Замухлыска

УТРО

Утренее летнее солнышко светило ярко, но еще не грело.

Около крылечка, зябко поеживаясь, на горшке сидела Любка. Ей уже изрядно надоело это занятие, но мама сказала: "Надо!"

Любка была девочкой послушной - раз надо, значит надо.

Мама развешивала белье и, то и дело, говорила, что Любке "надо бы поторопиться, иначе все опаздают". "Люб, ну ты постарайся! - мама мимоходом, погладила дочку по головке, - Анализы сегодня нужно обязательно сдать! Понимаешь? Вон, бери пример с Тани!"

Любка понимала и старалась, но ничего не получалось. Процесс не шел, и Любке было скучно. От скуки она нашла себе занятие: разглядывала маленького синего светлячка, который замер на тонкой травинке, торчащей из под тротуара у ее ног.

Любка подставила пальчик к травинке, и светлячок, осторожно, на него перебрался . С пальца он, совершенно не спеша, отправился на розовую ладошку девочки. Она поднесла ладонь ближе к глазам, чтобы получше разглядеть букашку.

Светлячок шевелил короткими тонкими усиками. Малюсенькие ножки топали по Любкиной ладошке. "У тебя есть домик? - шепотом спросила Любка у насекомого. Светлячок развернулся и потопал в другую сторону.

Девочка легонько дунула на букашку и сама себе за него ответила, - Конесно, есть! И детки есть! Пола домой лететь, к деткам!"

"Мама, а ты знаес где домик у светляцка!" - Любка повернула русую головку, с надеждой ожидая ответ. "Где-то в траве, наверное." - мельком взглянув на девочку, неуверенно ответила мама, продолжая развешивать белье.

Любка немного наклонилась к траве, росшей у тротуара. Присмотрелась, надеясь увидеть малюсенький светлячковый домик. "Где зе он? - спросила она у светлячка, - Мозет ты заблудился?" Светлячок остановился и замер. Любка улыбнулась: " Нет, ты не заблудился! Ты сплятал свой дом, стобы его никто не-на-сел! А то плидет больсой зук и сказет:"Васа мама плисла, вам поесть плинесла!" А твои детки выбегут, а он их забелет. Поэтому домик сплятанный. И ты мо-ло-дец!" Светлячок, бодро шагающий по направлению к запястью, снова замер. Он слегка приподнял надкрылки, раздалось чуть слышное жужжание. Любка подумада, что жучок хочет улететь и подняла руку:"Давай, лети! Дети зе здут!" Но насекомое осталось на ладони. Любка опустила руку: "Ну, ты сто? Остаесся?" Светлячок невозмутимо продолжил свой фокус с надкрылками. "Мозет, ты больной?" - Любкины глаза округлились. Но в этот момент жучок начал умываться, смешно поднимая передние лапки на головку. "Плавильно! Умывайся! Цистота - замок здоловья! Цисто умылся, замок и заклылся! Никакие миклобы не стлашны!"

Из дома послышался веселый детский смех. Спустя несколько мгновений на крылечке появились папа и Таня. Таня держала в руках розового, очень грустного, зайца. Это был Любкин заяц. Его ей подарили в прошлом году на день рождения. Любка вздохнула: Таня была младше, и поэтому ей разрешалось брать игрушки сестры без спросу. Девочка вспомнила про букашку у нее на ладони. Она осторожно опустила светлячка на лист подорожника рядом с тратуаром. "Убегай сколее! Беги домой к своим деткам" - прошептала девочка и облегчонно вздохнула, увидев, что светлячок шустро перебрался на край листа и скрылся на его обратной стороне.

"Ну что? - спросил папа, - Как дела?" "Никак! - смущенно ответила Любка, понимая, что подвела всех. "Ничего! - улыбнулся папа, - Танюшка же справилась с заданием! Думаю она поделится с тобой для несчастного анализа?" Любка вопросительно посмотрела на маму, а мама удивленно на папу. "Ну ей же не в армию идти, а в школу! - смеясь сказал папа, - Не работает организм по команде, да Люба?" Любка благодарно кивнула, но для приличия еще с минуту сидела и ждала, когда мама одобрит идею папы. Мама махнула рукой, и Любка шустро встала с горшка.

