Запах гари

Раскатистый рев грома рубил на части мрачный небосвод. Деревья вырывало с корнем от напора ужасного ветра и уносило прочь. Крупные капли дождя хлестали багровые щеки всадника верхом на своем верном коне. На нем белела легкая льняная рубаха, местами укрытая кольчугой. Его взгляд суров и смотрел он только вперед. У него была миссия: доставить письмо в величественный храм важной особе. Таких гонцов как он было крайне мало. Прославленные, вольные и самые быстрые среди прочих были они. Услуги же их обходились крайне дорого. Он знал, что если будет скакать без остановок, то окажется на месте к раннему утру. Его верная кляча тяжело дышала и из-за рта шел теплый густой пар. Он скакал по этой дороге на протяжении полутора дней без отдыха. Но всаднику нельзя было останавливаться, не сейчас.

- Не спугнем?

- Тихо ты!

- А вдруг услышит?

- Не услышит, если ты захлопнешь свою пасть!

- Зря мы пошли на это… ох зря.

За деревьями около дороги притаился отряд оборванцев, они стояли друг напротив друга и ждали сигнал стоящего чуть впереди крепко сложенного мужчины в доспехах без шлема. Он потянул руку вверх и замер. Доспех переливал во вспышках грозы цветом дегтя. Ветер продолжать разносить крупные капли дождя по всему лесу. Ливень лил с такой силой, что оборванцам приходилось каждый раз передавать друг другу грязную тряпку, чтобы протереть лицо. Мужчина в доспехе сжал руку в кулак – это сигнал. Оборванцы с двух сторон схватили по краю веревки и со всей силы резко натянули ее вдоль тропы. Всадник не успел разглядеть подготовленную по его душу засаду и мощный удар снес его со седла переломав ребра. Он упал в грязь, а вороной конь побежал дальше, пока окончательно ну пропал за горизонтом туч и грома. Дышалось крайне трудно, каждый вдох эхом заполонял болью все тело. Он начал откашливать свою кровь. К нему медленно подошел мужчина в латах, сквозь густую тьму всадник смог лишь разглядеть довольную ухмылку поверх изрезанного лица. Солдат достал кинжал и аккуратно срезал суму с плеча раненого. После этим же кинжалом медленно проткнул сердце всадника. Он подозвал оборванцев к себе, среди них один выделялся больше всего. Он шел с верхом на коне и выглядел почти так же, как убиенный ранее гонец: та же рубаха, та же сума, тело было походило, да только плечи были уже, и волосы чуть светлее. Мужчина медленно достал пачку писем: он быстро перебирал одно письмо за другим пока помощники закрывали его от дождя. Среди дюжины посланий он выделил только одно, самое важное. На этом письме виднелась оранжевая восковая печать в виде пламени. Он разорвал ее и раскрыл, а после вслух начал зачитывать всем содержимое.

«Мой дорогой друг! Пишу тебе я вновь, покуда душа моя требует покоя. Тень моей жены нависла над нашим родом. Любая тайна способна обернуться истинной, и тогда наша цель будет оборвана. Настают тяжелые времена и таиться от тебя будет одной из наибольших трагедий для нас двоих. Ежели бароны прознают про мой грязный поступок давних лет, про грех, который я взял на свою душу. То… Зрячий убереги, весь мой род ждет проклятие. Я хочу, чтобы между нами не было тайн. Я давно несу глубоко в сердце тяжелый груз. Если Вальстад прознает истинную судьбу Ольги – будет война.»

- Сукин сын! – крикнул один из оборванцев.

- Я знал, что он не чист!

- Довольно! – мрачно рявкнул старшой. Он аккуратно сложил письмо уже в свою суму, и достал оттуда целое с такой же яркой печатью в виде пламени. Он передал его скакуну рядом. А вместе с ним и украденную охапку других писем.

- Ты знаешь, что делать мой друг. Промедление - означает скорый конец для всех нас. – сказал мужчина с улыбкой. Всадник аккуратно взял все письма и через мгновение исчез с глаз отряда.

