Замуж за Хозяина Стужи

Метель кружила, вьюжила, сбивала с пути. Всё кругом вот уже много дней было белым-бело: деревья, земля, крыши домов, бревенчатое крыльцо и все ступеньки, покрытые колючим снегом.

Холод стоит. Мороз трещит. А как иначе, ежели наступила Святочная неделя?

Фыркнув под нос, я смахнула с лица пригоршню снежного пуха и решительно пустилась в дорогу. Через двор к деревянной калитке, по околице, мимо села – на пригорок. А оттуда к Русалочьему озеру, где в стародавние времена юные девицы гадали на суженых-ряженых.

Тетке Бажене и дядьке Владимиру, что были у меня за место родителей и не особо-то любили, ничего не сказала. Тихо собралась, положила в корзину гребень для волос, термос с чаем и убежала.

Меня снедала тоска. Ела поедом. Не давала дышать. Гнала к замерзшему озеру, вынуждая идти по тонкому краю и нарушить боярский указ.

Беда пришла в наши земли. Полгода назад. С тех самых пор колдовство и гадание в великом Китежграде и окрестностях оказалось под строгим запретом. А тех из нас, кто ослушается – продолжит шептать заклинания под луной или варить зелья из трав, ждет суровое наказание. Таков был первый указ нового боярина, присланного Великим князем управлять холодным краем.

Боярин-посадник прибыл не один, а с семьей.

У боярина была единственная дочь. Любимая и дорогая. Красавица, каких еще поискать. Долго и упорно выбирала Любава себе жениха, устраивала смотрины за смотринами и, наконец, этим летом остановила выбор на старшем сыне купца Морозова, красавце Иване. Парень хоть и готовился пойти в княжескую дружину и уже собирался покинуть город, но воле отца и посадника подчинился и позвал Любаву замуж.

Иван да Любава готовились к свадьбе. Боярин-отец собирал невесте богатое приданое. Отец жениха задумал устроить пир на весь. Но накануне брачного ритуала случилось ужасное. Жених пропал! Вышел вечером за околицу и исчез. Поминай, как звали.

Свадьба расстроилась.

Невеста сорвалась в слезы и крики.

Боярин-посадник ударился в бешенство.

Няньки и служанки рухнули в обморок.

Началось расследование: долгое, тяжелое. И вот спустя несколько месяцев во всем обвинили старую ведунью Ядвигу. Мол, зачаровала подлая ведьма молодого неопытного мужчину и отправила в глухую чащу на растерзание голодной зимней нечисти в обмен на запретные знания.

Но это не правда! Честно-честно. Сударыня Ядвига уже семь десятков лет живёт на опушке леса в деревянной избе, общается с духами предков и отгоняет от односельчан хворь да напасти. Варит травяные снадобья от разных болезней, плетет амулеты. А еще знахарка Ядвига моя наставница и просто очень добрая женщина, с редким магическим даром в крови!

Но не пришлась она боярину по душе. И дочери его надменной и самовлюбленной не пришлась. И издал новый посадник указ арестовать ведьму и бросить в городскую темницу.

– Подлая тварь! Говори, куда дела моего будущего зятя? Какое заклинание сплела, какой злобной лесной нечисти скормила? Отвечай! – Орал диким зверем боярин.

– Ведьма, - вторили ему дочь и няньки, размазывая слезы и горько рыдая.

– Верни Ивана. Или отправлю в мрачное подземелье, где проведешь остаток дней и умрешь в страшных мучениях, - пригрозил тогда ведунье разъяренный княжеский посадник, сидя перед ней на кресле, в то время как мою наставницу заковали в железные цепи.

Ядвига медленно подняла седую голову и, рассмотрев боярина умными бесцветными глазами, спокойно сказала:

– Я знать не знаю про жениха твоей дочери, Ратибор. Я к его исчезновению руку не прикладывала.

– Лжешь, ведьма!

– Не лгу. – Спокойно выдержав разъяренный взгляд Ратибора, седая знахарка неторопливо переплела костлявые пальцы. – Ежели ищешь виноватого в исчезновении сударя Ивана, то оглянись вокруг себя и задай вопрос, кому невыгодна свадьба твоей дочери и сына купца?

– Что?

– Ты понял, боярин. Вот как отыщешь на этот нелегкий вопрос ответ, так и поймешь, где искать ее жениха.

Внезапно мои ноги в старых дырявых сапожках увязли. Под шапкой пушистого снега треснул лед.

Вздрогнув, прогнала из головы горчащие воспоминания недельной давности и, отскочив под лапы заснеженной ели, затаилась. Почудилось? Похоже на то. Лесная тропа вполне крепка и надежна. Выдохнув облачком пара, поправила на густых волосах пуховую шаль и продолжила путь к берегу Русалочьего водоема.

Запнулась о рыхлый сугроб, упала; снова запнулась, и, наконец, поднялась на высокий безлесный холм. В заснеженной низине прямо подо мной раскинулся огромный и прекрасный Китежград, сердце всех северных территорий.

