Запертость

В мастерской было удивительно мрачно для её хозяина. Мастер Лёринц, высокий полный мужчина лет сорока в синем фартуке, был средоточием духа своего рабочего места. Деревянные доказательства его труда, обступавшие посетителя как любопытствующая осада цапель, казалось освещались в первую очередь жизнелюбием мастера. Дорогие, но очень тусклые электрические лампы просто вносили поправки в цветовую палитру помещения.

Лёринц протянул клиенту продолговатый предмет завёрнутый в упаковочную бумагу. Человек перед ним был почти на две головы ниже. Недостаток в росте гость замещал солидностью. Строгий серый костюм, в руке фетровая шляпа специально подобранная по оттенкам к пиджаку. Густая но ухоженная бородка подчёркивала строгие черты лица и морщины, а те в свою очередь дополняли пронзительный, вечно живой взгляд зелёных глаз. Глядя на своего особого клиента Лёринцу всегда казалось, что у этого человека с детства была мечта стать стариком.

– Проверять не будете? Всё-таки размеры немного…
– Специфические? – подсказал клиент взвешивая работу Лёринца на одной руке.
– Можно и так сказать.
– Предпочту проверить всё в домашней обстановке. Если что-то будет не так… – голос у старика был сухим, и сипящим.
Реплика вызвала у мастера добрый смешок.
– Тогда верну деньги. Для вас, господин Акорский, двери всегда открыты.

Исидор Акорский поднял взгляд от изделия к лицу Лёринца. Ленивый взгляд человека без тревог, округлые но крепкие черты лица верзилы и тёплая улыбка. Не приторная и подобострастная, но искренняя. Мастер-плотник просто не мог держать в себе всё желание жить и любить. Даже процесс создания изделий не мог полностью освободить эту энергию. Поэтому приходилось улыбаться. И плотника это вполне устраивало.

– Спасибо Лёринц. До свидания.

Выйдя из мастерской старик вдохнул полной грудью свежесть городской осени. Шляпа уже на голове. Изделие чудо-плотника подмышкой. В другой руке чёрный зонт, укрывающий щуплого мужчину и его солидный наряд от дождя.

Исидор не замечал, как из кафе напротив за ним внимательно следил молодой человек. Гладко выбритый, в бежевом пальто. Парень поднёс чашку кофе к губам, но не сделал глотка, пока не убедился, что старик направился вверх по улице. Там, как молодой человек отлично знал, всего через пару домов располагалось жилище господина Акорского.

По подсчётам наблюдателя, Исидор, любитель излишних прогулок, должен был остаться у себя дома на минут пятнадцать, распаковать и проверить новое изделие, а уже потом пройти до канцелярской лавки. Парень спокойно допил чашку кофе, оставил форинтовую бумажку на столе и отправился в плотницкую.

– Привет-привет Коллега! По вам часы можно сверять. – молодой человек услышал весёлый голос мастера и поморщился. Запахи смолы, краски и дерева беспардонно спихнули осенний аромат.
– Добрый день, Лёринц. Всё прошло хорошо? – буднично спросил парень и пожал руку вышедшему из-за стойки плотнику.
– Порадовать тебя нечем, Феликс. Пришёл, забрал штатив, ушёл. Всё как всегда. – в голосе плотника, хотя там и пробивались фамильярные нотки доброго и любопытствующего дядюшки, всё же чувствовалась простоватая машинальность. – Хотя нет. Есть чем.
Феликс с интересом поднял бровь в ожидании.
– Иззи проболталась, что профессор заглянет к ней сегодня за “особым заказом”. Мне она ничего не рассказала, да я и не спрашивал. Ну может тебе что расскажет. – мастер пожал плечами и подмигнул.
Парень примирительно кивнул.
– Спасибо, не думаю что она мне что-то расскажет, но… Ладно. Пойду. Хорошего дня вам.

