Запертый рай

— Когда я с тобой, я знаю, что рай мне не нужен… Только ты…

Только ты…

Тагас смотрел в стену. Прошло четыре года с того момента, как он сказал эти слова. С того момента, как он отказался ради нее от рая, а она осталась с ним. «Только ты». Сейчас Тагас остался один, а рай для него заперт. Как и для нее. Впрочем, они и не заслужили быть там.

Быстрые глотки огнем разлились по горлу. Единственное тепло, которое у него осталось.

Тагас начал медленно погружаться в сон, как это бывает после уже которой бутылки виски. Только в эти мимолетные секунды он снова чувствовал воздушную перину облаков, легкие поцелуи солнца, а затем проваливался во тьму. Так же, как когда-то парень метеором летел к земле, глядя на все отдаляющиеся золотые врата. Но тогда ему было все равно. Пока воздух нещадно лупил по белоснежным крыльям, на лету теряющим перья, Тагас лишь прижимал к груди крошечный комочек тепла. Ему было все равно на боль, главное, чтобы она была в порядке. Она…она тогда была так напугана, а он так ее любил. Вэллиан. Как же больно ворошить прошлое. Но больше у него ничего не осталось.

Тагас открыл глаза. Головная боль, ставшая уже постоянным спутником, отдалась пульсацией в глазных яблоках. Падший ангел сел и поморщился, схватившись за горящий лоб. Стекло звякнуло, ударившись о пол. Тагас, пошатываясь, встал. Руку пронзило вспышкой.

— С-с-с! — скривился Тагас, изо всех сил сжимая запястье. Боль в нем не унималась, так же как и не унималась извивающаяся змея. Ангел посмотрел на шрам в форме серпента, тянущейся вокруг всей руки. Иногда она просыпалась и впивалась ядовитыми клыками прямо в плоть. И было никак не достать любимицу Люцифера из-под кожи.

Когда Тагас и Вэллиан скитались по земле, опьяненные любовью, их схватил изгнанный ангел. Он продолжал работать на Бога, их отца, а никто наверху и не знал об этом. Люцифера не изгнали, а избрали. Ангел ловил непослушных, неверных Отцу и крестил их змеей. До скончания дней рептилия будет привносить боль и муки в их жизни и никогда, никогда не пустит в рай. Но что влюбленным до невзгод! Они и это были готовы преодолеть. Были…

Дверь из двухэтажной квартиры захлопнулась за Тагасом. Годы, давно превратившиеся для него в вечную пытку, помогли ему набрать власть в мире людей. Все еще имея толику ангельской силы, он умел чувствовать людей, понимал, что им нужно, чего они желают, что они ощущают. Озлобленный на весь мир, падший ангел нашел легкий способ наживаться на других. Отбросив совесть и чувство вины, он лишь шел вверх. В глубине души Тагас надеялся, что его сбросят с этой бесконечной лестницы, и сизифову труду все-таки придет конец, но его все не было видно.

Тагас шел по улицам словно в бреду. В последнее время такие дни бывали все чаще. Он бродил в беспамятстве часами, хватаясь за обрывки ясного сознания. Так было и сегодня. Ангел остановился лишь на пороге церкви. Как он здесь оказался и что делал в этом месте, от которого воротило сильнее, чем от дешевого алкоголя, Тагас не знал. Он хотел было уйти, но дверь за ним закрылась. Началась служба.

«Нет ничего, что я бы не вынес, даже двух часов воспевания отца», — решил Тагас, сев на дальнюю скамью и закрыв глаза. Он до последнего надеялся, что уснет.

— Первый раз на службе?

Тагас вздрогнул. Кажется, он и правда заснул. Народу в церкви поубавилось, остались лишь те, кто исповедовался или молился на жестких скамьях. Рядом с Тагасом сидела миловидная девушка с пышной косой светлых волос в ситцевом сарафане в цветочек.

— Случайно забрел, — буркнул Тагас, все еще не понимая, что этой девушке понадобилось рядом с ним.

— Я тоже пришла к Богу по случайности. Только становление женщиной открыло мне глаза на правду, на его замысел.

«Становление женщиной? Это что вообще значит?» — подумал Тагас, теперь заинтересовавшись набожной незнакомкой.