Таня, важно надув губы, спустилась с крылечка и пошлепала босыми ножками по тратуару. Брошенный ею заяц, валялся на ступеньках кверх тормашками.

Любка, пока Таня не видит, подняла своего зайца, заботливо отряхнула и быстренько скрылась в доме.

"Ты на нее не обизайся, она есё маленькая, - Любка гладила игрушку по длинным ушам и усаживала на кровать. "Сиди тут, за подуской, и не выглядывай! Ты зе узе больсой - долзен понимать!" - пальчиком погрозила девочка, словно повторяя чьи-то слова. Глаза зайки смотрели на девочку с грустью и пониманием. Любка наклонилась и чмокнула зайца в черный пластмассовый нос.

"Люба, ты уже оделась?" - послышался в прихожей голос мамы. "Ага! - крикнула в ответ девочка, шустро натягивая через голову желтый сарафан, который мама приготовила для нее, пока она сидела на горшке. "Мама, я хочу сегодня золтые бантики!" - Любка разглядывала разноцветные капроновые ленты. Их было много, каждого цвета по две. Мама аккуратно вешала их на перекладинке в шкафу. Сейчас, в открытую дверцу шкафа проник солнечный лучик, и Любка замерла в восхищении: "Радуга!" "Люба, ну ты где? - мама вошла в комнату, - Не можешь выбрать? Вот же они!" Мама сдернула с перекладины две желтые полоски. "Мам, тут зе ладуга! Видис?" - Любка подняла восхищенные глазенки на маму. "Где радуга? - в комнату вихрем влетела Таня, - Я, тоже, радугу хочу!" Любка не успела моргнуть и глазом, а ленты в мгновение ока оказались в руках сестры. Так-то это Любкины ленты, потому что у Тани была короткая стрижка, да и бантов она не любила. Любка вздохнула. Нет, ей совсем не жалко лент, очень жалко было, исчезнувшую, радугу.

Мама наклонилась, поднимая разноцветные полоски: "Таня, это не игрушка! Беги к папе, пока я заплету Любе косички!" Таня надула губы: "Я радугу хочу! Где радуга!?" "На нееебе! - пропел, подоспевший к готовой разреветься Тане, папа, - Пойдем поииищем!?" Папа чмокнул, заулыбавшуюся Таню в носик, подмигнул Любке, и они исчезли во дворе.

"Мам, а садик совсем-совсем сегодня не лаботает? - Любка посмотрела на отражение мамы в зеркале, - Мы у бабули до вечела будем?" Мамины глаза задумчиво глядели на Любкины волосы, а руки уже заканчивали заплетать косички и, вплетя в них желтые ленты, закрепли в форме корзиночки. Два больших банта, словно бабочки, красовались на голове девочки. Любка смотрела на себя в зеркало и собственное отражение ей очень нравилось. А, вот, маме, видимо, не очень. "Сегодня папа отведет вас к бабе на весь день. Ты уж помогай за Таней присматривать, хорошо? - мама повернула Любку к себе, - Ну, вот, что ты наделала? Скоро в школу. На кого ты похожа?" Мама, пока все это говорила, пыталась как-то закрепить неведимками непослушные короткие прядки, которые наискосок пересекли верхнюю часть лба девочки. У нее ничего не выходило, и она, рассержено бросив невидимки на стол, вышла из комнаты, торопясь собрать Таню.

Любка посмотрела в зеркало и потрогала короткую кривую челку. Вчера, они вместе с папой, вырезали веселую карусель из бумаги. Ножницами! А потом - мама забрала Любку в баню. После банной помывки мама расчесала дочке волосы и оставила их распущеными, чтобы голова хорошо просохла. Ножницы так и лежали на столе, когда девочка вспомнила, что у Ленки, ее подружки в детском саду , появилась челка.

Ленка очень гордилась новой прической. С видом важной дамы она рассказала всем девочкам по секрету, что есть специальные мордные журналы. В этих журналах - морды красивых теть. Вот тех, кто похож на этих теть, называют мордными. И теперь она, Ленка, мордная, потому что у нее челка, как в этом журнале.