Далее была канцелярия “Пять цветов”. Исидор Акорский провёл внутри добрые десять минут, а молодой человек привычно устроился под скатом крыши на противоположной стороне улицы. Дождь, тем временем, продолжал заливать город. Разноцветные дома, бывшие обычно скромными, но уютными декорациями, сейчас выглядели понуро в своей серости. Косоватые крыши и несимметричные окна вызывающие у туристов очарование, а у местных чувство уюта, теперь казались прискорбными изъянами. Улица словно была окружена этими неприякаянными уродцами, жавшимися друг к другу, как беспризорники в непогоду.

Когда старик вышел изнутри с портфелем за спиной и увесистой сумкой в одной руке, Феликс почти пропустил его поддавшись меланхолии. Он дождался, пока Исидор скроется за поворотом, а потом раскрыл собственный зонтик и пошёл в “Пять цветов”.

– Привет Коллега. – удивительно нежный мужской голос лысого мужчины за стойкой. Он не улыбался, но во взгляде читалась смиренная доброта. И всё равно от такого приветствия Феликс нахмурился.
– Привет Имре. Он всё забрал? – посетитель сразу перешёл к делу. Погода сказалась на нём сильнее, чем он сам готов был это признать. Запах бумаги, чернил и пластика не смогли высушить тоску.
– Конечно всё. – мужчина медленно кивнул.

В канцелярии у Исидора всегда были крупные заказы: толстые пачки листов, небольшая коробка тетрадей, коробка ручек и карандашей, копировальная бумага, тушь для каллиграфии. Имре каждый раз предлагал щуплому старичку оформить доставку на дом или помочь лично перенести все покупки, но тот каждый раз отказывался. Никто не успел заметить, как это стало частью обряда. Точно так же, как его частью стал сам Феликс, невидимой тенью следующей по пятам за бывшим профессором.

– В этот раз что-то он долго. – со вздохом сказал парень.
– Да вроде как обычно. Просто упаковывали товар. – задумчиво сказал Имре с пространным выражением лица, словно вслушивался в ропот дождя за окном. – Дальше он в фотолабораторию?
– Да. И я пойду пожалуй. – молодой человек уже развернулся махнув рукой, как вдруг услышал хрипловатый женский голос за спиной:
– О! Привет Феликс. Ну что, поймал деда с поличным за похищением людей? – в дверях, ведущих в служебные помещения, стояла смуглая женщина с длинными чёрными волосами. На лице была хитрая беззлобная усмешка. Феликс полуобернулся.
– Здравствуйте Елена. К счастью как всегда нет. Мне надо бежать.
Женщина просто кивнула ему на прощание.

Посещение фотоателье, а именно фотолаборатории, всегда было самым быстрым и самым загадочным. Бывший профессор платил за проявление снимков, на которых не было ничего, кроме черноты. Всегда пять фотографий, всегда кромешная тьма. Поначалу хозяин ателье отказывался рассказывать об этом факте, но за год он и так успел разболтать эту странность соседям, так что в конце концов сдался. Исидор приходил с плёнкой каждые пять дней. На плёнке пять снимков, по одному на день. Все без исключения показывали сплошной мрак.

Далее был магазин различного электронного оборудования. Самый редкий для посещения. Тут старик иногда закупался проводкой, конденсаторами, батарейками, штекерами, флоппи-дисками и новинками в сфере измерительных приборов. Феликс узнал у хозяйки магазина, что сегодня Исидор забрал новую модель счётчика Гейгера.

Самым последним и странным было посещение лавки старьевщицы Изольды. Там господин Анкорский брал самую разную всячину. Иногда хлама было так много, что он брал с собой тележку. Между предметами не было никакой связи. Это могли быть: старая одежда, игрушки, дешевые медальоны и фигурки, разбитый антикварный телевизор, набор ржавых гаечных ключей, поцарапанные виниловые пластинки и прочее и прочее.

Сегодня Исидор вышел оттуда с небольшой сумкой. Он сжимал её, как последнюю надежду на свои тайные мечты.