- Спрячьте тело, на коня плюньте. Им займутся волки. К утру мы должны вернутся в храм, всем ясно? – оборванцы испугано закивали головами и принялись за работу.

***

Река медленно текла вдоль своего русла, огибая каждый камень и ветку. Беря начало самых высоких гор, она впадала в цветущие луга низин, где распадалась на мелкие ручьи. Была пора цветения, запах леса был слышен даже в самых снежных высотах мира. В это время лесопилки начинали работать в полную силу, а углежоги уже готовили ямы для будущей древесины. От их работы весь лес окутывало дымом и горьким запахом гари. В глубине такого леса, в самой темной его части, находился небольшой отряд солдат. Они недавно поймали жирного кролика. Один из них, солдат с большим пузом, которое укрывала черная бригантина. Только что закончил разделку. Он аккуратно сложил в кожаный мешочек потроха и залил их небольшим количеством растопленного на костре сала. Потом он взял тушку и осторожно начал нанизывать на самодельный вертел из ветки кедра.

- Вы поглядите на эту нежность, да он с девками и то грубее! – рассмеялся один из солдат. Все они сидели вокруг костра и наблюдали за готовкой. Их глаза жадно зыркали то на сырую крольчатину, то на жирные руки повара

– Ты бы как-то побыстрее все это делал, а то мы уже на тебя засматриваемся, жирка то явно больше, чем в этой дохлятине – он изобразил огромное пузо и стал обильно бить себя ладонями по животу. От этой пантомимы лес заполонил хохот.

- Закрой свой рот, а то я туда засуну что-то менее приятное чем кролик. – сказал с легкой улыбкой пузатый солдат. Наконец он закончил работать с мясом и установил ветку поверх костра. Он несколько раз обошел костер по кругу, проверяя надежность конструкции. Вскоре он выдохнул и с довольным видом уселся рядом с побратимами. – Я понимаю, что в вашей варварской голове все очень просто – кинул мясо прямо на костер, пошел отлить, вернулся и все готово. Но тогда мы бы свами жрали только пепел и угли, прям как ребята с севера. – все снова засмеялись.

- Действительно эти северяне только и могут, что железо копать да уголь жрать. – сказал один из них. – Я как-то встретил одного. Он тогда в деревню приезжал, здоровый зараза был, аж дух сводило. Рожа черная от сажи, бородища длиннющая и одет весь в меха, при том, что у нас тогда жара была страшная. А бабы сразу окружили и давай расспрашивать, а он ни слова по-нашему. Подошел только к старосте кинул тому мешок руды, после забрал деньги. Сел в телегу и что-то рыкнув на своем, тронулся в путь. Вот они какие, северяне. – вокруг воцарилась тишина, никто не осмеливался прервать этот монолог, всем жуть как было интересно узнать, если продолжение у этой истории. Но молчание резко перебил щуплый молодой солдафон. Своими хлипкими руками он опирался за древко алебарды и немного постукивал пальцами.

- Может уголь они и жрут, да вот только мне чего-то не до смеха. Довелось как-то мне обоз охранять, что на север путь держал. Там я впервые и увидел солдатню северную. Ох, братцы, не по себе от них мне. Что здоровые это ладно, а вот броня их жуть. – он приподнялся, отложил оружие в сторону и тихо зашагал к костру, ему хотелось захватить как можно больше внимания слушателей. – Полностью покрытые черными, как сажа, латами. Лица ни черта не видно, будто бы и забрала вовсе нет… Иногда я смотрел на них и не понимал, а есть ли под этой броней человек. – он замолчал и вернулся на свое место.

- Подожди, ты точно помнишь, как они выгладили? – спросил щуплого солдата другой.

- Пусть я ослепну, если вру! – рявкнул щуплый.