Не долго думая, Любка щелкнула ножницами, и длинная прядка упала на пол. В это время в комнату, слрвно ураган, вбежала Таня:"Что ты делаешь?" Любка положила ножницы и повернулась к зеркалу. Таня ойкнула, глядя на сестру, а потом развернулась и побежала, крича на ходу:"Мама, Любка волосы постригла!" А Любка с интересом разглядывала свое, изменившееся, отражение. Мама, войдя в комнату, новую прическу не оценила, и Любка целый час стояла в углу.

Сейчас Любка вздохнула и показала себе язык: "Зато у меня теперь тоже есть челка! И пусть Ленка не думает, что она одна такая мордная!"

"Ты еще мордней! - весело смеясь, сказал вчера папа после того, как дочка объяснила, зачем ей челка, - Такой мордной морды как у тебя еще в этом мордном журнале нет, а у тебя уже есть. Так Ленке и передай!" "Передам, передам! - Любка представила, как Ленка лопнет от зависти, будет строить некрасивые рожицы и надувать свои губы. - Вот-вот! И пусть понадувает! А то, надо же, мордная она!"

У БАБУЛИ

Любка из далека увидела, что бабуля ждет их у ворот. "Безыыым!" - крикнула она Тане. Но Таня уже мчалась во всю прыть и, не смотря на то, что была младше, первой, хохоча, обняла бабушкины коленки.

Любка любила бывать у бабули и деда по простой причине: как только родители оставляли дочек на их попечение, Любка переставала быть большой, а Таня маленькой. Они были одинаковые, были подружки.

"Ну, что, кулемы? Пойдем завтракать?" - бабуля поочередно чмокнула обеих внучек, и те весело пошлепали в дом, где их встречал дед. Он отложил в сторону толстенную книгу и, поверх очков, на девчушек глянули серые глаза: "Это кому дома не сидится? Кто по утрам в гости ходит?" "Деееда! - Таня протянула к старику руки и обняла за шею. - Это мы! Мы в гости до самого вечера пришли!" Таня отстранилась от деда, и пришел Любкин черед. Она также крепко прижалась к старику: "Сегодня садик не лаботает! Мама сказала, сто мы у вас побудем! Сто будем делать?" Дед посадил Любку к себе на колени, и она с любопытством смотрела на его очки. "Ты, однако, не подросла совсем? - в глазах деда было веселье, а не вопрос. - Вон, банты-то твои, огромадные, больше головы!" Любка подняв руку потрогала бант, а потом коснулась коротких прядей на лбу: "Видис!" "Вижу!" - кивнул дед. - Новая прическа?" Любка довольно улыбнулась во весь рот и, показав отсутствие передних зубов, кивнула. "Сама сделала? - старик провел своей большой ладонью по Любкиной головенке. - Мама-то, шибко ругала?" "Совсем не шибко!" - пыхтя, встряла в разговор Таня. Она тащила огромного серого кота из укромного уголочка, в котором он только-что счастливо дремал. " Мама ее не ругала. Она ее сразу же в угол поставила... - Таня серьезно посмотрела на деда и добавила, - Зато, Любка теперь мордная!" Дед улыбнулся: "Мордная!? Э вон что!" Любка спрыгнула с костлявых дедовых колен и присела рядом с Таней. Кот лежал, не шевелясь. Он был старый и давно привык к разным тисканьям, которые случались каждый раз, когда внучки гостили у стариков.

На пороге возникла бабушка. Кстати. Бабушка запретла внучкам называть ее бабушкой. Ей нравидось слово "бабуля". Внучки разницы не видели. Они сто раз спрашивали почему бабуля не любит слово бабушка. И бабуля объясняла, что когда ее называют бабушкой она сразу становится древней старухой. А, вот, когда говорят бабуля, тогда она молодеет, и сил у нее прибавляется. Любка очень сомневалась, что это так, но бабулю послушно называла бабулей, боясь, что та, вдруг и вправду, в старуху превратится.