– Нет! Ещё раз повторяю: это не твоё собачье дело! – крикливая женщина злобно смотрела на гостя, готовая бросить в него пустую вазу на стойке. Бедная утварь, привычная к такому обращению, была покрыта трещинами и следами клея для керамики. Феликс хорошо помнил, как ваза полетела в него в прошлый раз.
– Пожалуйста! Что в этом такого? – он просил, умолял и причитал уже десять минут, но в ответ получал только оскорбления и угрозы позвать мужа — человека на редкость флегматичного и терпеливого к выходкам и жены и её клиентов.
– Нет значит нет!
– Разве есть что-то опасное? Что-то постыдное или противозаконное? – с отчаянием пробубнил Феликс и тут заметил, как его слова заставили торговку побледнеть.
Тишина упала и растянулась колючим нервным полотном по всему помещению.
– Ладно! – не выдержала Иззи и опустила голову в руки, уронив водопад светлых кудрявых волос. Из под него послышался приглушённый уставший голос – Иди и разберись с этим сам, только клянись что перестанешь отнекиваться или трусить. Я не хочу вызывать полицию, раз уж я сама договорилась но… мало ли что. Иди к нему, Коллега.
– Так что такого он купил?

Примерно два месяца назад Феликс лично познакомился со стариком. Исидор добродушно и терпеливо делился своими познаниями в физике, астрономии и истории, проявляя весь свой талант лектора. Они оба были пьяны, оба безответно любили астрофизику и только они могли понять, почему их любовь такая. Так поначалу казалось молодому человеку. Потом он узнал про все его странности. Бывший профессор категорически отказывался говорить про свою личную жизнь, досуг и интересы. Его открытость заканчивалась, стоило через щель высокого познания пробиться хоть одной капле мирской жизни. Уже через пару недель начались слежки, и скоро к молодому человеку прилипло дурацкое прозвище.

В отношении Исидора Акорского люди делились на два типа: одни смотрели на его причудливый ритуал и сезонную мизантропию с добродушием приветливых соседей, а другие сплетничали и пускали слухи. Исидора подозревали в шпионаже, в похищении людей, даже в изготовлении взрывчатки и в раздвоении личности, но ничего из этого так и не подтвердилось. Таинственности прибавлял и тот факт, что старик был женат много лет, но уже два года жил один и вдовцом не был. Ирина Акорская просто пропала без вести.

Старик сразу же открыл дверь после стука. Он был в своей домашней одежде. Зелёная шерстяная жилетка поверх белой рубашки. Длинные седые волосы распущены и доходили чуть ниже плеч. Уставшее лицо полное тревожной печали, как перед судом.
– Здравствуйте, молодой человек.
– Нам надо поговорить. – громко и с заметной одышкой произнёс Феликс.
– Ну проходи, Коллега. – ответил Исидор растягивая последнее слово в едкой иронии.

Апартаменты двухэтажного дома бывшего профессора были скромными, но во всём чувствовался вкус к моде прошлых десятилетий. В таком месте мог жить только пожилой человек, принявший ностальгию, как важную потребность.

– Почему тебе так интересна моя жизнь, Феликс? – внезапный вопрос, пока они шли в гостиную, застал гостя врасплох. Только когда они сели в мягкие бежевые кресла, парень нашёлся что ответить.
– Вы ведь учёный. Наше поколение учится на основе ваших лекций, вы преподавали для наших преподавателей. А сейчас вышли на пенсию и… ладно бы, если бы вы просто отдыхали. Но вы занимаетесь этим… Этими странными покупками, этими систематическими причудами. Вы что… вы…
– Вы уличаете меня в безумии? – с лёгкой улыбкой спросил бывший профессор.
– Полагаю что так.
– Рад слышать. – Исидор удовлетворённо кивнул и откинулся на спинку кресла. – Тогда просто считайте что я безумен. Собираю хлам в подвале и тешусь пародией на исследования. Разговор исчерпан.
– Н-но. Это ведь не так… я не верю. – начал было парень, но засомневался в собственных словах и тяжело вздохнув продолжил – Нет! Я знаю, что вы купили у Изольды старый револьвер и одну пулю к нему.
Феликс сам не знал, какой реакции ждал, но спокойный кивок господина Акорского его не удивил, даже успокоил.
– Знал, что до этого дойдет. Возможно даже хотел чтобы до этого дошло. – ответил Исидор убрав вальяжную улыбку с лица. – Я не собираюсь ни в кого стрелять, Коллега. Пистолет нужен, как источник концентрированной кинетической энергии. Возможно не самый удобный способ её получения. Однако того требуют обстоятельства.
– Какие обстоятельства? – настороженно спросил Феликс.
– Хотите взглянуть?