— Когда я была мужчиной, — продолжала она, — я все время злилась, потому что понимала, что со мной что-то не так, но не знала, что именно. Затем на меня словно снизошло озарение. Я была создана женщиной, но во время беременности моя мать злоупотребляла алкоголем. В наказание за ее грехи я была рождена в мужском теле. Но после смерти матери, искупления всех ее грехов, я была готова принять свою участь, стать той, кем мне предназначено.

«Она просто решила сменить пол, и теперь это заслуга Боженьки», — с отвращением подумал Тагас, а девушка только улыбнулась ему.

— Нам бывает сложно найти себя, настоящих себя в жизни, но нужно следовать своему сердцу, ведь оно может говорить с Богом. Он приведет и тебя к твоей судьбе.

Тагас уже хотел излиться желчью на своего отца, на религию и, в конце концов, на все человечество, но, глядя на наивное, почти кукольное лицо, просто не смог сказать ничего злобного. К тому же, он, будучи ангелом, хоть и падшим, знал, что эта девушка хочет и чувствует. А она действительно хотела помочь Тагасу, видела или, может, ощущала, что с ним что-то происходит. Девушка всей душой верила, что Бог сможет спасти заблудшую душу Тагаса, ведь именно Он привел ее к своему женскому началу. Что ж, пусть так и думает, если это делает ее счастливой. В конце концов, каждый живет, как он хочет и как ему проще.

— Спасибо за наставление, но мне пора, — Тагас встал, и массивный кулон качнулся на обнаженной груди. Выглядел он довольно по-бунтарски и уж точно не как христианин. Длинные, до плеч волосы, серьги в хрящах и мочках ушей, рваные черные джинсы, расстегнутая почти на половину шелковая рубашка болотного цвета, выглядывающая из-под закатанного рукава шрамированная голова змеи. Но девушка сочувственно улыбнулась парню и уже в спину сказала:

— Надеюсь, ты придешь к своей судьбе.

«Ага, я уже один раз попался на такое, спасибо, больше не надо».

Пока Тагас шел по улице подальше от дома отца, он снова прокручивал в голове первые дни на земле. Он ни на секунду не расставался со своей возлюбленной, в конце концов, ради этого они и пали. О, эти закаты на пляже, дни в лесу, рассветы в полях, прогулки по узким улочкам, полночные милкшейки в пустых кафе, разговоры обо всем и ни о чем. Все было так хорошо, словно так и должно было быть, словно предначертано судьбой. Но страсть проходит и оставляет недоумение и раздражение.

Через пару месяцев Тагас и Вэллиан начали понимать, что не могут быть друг с другом. Ей нужно было отдыхать в одиночестве, заниматься своими делами, а он не мог без нее, она общалась со всеми, а он безумно ревновал, она обожала танцевать в клубах, а он — сидеть дома или гулять в безлюдных местах. Новые противоречия вспыхивали все чаще, и каждый новый день отдалял их друг от друга. Спустя год мук Тагас и Вэллиан решили расстаться. Вот так падший ангел остался ни с чем: рай закрыт, любовь сгнила, иссохла.

«You ever thought

We’re not ourselves?

‘Cause I know it well.

I’m ready now

To have a change of skin».*

Тагас остановился и поднял голову. Музыка, отдающаяся ритмичными ударами в груди, доносилась из клуба «Импульс», мимо которого он проходил. Почему-то именно музыка прорвалась в затуманенное сознание и вернула Тагаса в реальность. Ангелу захотелось зайти, хотя бы на одну эту песню. Какое-то чувство влекло его.

Оказавшись внутри, Тагас вздрогнул. Слишком громкие, долбящие звуки без спроса врывалась в уши, хаотичная толпа людей жадно поглощала пространство и воздух. Парень поморщился и отошел к бару. Он заказал себе какой-то шот, ткнув пальцем в меню, и повернулся лицом к танцполу. Так многое казалось Тагасу наигранным. Мужчины тянули за одни ниточки, девушки за другие, и все играли кого-то другого. И почему кому-то нравятся клубы?

«Look at her beauty,

You’ve never seen it».**

Песня сменилась. Тагас опрокинул шот, даже не поморщившись, и уже хотел уходить, но что-то привлекло его внимание. В центре танцпола царила другая энергия, что-то небесное. Ангел замер. Люди расступились всего на миг, но и этой секунды было достаточно. Время словно замерло. Локоны, струившиеся водопадом золота по плечам. Алые губы, обрамленные счастьем. Глаза, по сравнению с которыми блекнут все леса и изумруды. Движения тела, как у ветра, гуляющего по волнам. Легкая ткань, обнимающая кожу, что мягче любого шелка. Цветущие розы, словно растущие на руке. Казалось, если подойти поближе, можно вдохнуть их сладкий аромат.