Так вот. Бабуля быстренько принялась потчевать внучек завтраком. Именно потчевать, а не просто кормить.

Во-первых она торжественно поставила на стол любимые тарелки внучек. Они, по словам бабули, волшебные, а потому те, кто из них ест, тот быстрее растет. Тарелки были разные. У Любки - голубая с золотой каемкой по краю и перламутровой ракушкой на дне. А Таня любила тарелку с изображением веселого толстого гнома.

Во- вторых, у бабули уже было готово угощенье - ароматная пшенная каша, которую Любка очень любила.

Каша так вкусно пахла, что у Любки потекли слюнки. Но она ждала. Таня тоже с нетерпением ерзала на стуле, но кашу не ела.

И вот, в-третьих. Из пузатой вазочки, которую, только что, из трехлитровой банки наполнил дед, бабуля зачерпнула большую ложку черничного варенья.

По старшенству, а не потому что Таня маленькая, на каше в тарелках внучек появился яркий фиолетовый рисунок. Любка, в ожиданье пока бабуля закончит свое волшебство над Таниной кашей, любовалась на таинственные завитушки в своей тарелке. "Приступить к приему пищи!" - шутливо рявкнул дед. Внучки хихикнули, и в следующие пять минут были слышны только довольные причмокивания и стук ложек о тарелки.

Когда тарелки опустели, дед довольно крякнул:"Ну что, бабуля, покажем нашим кулемам сурпрыз?!" Глазенки внучек блеснули и с интересом посмотрели на деда, а потом на бабулю. "Да, идите, уж! - бабуля ласково улыбнулась, отчего на ее щеках появились ямочки, - Идите, идите! Помотрите на дедов "сурпрыз"!"

Девчонки защебетали, завалив деда вопросами. Но дед лишь посмеивался и кряхтел: "Пойдемте! Сами все увидите!"

А увидеть-то было чего.

В полисаднике, среди бабулиных разноцветных цветов, там где старики оборудовали для внучек уютный уголок для игр, росла старая береза. Так вот. К одной из веток этой березы тянулись веревки от необыкновенной качели. Любка замерла с восхищением, разглядывая резные подлокотники и спинку.

"Как для принцессы!" - прошептала Таня, трогая пальчиком деревянное кружево. "Ой, Деда! - Любка прижалась щекой к большой ладони старика, в которой была ее рука, - Мы зе узе давно хотели такой сюлплиз! Мы так тебя любим!" Девчонки бросились обнимать довольного дедушку...

СОСЕДКА

Любка, вдоволь накчавшись на дедовом "сюлплизе", захотела пить. "Посли! - спрыгнула она с качели, - Бабуля там молсик сделала." Таня неохотно слезла с качели. "Когда ты уже разговаривать научишься? - она по взрослому покачала головой, - Скажи: мооорррс!" "Молс! - Любка выбежала из полисадника, крича на ходу, - Молс, лыба, сюлплиз!" Таня, смеясь побежала следом.

Приготовленный, заботливой бабулей, морс стоял в тенечке на заваленке. Бабуля прикрыла кувшин салфеткой, а рядом поставила две кружки. "Угадай! - Любка растопырила руки, не давая сестре подойти, - Из цего сегодня? Из целники или блусники?" "Из ягоды! - Таня попыталась отодвинуть Любку, - Из клубники! Ты сама еще не угадала!" Любка повернулась к кувшину и закрыв глаза, начала водить над ним руками, приговаривая: "Цюфыл, цюфыл! Блусника!" Таня расхохоталась, передразнивая сестру: "Цюфыл, цюфыл!" Но Любка уже наливала морс в кружки. "Пей!" - она подала одну кружку сестре. Взяв вторую, девочка сделала глоток: "Я угадала!"

Девчушки, усевшись на завалинку, наслаждались прохладным питьеми и с интересом поглядывала в огород, где, среди разной зелени, то и дело мелькала бабулина косынка.

