, как и ткань в руках Рейстлина.

— Угу…

Юный маг молча глядел на белесую дымку — но вот и она растаяла, растворилась в утреннем тумане. Барон Эймет исчез — и Рейстлин, ещё раз обернувшись к лесу, вернулся наконец в их с Карамоном скрипучий деревянный домик. Нечего думать о замке, об Эйметах, о железках глупых — надо ещё на мантию те руны ведь дошить…

Ими юный маг и занимался, устроившись на почему-то ставшей тесной кровати, до того дня, когда Рейстлин услышал за окном знакомый голос и не вылетел к брату.

— Карамон! Вы уже вернулись?

— Как видишь! И я… Рад встретить! — улыбнулся широко брат, разжав наконец руки. — Всё хорошо?

— Да… Рад встрече, брат, — улыбнулся Рейстлин.