- Тогда, значится, наш барон гостей ожидает. Недавно один углежог растрепал мне, как видел одного такого, прям как ты его описал: латы черные, лица не видно, черт поймешь – то ли дух, то ли человек. Где-то севернее нас, стало быть, путь держат.

- На кой ляд барону северян принимать? – спросил самый старый из них. Тут щуплый вновь тихонько сказал, почти что себе в нос.

- Так говорят же, что барон сам из северян будет.

- Ну конечно, а еще говорят, что король Валивии детей ворует. Вам лишь бы про слухи да сплетни потрепать, вас что, бабы покусали? – с издевкой спросил седовласый старик.

За всем этим разговором смотрел заинтересованным молодой русоволосый юнец. Глаза блестели в огне костра, старясь ухватить каждую деталь темного леса. Лицо украшал уродливый тонкий разрез на месте верхней губы, из-за чего сослуживцы обозвали его «Зайцем». Но он не унывал и всегда находил повод рассказать о своем шраме. При чем с каждым разом рассказ удивительным образом становился все мрачнее и страшнее. Например, в одном из последних его пересказов для юных девиц, был упомянут страшный тролль. Своей гигантской лапой он рассек губу «Зайца» надвое, но тот героически победил. Женщин этот рассказ сразил тогда наповал.

Но сейчас бедняга от предвкушения дальнейшей истории о северянах с такой силой елозил задницей по бревну, на котором сидел, что не заметил, как на новых стеганых штанах (не самых дешевых, между прочим) зияла огромная дыра. И только после неприятного укола занозой он подскочил и попытался обернуться.

- Ты гляди, Васек уже угробил и эту стеганку. А ведь говорили тебе лучше бы кольчужные шоссы купил тогда в Эльре. – подметил самый старый из них.

- Да толку мне от шоссто, все равно ни с кем не воюем, а так хоть девоньки да пару раз взгляд бросают. – сказал он это с довольной миной. Его пальцы стали аккуратно прощупывать рваное место.

- Да как им не улыбаться. Мы тоже улыбаемся, что у тебя штаны дороже чем все остальное стоит, а порвал ты их спустя два дня! - все вокруг рассмеялись. Вдруг где-то прозвучал шелест листьев и тяжелый стук об дерево. Все обернулись, кроме повара. Он вальяжно пошел к кролику, чтобы снять того с костра.

- Вы слышали? Что это за звук такой? – испуганно спросил Васек. Вся солдатня резко подскочила со своих бревен и ухватилась кто за что; в основном всем держали руки на ножнах. Но только не самый старых из них, из-под своих седовласых длинных волос он спокойным взглядом осматривал округу. Глаза цвета черной сажи перетекали из стороны в сторону: влево, вправо, влево, вправо. Как утренний тихий бриз вблизи песчаного берега.

- Кабан скорее всего, возможно, клыки свои стачивал, вот и звук такой. Что вы тут размякли все, стоите в ужасе на посту! Нас тут десять человек, а вы кабана одного несчастного испугались? Солдаты хреновы! – он несколько раз громко шмыгнул носом, из-за чего его усы немного пританцовывали, и с противным звуком смачно харкнул всем под ноги. Все с покорностью ребенка медленно уселись обратно на деревяшки.

- А так давайте мы его на костер и пустим! Нас то действительно десятеро тут, а кроликом и одному тяжело наестся. – подметил Васек. В его голове была приятная картина, как он относит тяжелую шкуру кабана кожевнику и тот ловкими движениями делает ему новые штаны. С небес на землю его спустил вопрос от старшего.

- Васек ты откуда родом? – спросил старший.

- Из Грушев, а что?

- Да плевать из какой деревни, барону какому служил до этого? В чьих владениях родился ты?

- А, так я под господством его уважаемого… как его… барона Метрила! – воскликнул Васек.