Все хотели лишь на секунду прикоснуться к ней, но притаившаяся меж цветов змея впрыснет яд, как только чьи-то пальцы хотя бы скользнут по коже. Этот яд проберется в самое сердце, не оставляя места никому и ничему, кроме нее. Тагас схватил себя за запястье и почувствовал упругое шевеление шрама. А она его спрятала. Красиво.

Нет. Нет. Тагас бросился на улицу.

Он бежал и бежал, пока песня сверлила виски. Look at her beauty, you’ve never seen it**. Она счастлива. А раньше она так улыбалась только с ним.

Тагасу казалось, что он начинает сходить с ума. Все кружилось в голове, как песчинки в смерче. Было невыносимо тошно. Она,

растягивая губы в улыбке, взяла тонкое лезвие, подошла к нему, так плавно, как только она умела, и вспорола и без того слабые швы душевных ран.

Тагас резко остановился у какого-то переулка. Все его нутро порывалось вырваться наружу. Он подскочил к груде мешков и отбросов рядом с мусорным контейнером, и его тут же сложило пополам.

— Что, дружок, нехорошо тебе?

Тагас поднял голову и посмотрел на незнакомца мутными глазами.

— Ничего, предоставь это дядюшке Грауду.

Ангел почувствовал вспышку радостной жестокости, исходящей от этого человека, но был не в состоянии что-то сделать. Да и, если честно, не хотел.

Некто Грауд схватил Тагаса за руку, но тут же отпрянул.

— Ты что… тоже падший?

Тагас посмотрел на мужчину. У него была окладистая и совершенно нелепая борода с седой полосой посередине. Несмотря на то, что на дворе стояла ночь, половину его лица прятали темные очки. Грузное тело скрывалось в мешковатой одежде. Грауд показал предплечье, торчащее из-под неуклюже закатанного рукава пиджака. Змея.

— Меня Грауд звать.

— Тагас, — с трудом шевеля губами, ответил парень.

— А тебя за что наш батюшка выгнал?

— Не важно, — буркнул Тагас, приходя в себя. Неужели он и Вэллиан не единственные падшие? Хотя, чем же еще заниматься Люциферу.

— Действительно. Что в прошлом, то в прошлом. Ладно, что ты тут в грязи стоишь, пойдем, я тебя угощу.

И тяжелая рука бухнулась Тагасу на плечо. Он поморщился, но смолчал. Грауд повел Тагаса к себе домой. Парень даже не хотел спрашивать, что мужчина делал в этом переулке. Однако все чувства подсказывали ему, что ничего хорошего.

Грауд жил неподалеку от места, где они встретились. Это был злачный район, совершенно непригодный для жизни. В многоквартирном доме стоял шум, слившийся из криков, звонов, выстрелов, стуков и черт знает чего еще, но Грауд совершенно их игнорировал. А Тагас думал, что это он ужасно живет.

— После вас, — и мужчина с наигранной галантностью открыл дверь перед Тагасом. Тот недоверчиво покосился на Грауда. Вроде ничего плохого он не затевает. И парень вступил в темную квартиру. Легкий щелчок, и яркий белый свет залил холостяцкую берлогу. Все было завалено одеждой и каким-то мусором, но Грауда это явно не смущало. Он провел гостя на кухню и усадил на засаленный стул. Тагаса аж передернуло, но любопытство мешало ему уйти. Он чувствовал, что его ждет что-то интересное.

— А у тебя какие умения, Тагас?

— Я чувствую, чего хотят люди, и их эмоции.

— Полезно, полезно, но не так, как мой талант, — Грауд хитро улыбнулся, ожидая вопроса. Тагас вздохнул.

— И что же это за талант?

— Убеждение. Вот когда я только пал, мог максимум себе скидку в магазе выбить, а сейчас, м-м-м-м-м-м-м… Я почти приблизился к своей ангельской форме.

А вот и это интересное. Тагас внимательно посмотрел на Грауда. Не врет. Хочет заинтересовать ангела. Наверно ему очень скучно и одиноко.

— И как же?