Большой город. Красивый, резной. С башнями и куполами, дорогими теремами и палатами. А в самом центре возвышались хоромы княжеского посадника, того самого, что мою наставницу недавно схватил и бросил в тюрьму. И там же бездельничает его дочь Любава, хоть и красивая, а недалекая и бесполезная.

Слышала я много раз от пришлых торговцев из города, что думает она только о платьях и украшениях, какой наряд на какое торжество надеть и в каком окладе выйти к гостям. А вот теперь потеряла жениха. Говорят, сидит целыми днями у окна и рыдает, проклиная ведьму, судьбы и лютый мороз за то, что напал на Китежград, и поиски Ивана в непроходимых лесах пришлось отложить.

Скривив губы, я развернулась к тропе и быстро достигла замерзшего озера.

В середине мерцала округлая прорубь.

Местные ходят на озеро на рыбалку. Иногда играет местная ребятня. Но сегодня из-за мороза и пурги тут царили мир и покой.

Присев у проруби, я достала из корзины термос с горячим чаем, отпила и немного посидела, приводя мысли в порядок и готовясь к особому ритуалу. Дальше разыскала на дне старый гребень и, бросив его студеную воду, как учила меня Ядвига, позвала хозяйку озера:

– Хозяйка озерная, вот тебе дар. Появись передо мной и в ответ вознагради.

Несколько секунд темно-синяя вода в проруби была неподвижна как гладь старинного озера, а после пошла частой рябью. Я услышала тихий голос, словно бы доносившийся с самого дна:

– Зачем пришла, ученица Ядвиги?

Вздрогнув, я на мгновение затаила дыхание.

Прежде со стихийными духами я один на один не общалась, только вместе с наставницей и только под защитой особенных амулетов. Ядвига уверяла, что магии во мне достаточно и надо только научиться слушать собственную силу. Но вот незадача. Мне уже двадцать один, а я все еще не чувствую в себе магическую искру. Не разгорается она. Дар крепко спит. Словно запечатан извне. И как его разбудить никто не знает.

Хотя в быту или при опасности магия иногда приходит на помощь. То рассыпанные и перемешанные рис и просо разберет и рассортирует по крынкам. То пыль из избы выметет. То предупредит о шаткой половице под ногами. Или велит остаться дома, коли почует для хозяйки угрозу. Но всё это ничто в сравнении с той силой, какой обладали моя мама и бабушка.

Собрав все силы воедино, шумно вздохнула и вернулась к насущной проблеме:

– Скажи, как вызволить Ядвигу из боярской темницы?

– Никак. – Ответила вода в вое метели. – У боярина во служении сильные маги. Опытные, боевые. Ни ты, ни твоя наставница им не соперницы. Не выдержите с ними даже минуты в бою.

– Но боярин запретил нам всем колдовать! – Воскликнула в изумлении. – С этого лета.

– Обычному люду запретил. Но кто ему указ, если он сам хозяин? До Великого князя далеко. Да и кто поедет жаловаться в пургу и метель? Вам – нельзя. Боярину – можно. – Насмешливо отозвалась озерная гладь.

– Значит всё зря?

– Может, и зря.

– И что же делать?

– Исполни желание боярина.

– Какое желание?

В проруби громко плеснуло, и по поверхности пошли пузыри.

– А то ты не знаешь.

Я насупилась, не очень-то радуясь издевательскому тону озерного духа. Знать-то – знаю.

– Где ж я найду ее жениха? – Возмутилась и сплюнула набившуюся в рот снежную кашу. – Ежели маги самого боярина не ведают, какая нелегкая унесла жениха его дочери. Я и подавно!

Вдруг грудь сдавила тупая боль, дыхание оборвалось. Сердце заколотилось часто и больно.

Беда. Опасность. Магическая искра в крови так всегда предупреждает.

И точно.

Не успела опомниться – со всех сторон заголосили злобные низкие голоса:

– Глядите, еще одна ведьма!

– Ведьма у озера!

– Ловите ее. И вяжите!

Я подскочила, хватая корзину, но было поздно. Отовсюду навалились грузные тени в медвежьих полушубках и стеганых бурках.

– Вяжи ее. Вот боярин обрадуется. И нас озолотит, - прохрипел мне в ухо ядовитый знакомый голос.

Кузьма? Сын мельника?

– Озолотит, озолотит. Он нынче всех окрестных ведьм в своем подземелье собирает. Авось, какая поможет найти жениха его дочери, - согласно поддакнул еще один голос.

Тимофей? Хозяин кузнецы?

Я зарычала, вырываясь из мертвой хватки. Закричала:

– Это же я, Мирослава, племянница Бажены! Отпустите.

Бесполезно.

В ухо дыхнули:

– Не ври, ведьма. Мира – скромная девушка, и в пургу по болотам не шастает. Вот ты и попалась.

Руки больно стянули веревками, ноги тоже. На голову набросили холщевый мешок и, крепко затянув, схватили меня как куль с мукой и потащили непонятно куда.