"Это кто тут в гости к старикам заглянул?" - неожиданно раздался женский голос от ворот. Девчонки живо оглянулись и увидели бабулину соседку. "Здласте!" - Любка поздоровалась первой. Таня заулыбалась и затараторила: "Здрасте, тетя Галя! Садик не работает! Нас сегодня на целый день привели! Деда нам качелю сделал! Показать?" Тетя Галя наклонилась и улыбаясь погладила Таню по головке: "Ох, и красавица же ты! Вырастешь - все женихи твои будут!" Таня довольно захихикала, прикрыв рот ладонью. "А ты, что молчишь? - тетя Галя повернулась к Любке, - Язык что ли проглотила?" Любка не знала, что ответить и, промямлив "Нет", сделала вид, что пьет морс. К ее облегчению, соседка, покачав недовольно головой, отвернулась к Тане. Таня, что-то весело щебеча, проводила ее в огород к бабуле и вернулась к Любке. "Тетя Галя сказала, что, "что это мы бабуле не помогаем"?! - девочка состроила рожицу, а в голосе явно послышалась соседка. Любка рассмеялась, продолжая игру: "Все зенихи твои будут!" "Агаа! - весело подхватила Таня, - Зенихиии! Ха, ха, ха!" Надурачившись, Любка вспомнила: "Ну, бабуле мы зе помоц мозем!? Посли!" Таня, точь в точь, как делает мама закатила глазки и взмахнула ручками: "Так, пошли, тогда быстрее!"

В огороде было здорово. Любка остановилась около большущей деревянной бочки, в котору деда наливал воду для поливки. "Посмотлим головастиков?" - обернулась она к сестре. Девчонки, не долго думая, подтащили к бочке низенькую лавочку, стоящую недалеко, и через минуту уже с интересом всматривались в воду. "Холодная! - заявила Таня, опустив в бочку руку, - Папа говорит, что головастики любят теплую водичку, и что из них потом вырастут лягушата!" Любкины руки тоже почти по плечи были в воде: "Навелное, их деда вцела всех на глядки вылил... Головастики! Вы где?" Вода была холодной и Любке стало холодно. Она вытащила руки из воды и теперь трясла ими, чтобы согреть. "Ооой! - взвизгнула Таня спрыгивая с лавочки и размахивая руками над головой, - Оёой! Усааач!" Любка испуганно оглянулась: усачей боялись все. На самом краю бочки нагло сидел огромный черный жук. Любка почувствовала, как много-много мурашек побежали по коже, и тоже взвизгнула. Жук в это время развернулся, и его длиннющие усищи уставились прямо на нее. "Безыыым!" - Любка бросилась прочь по тропинке мимо грядок, Таня не отставала. Запыхавшись, они присели около огромных листьев ревня и затихли. Через минуту головенки сестер показались среди зелени. Боязливо оглядываясь, не летит ли усач следом, девчушки по очереди выглянули из ревневых зарослей.

Успокоившись, что жука нет, Любка привстала и тут же ее взгляд наткнулся на соседку, которая что-то обсуждала с бабулей. "Посидим, пока она не уйдет? - спросила она Таню. Та согласно кивнула, тем более, что прямо у них под ногами, несколько муравьев пытались куда-то тащить мертвую гусенницу. "Фу, - сказала Таня, сморщив носик, - Они что, похоронить ее хотят?" "Ты сто? Они ее съедят! - Любка подняла с земли соломинку и стала подталкивать безжизненное тело насекомого, стараясь помочь муравьям, - Давай, помозем? Им зе деток колмить надо!" "Этим?" - Таня недоверчиво посмотрела на сестру. Любка, со знанием дела, кивнула: "Этим! Все зе лазное кусать любят! Ты, вот любис конфеты, а я нет!" "Все любят конфеты! - Таня тоже нашла тонкую травинку и уже помогала муравьишкам толкать гусенницу, - Ты тоже любишь! Просто у тебя зубов нету!" Любка, не отвлекаясь от своего занятия, назидательно сообщила: "Сколо и у тебя выпадут! А у меня, как лаз выластут! Вот посмотлим, тогда, на тебя!"

В это время до них донеслись возбужденные голоса бабули и соседки. Девчонки, пригнувшись еще ниже, решили не показываться на глаза.