- Тише ты бестолочь – старший нахмурился, его уже поседевшие густые брови медленно спустились на глаза. – а мы, и следовательно, теперь ТЫ, служим барону Вальстаду. И как ты можешь заметить на штандарте выбит его герб - «Железный кабан». – старший указал пальцем на воткнутый рядом деревянный столб, на котором тихонько развеивался флаг. – Во владениях барона Вальстада кабан неприкасаемый. И если за дичекрадство у тебя только кошель загребут да за решетку кинут. То за убийство кабана можешь и без рук остаться, а иногда и без головы. Так что не смей даже думать об этом в землях барона! – он погрозил Ваську кулаком. Тот нервно сглотнул слюну. «Кабан выделки не стоит» подумал он.

- Ладно уж, не тупой… И все равно это издевательство. Почему мы должны просиживать тут свои туши, да и еще в такой холодине. – он кивнул в сторону угасающего костра. Повар в этот момент начал раздавать всем по куску кролика, себе же, как самому трудолюбивому (по его мнению) он оставил самую жирную ножку. Грязный рот начал жадно жевать мясо. Своими слюнями повар оплевывал все вокруг. Пару раз они попали даже на дряхлую переднюю лапку животного у другого из солдат, тот со злым лицом выкинул ее в костер. Вытер об штанину руки и резко вскочил.

- Это несправедливо! «Заяц» прав, на кой черт нам тут сидеть? Пойдемте лучше в сторону Велвена, я слышал там намечается крупная ярмарка. Я как-то был на одной такой, так там хоть глаза разорви – все равно что-то да упустишь. – солдат приподнял земли маленькую веточку и бросил ее в костер. – Я на ярмарке той смог увидеть самого Марка IV!

- Да ладно! – сказал один.

- Врешь небось! – подхватил второй.

- Да чтоб меня Зрячий прямо тут и забрал на тот свет. Видел его говорю вам, как вас сейчас прям. Стоял перед моими очами сам король Валивии. Весь в дорогих шелках, в золотых перстнях, а вокруг одни наложницы, а за ними уже стража. Все разодетые, вы представляете? Ни у одного из них не было нормального доспеха. Мечи здоровее чем мы в полный рост, а из брони только шлем, и то без забрала. – он рассмеялся – Ну не идиоты ли?

- А что дальше то было? – спросил Васек.

- А дальше ты Васек пойдешь и принесешь нам немного хвороста, иначе мы тут отморозим себе все к чертовой матери. – сказал старший. Один из солдат стал бить другого в плечо локтем и хихикая шепнул тому в ухо.

- Главное самое ценное не отморозить – он опустил глаза вниз – вдруг случай подвернется. – солдат, сидящий рядом тутже подхватил беседу.

- Не, это нужно беречь для самых близких людей. – сказал он нарочито набожно.

- Да ты никак в монахи подался Ян! Я тебя не узнаю. – выпучив глаза сказал зачинщик.

- Уж точно не в монахи, просто обещания привык свои держать, меня так папка воспитал. – Ян сделал голос еще ниже и почти уже пропел все что, говорил.

- И кто же та прекрасная особа, которой наш рыцарь дал клятву? – громко чавкая поинтересовался повар. После это он еще несколько раз облизал свои жирные грязные пальцы.

- О, прекраснейшая из дам… Она муза всей моей жизни… - тут терпение первого лопнуло.

- Не томи прошу тебя, кто это?! – завывая спросил первый.

- О, ты ее знаешь. Это твоя прекрасная мамаша. – тут первый обмяк, сжал кулаки и что есть силы вдарил Яну прямо в челюсть, все захохотали. Не хохотал только Васек, который раз через раз, но слышал тот же звук удара об дерево. Тем временем драка уже была в самом разгаре. Ян стойко держал удары не переставая хихикать, в то время как другой солдат, на чью честь и достоинство наглым образом посягнули, отстаивал ее с полной отдачей.