Подвал был больше чем ожидал Феликс, но он точно не был просторным. Когда Исидор щёлкнул переключателем и многочисленные лампы осветили и окрасили всё стерильным белым оттенком, то помещение оказалось заполнено шкафами, стеллажами, столами и прочей мебелью, хранившей целую библиотеку различных бумаг и тетрадей. Весь этот кладезь информации соседствовал с многочисленными радиоэлектронными приборами, в основном измерительными. Тут так же была и вычислительная техника — несколько современных компьютеров умудрявшихся поместиться в углу. Всё пространство рядом с толстыми мониторами было заставлено коробками с флоппи-дисками. На одной из стен развешана дюжина фотографий кромешной тьмы.

– Зачем вам всё это? – страдальчески прошептал Феликс. Он испытывал трепет перед этой странной “лабораторией” и ещё больший трепет от собственных подозрений.

Исидор ничего не ответил. Он прошёл внутрь за ряд шкафов привинченных к полу и преграждавших обзор к части подвала. Каждый шаг уверенно переступал через реки скрученной проводки залившей пол. Став по ту сторону, но так чтобы парень мог его видеть, бывший профессор посмотрел куда-то вглубь искусственного коридора из стеллажей. Его лицо приобрело выражение такой теплоты, такой интимной нежности, что Феликсу стало неловко. Исидор поманил Коллегу рукой к себе, и тот пошёл навстречу, нехотя и осторожно заглянул за шкаф.

– Это что такое? – с придыханием пробормотал Феликс часто моргая, словно на глазу у него появилось бельмо.

В пяти метрах от них и в метре над полом подвала завис шар. Матово-чёрный, он напоминал кропотливо оплавленную дыру в реальности диаметром в полметра. Бывший профессор поднял со стола монету и метко кинул в сферу черноты. Объект беззвучно исчез, просто перестал существовать. Электронные устройства по бокам деловито прожужжали, обрабатывая неизвестную для Феликса информацию.

– Это ведь не…
– Ни в коем случае. – отмахнулся Исидор. – Она не излучает тепло, насколько я могу судить не имеет своего гравитационного поля, хотя удивительным образом сохраняет своё положение относительно нашей планеты.
– И что же вы делаете? Изучаете? – Феликс пододвинул к себе стул и присел пытаясь унять дрожь в ногах.
– Изучаю. Я могу интерактировать с ней только одаривая безвозвратно пропадающими объектами. – в голосе старика слышалось умиление. – Удивительно, но информация исходящая от неё немного отличается в зависимости от материала и формы объекта и даже от силы приложенной к объекту. Сегодня собирался выстрелить в неё.
– Погодите. Информация?
– Излучения различного типа. Абсолютно безопасные. Иначе я был бы уже мёртв. У меня есть все необходимые детекторы. Но это все виды интеракции доступные нам.
– Почему вы не уведомите других? – с подозрением спросил Феликс.
В ответ на это бывший профессор грустно посмотрел на “коллегу” и присел на корточки смотря на объект своего интереса. Или скорее на объект своего обожания. Старик тихо заговорил и голос его сочился теплом и печалью:
– Мне не долго осталось жить, молодой человек. Она никуда не пропадёт когда я умру. Теперь есть вы, чтобы сообщить кому надо, когда меня не станет. А пока… всё это… всё что я накопил. Это всё, как я могу любить её. Безумие, да? Но ведь больше ничего не остаётся. С каждой новой волной, с каждой строчкой новых данных, с каждым пониманием я чувствую что-то. Больше ничто не может это дать, больше нечему с этим сравниться.