— Рад, что ты спросил, — Грауд подорвался с места и вперевалочку подошел к холодильнику. Тагас вытянул шею, пытаясь разглядеть содержимое морозильной камеры. Как только мужчина открыл дверцу, белый свет преломился сквозь множество банок с красной жидкостью. Грауд достал два стакана, банку и поставил все на стол. Первым делом он налил гостю. Тагас начал догадываться, что это. Густые брови опустились на глаза.

— Лучшее средство от всего на свете! — Грауд восторженно поднял стакан, наполненный почти до краев. — Бессмертие, сила и спасение людей в одном стакане!

И Грауд залпом, в два глотка, осушил напиток. Грохнув стаканом о стол, он вытер рот рукой и вопросительно посмотрел на Тагаса.

— Ты чего не пьешь?

— Ты убиваешь людей?

— Э-э-э, нет. Я отправляю их души в рай, как убиенных. Они бы мне еще спасибо сказали, если бы могли, — Грауд усмехнулся. — К тому же, мы здесь из-за них. Почему бы немного не повеселиться? Ты не поверишь, какой это адреналин, эйфория, пока не попробуешь, — и Грауд пододвинул Тагасу стакан. Хорошо, что убеждение на ангела не работало.

— Пожалуй, я откажусь, — Тагас даже не притронулся к напитку, глядя на него с отвращением.

— Почему? — мужчина весело вскинул брови, но Тагас почувствовал, что внутри него вот-вот начнет клокотать ярость.

— Это кровь, да еще человеческая.

— Вот именно! Отец создал их получать все удовольствия, а нас — «служить свету». Мы хотели лишь узнать, что они делают, что заставляет их сердца трепетать, чаще биться, а наш драгоценный папочка сбросил нас к ним, да еще и наградил этим! — Грауд показал располосованную ножом змею на руке. Наверняка так пытался избавиться от нее. — Никто из падших не любит людей, все наши страдания из-за них.

Тагас в упор смотрел на собрата. Конечно, ему вовсе не нравились люди, стоит вспомнить, как он зарабатывал себе на жизнь, но такое для ангела было чересчур. Вдруг в воспоминаниях всплыло улыбающееся лицо девушки из церкви. А если бы это была она? Нет, нет, это неправильно.

— Я тоже не люблю их, но далеко не все заслуживают такой смерти. Я пойду.

— Никуда ты не пойдешь, — Грауд вскочил вслед за вставшим Тагасом. Вот и разверзлась пучина. — Что, думаешь, ты лучше меня?! Думаешь, пощадил людишек, и теперь папочка тебя простит?!

Хозяин квартиры начал наступать на Тагаса. Парень попятился, лихорадочно продумывая пути отступления.

— Ты даже большое ничтожество, чем я думал. Ничем не лучше людей. Что ж, значит, сегодня мой счастливый день, — мужчина осклабился и взял со стола нож.

Пав, ангелы все еще могут жить вечно, но перестают быть бессмертными, и Тагас прекрасно это знал. Ему ничего не оставалось, как пятиться назад. Он оглянулся на долю секунды, но этого хватило, чтобы разглядеть обстановку. Среди гор хлама и одежды стоял огромный аквариум с мутной водой и заплесневевшим стеклом.

— Грауд, я не хочу драться, — Тагас примирительно поднял руки и продолжал отходить назад. Мужчина, ухмыльнувшись, крутанул нож в руке. Вспышка света уколола угрозой, и неожиданная жертва лишь понадеялась, что других уколов не последует.

Уперевшись спиной в холодное стекло, Тагас подскочил, в секунду оказался с другой стороны аквариума и, приложив все силы, опрокинул его.

— Черт! — нож мягко упал в одежду, устилающую пол, а Грауд подпер тяжелый водоем плечом и откашливался от плесневелой воды, заливающей его. Воспользовавшись временным замешательством, Тагас выскочил из квартиры и побежал к лестнице.

Выйдя из дома, ангел рванул, что есть сил. Оказавшись на безопасном от дома расстоянии, Тагас выдохнул. Вот так денечек выдался. Но возвращаться в пустую, пропахшую алкоголем квартиру все равно не хотелось.

Он шел по темным, почти не освещенным улицам, хмурился и думал о своем: рае, падших и том, что даже ангелы бывают хуже людей. Пожалуй, история с Граудом чему-то да научила его.

Шаги отражались эхом от высоких домов. Если бы кто-то его увидел сейчас, наверняка принял бы за маньяка.

— О, Господи, ангел! Слава богу, я спасена!