- Довольно! Васек бегом помчался за хворостом. Ян, закрыл свой рот. До матери Ивана тебе еще не скоро светит. Завтра мы отправляемся в Староречье. Там поднаберем провизии и тронемся уже в земли Метрилов за золотой рудой. Без остановок! – дальше старший продолжал четкими указаниями выстраивать порядок. Двоих поставил в караул, повару назначил следить за вещами. А Яну и Ивану приказал выстругать пару веток для стрел. Остальным же разрешил поспать.

Васек отошел на, дай бог, двадцать шагов от лагеря, но лесная гуща полностью поглотила свет. Дым от ям углежогов расстилался вдоль всей опушки, как набитое перьями одеяло. Дышать становилось все тяжелее, и непонятно, то ли от страха, то ли от этого томного запаха дыма и сажи. В таких дебрях, в которых оказались они, лучше бы было держаться как можно ближе друг к другу. Но почему-то именно его послали одного. Это точно какой-то злой умысел старшего. Не просто так пристыдили Васька. Небось завидно, что он родился в землях золотых рудников барона Метрила. А не на этом отшибе мира, где даже уже обычного кабана убить нельзя. Пальца стали аккуратно подымать веточки, одну за одной. При этом глаза не переставали долго осматривать округу. Звуки леса чудовищно пугали Васька. Он только недавно попал в гвардию барона Вальстада, и еще не успел привыкнуть к здешним густым лесам. Когда же прозвучал вой волка, и вовсе затряслись ноги.

- Нахрен все это! – мощным броском ветви хвороста влетели прямо в ствол дерева, разлетевшись в разные стороны и тихо попадав в густую траву. Васек быстро рванул в сторону лагеря не желая оставаться одному. Но когда он зашел, то увидел, что костер почти потух, и вокруг не было ни души. Он медленно начал подходить к нему выставив вперед ладони, как это делают дети в попытке найти себе опору. Ему совершенно не хотелось случайно удариться об кого-нибудь головой. В какой-то момент ноги заплелись и зацепились об что-то увесистое. Это был спящий повар. Васек со всей силы плюхнулся головой прямо в грязную лужу.

- Мать твою, что ты тут развалился. Нет чтобы за костром присмотреть. – Возмутился Васек. Он протер лицо от грязи своими руками, но грязь все также противно липла к коже и волосам. Он протер еще раз… потом еще раз… потом еще и еще. Это была не грязь. Руки были окровавлены. Сердце застучалось, чья это кровь, его или «спящего» повара? Васек подбежал к общему схрону с вещами стал искать там факел. В голове в этот момент молнией пронеслась мысль, точнее будет сказать воспоминание. Если то был кабан, то почему тогда старший велел быть тише? Васек положил факел на колено и с проворностью слепого котенка пытался нащупать кинжал и кремень. Руки все это время бесцеремонно тряслись. Наконец дав пару искр огонь факела разжегся в ночном сумраке, повелевая тому отступить. Васек внимательно осмотрелся. Девятеро тел лежали вокруг костра, все были бледные, изуродованные. Бригантина повара не спасла от вспоротого брюха. Ян и Иван лежали рядом с простреленными арбалетным болтом головами. У остальных же либо была перерезана шея, либо просто отрублена голова. Васька вырвало, нужно было как можно быстрее добежать до Староречья и предупредить всех. Но почему-то ноги не шли, они вовсе ослабли. Дышать стало тяжело, он будто бы захлебывался. Грудь начала кричать от острой боли. Боль напоминала тысячу маленьких ударов кинжалом прямо в сердце, сотни мелких разрезов вдоль всего тела. Голова опустилась и стало видно, как в свете факела из груди торчит гигантских размеров темный клинок. Он откашлялся сгустками липкой крови и упал замертво, рядом с обезглавленным телом своего старшего. С последним вздохом он увидел огромных размеров рыцаря. Рядом стояло еще несколько солдат. Самый низкий все время кричал о какой-то «книге». Но это все что он успел услышать. Перед лицом смерти его взор успел застыть на ужасном черном духе. Его тело полностью покрывали черные латы. А в руках он крепко сжимал гигантский неестественно темный клинок.