Они заговорщецки глядели друг на друга, когда прозвучал голос тети Гали: "А что ты, соседка, внучек-то не заставляешь грядки полоть? Здоровые, уже, кобылицы!" "Да какие кобылицы? Успеют еще, и грядки пополоть, и все остальное поделать! Детство быстро пролетит! - в голосе бабули слышалась любовь к внучкам, - Вон, Любашка уже выросла! Нынче в школу пойдет - вот и будет у нее работа..." "Любашка? Это беззубая-то замухрышка? А я думала Таня постарше - она у вас красавица!" "Чего, это, замухрышка? - удивилась бабуля. "А кто? Даже не поздоровалась со мной!" - соврала соседка. "А ты видать, красавица, в семь-то лет, была? И молочные зубы у тебя не выпадали?" - бабулин голос стал подозрительно тихим и серьезным. Но соседка гнула свое: "Да! Я хорошенькая была. Красивая даже..." "Ааа! - протянула бабуля, - Так ты бывшая красавица?!"

"Почему это бывшая?- пыталась возражать сникшая соседка. "Ну, так, всем известно, что такие, вот, бывшие красавицы вырастают и кикиморами делаются! - уже громко сказала бабуля, - А ну-ка, брысь с моего огорода! Мне кикиморы тут ни к чему!" "Ты что, соседка? - тетин Галин голос стал заискивающим, - Шуток не понимаешь!?" "Пошутили и хватит! - бабуля напирала на удивленную такой переменой соседку, - Уходи! И дорогу ко мне забудь, красавица ты наша!"

СЕСТРЫ

Калитка в огород хлопнула. Любка смотрела на Таню, а Таня на Любку. Таня подняла ручку и погладила Любку по кривой чёлке: "У тебя скоро вырастут новые зубки и ты будешь красавица! Не обижайся! Бабуля же сказала, что она кикимора!"

Но Любка и не обижалась. Она смотрела на Танино личико, на красивые ямочки на щечках и Любкины мысли были заняты совсем другим...

Вечером, как и всегда, мама уложив дочек в кровать, начала читать сказку.

Через три минуты Таня уже засопела, счастливо улыбаясь во сне. Любка лежала с открытыми глазами и смотрела на маму.

"О чем, ты, сегодня думаешь? - спросила мама, поправляя у дочки подушку, - Разве ты не устала?" "Устала... - вздохнула Любка, - Мама, а кто такая замухлыска?"

Мама удивленно подняла брови: "Почему ты спрашиваешь?" Любка отвернула лицо к стене: "Тетенька у бабули сказала, сто я беззубая замухлыска..." Мама нахмурилась, а потом погладила дочку по голове, по русым волосам и наклонившись, чмокнула маленький носик: "Тетенька эта глупая, раз такое говорит..." Любка обняла маму за шею и прижалась: "Почему глупая?" Мама улыбнулась: "Ну потому, что зубки у всех детей выпадают. Они ведь молочные. Разве она не знает? Вот новые зубки вырастут и будут крепкие и красивые!" "А замухлыска? - Любка посмотрела маме в глаза, - Это кто?"

"Замухрышка? - мама улыбнулась, - Ну, так иногда говорят про людей маленького роста. Я тоже когда-то была маленькая. А потом выросла. И ты же пока маленькая девочка, тебе еще расти и расти!"

Любка вздохнула: "А когда я выласту, я не буду замухлыска?"

Мама ласково улыбалась: "Нет, конечно! Ты и сейчас не замухрышка, а когда вырастешь, будешь красивее Ваилисы Прекрасной!"

Любка некоторое время помолчала, а потом шепотом спросила: "Мам?" "Что?" - шепотом ответила мама. "А я не хоцю стобы Таня кикиморой стала!" - Любкин шепот был совсем тихим.

"Господи! Да почему же она кикиморой-то должна стать?" - мама мельком глянула на спащую младшую дочку и снова посмотрела на Любку.

"Бабуля сказала... - Любка всхлипнула, сто все девоцки-класавицы потом кикимолами делаются. Таня зе не виновата, сто она класавица! А кикимолы, они зе, нехолосые..."