Тагас вздрогнул. Он никак не ожидал услышать такой пронзительный крик, полный страха и ужаса, в пустом ночном переулке. Парень обернулся. К нему приближалась тень. Девушка громко и тяжело дышала, темные полосы тянулись от глаз и размазывались по всему лицу. Одежда висела наперекосяк, а темные полупрозрачные колготки все были порваны.

— У тебя все в порядке? — Тагас чувствовал, что незнакомке очень страшно и плохо, она ничего не понимает. Девушка подскочила к ангелу и крепко обняла его. Прижавшись к его груди она разрыдалась от испуга. Тагас замер на секунду и, медленно подняв руки, положил их девушке на спину.

— Как тебя зовут?

— Меня…меня зовут Вика. А вы ангел, правда?

— Что? — Тагас со смешанными чувствами смотрел вперед поверх головы девушки. Между домами был виден узкий прямоугольник дороги. По ней беспрерывным потоком лились красные и желтые огни.

— У вас белые крылья, такие яркие. Я только их в темноте видела! Помогите мне, пожалуйста!

Тагас отстранил Викторию и внимательно посмотрел на нее. Сквозь расширенные зрачки проглядывала испуганная душа.

— Что с тобой стряслось?

— Я была у друзей и…и мы играли в таблетную рулетку…

— Погоди, погоди. Во что?

— Мой… друг положил всякие таблетки в разные секторы тарелки, а мы крутили ее и принимали то, что нам выпадало. Я крутила три раза, — Виктория только немного успокоилась, как снова разрыдалась.

— Так, ладно. Ты помнишь, что там было?

— Я… нет, нет, мы не должны были знать, такие правила… О, Господи, — колени девушки подогнулись, и Тагас едва успел ее подхватить. Виктория забилась в истерике. — Дома! Они хотят меня погрести заживо! Они нависают надо мной! О, Господи, я сейчас умру!

Тагас хотел уже уверить Викторию, что дома стоят на месте, но вместо этого он сказал:

— Видишь мои крылья? Они защитят тебя и не дадут в обиду. Ты в безопасности, — Тагас обнял девушку. Она, всхлипывая, обвила ангела за шею. — Пойдем со мной, я позвоню нужным людям. Они помогут тебе.

— Тоже ангелы?

— Почти. Они работают на Бога.

Помогая Виктории вставать, Тагас набрал скорую и попросил приехать как можно скорее. Пока парень ждал бригаду, он дважды отговорил девушку бросаться под машины. Он не стал объяснять Виктории, что за ней не гоняться страшные монстры, но как-то чувствовал, чтó‎ нужно говорить, чтобы девушка успокоилась и осталась рядом с ним на тротуаре. Впервые дар Тагаса кого-то спас.

Когда скорая приехала и двое врачей стали осматривать Викторию, к стоящему поодаль Тагасу подошел водитель. Худой мужчина в мешковатой форме с закатанными рукавами поправил норовившие сползти с носа прямоугольные очки. Он с уставшим видом достал тонкие сигареты в коричневом пергаменте и медленно закурил.

— Очередной психоз, вызванный влиянием психоактивных веществ. Ты бы знал, сколько таких мы повидали в этом районе, — мужчина грустно покачал головой. — Какой-то новый наркотик приводит к приступам паники, вызывает галлюцинации и психозы. Этих ребят почти невозможно успокоить. Всё норовят убиться. Как ты это сделал?

Тагас медленно повернулся мужчине. В немного грустных глазах мелькнул живой интерес.

— Я просто говорил с ней.

— Поразительно. И ты нигде этому не обучался?

— Этому можно обучиться?

— На каких-нибудь курсах по психологии, например.

Тагас отрицательно покачал головой.

— Значит, дар, ха. Возьми-ка. Скажи, что от Флиона. Твой талант пригодится им, — и водитель побрел к машине, уже скрывшей в себе двух врачей и девушку с капельницей.

«Какое знакомое имя», — подумал Тагас, глядя на визитку. Горячая линия «Спасение». Парень перевернул ее. Часть номера была заклеена кусочком малярного скотча. На нем мелким аккуратным шрифтом были выведены цифры. Тагас из интереса достал телефон и, встав под фонарь, набрал темнеющий на желтоватом фоне номер.

— Горячая линия «Спасения», номер для персонала, меня зовут Лина. Чем могу помочь?

— Здравствуйте, Лина, я Тагас. Мне вашу визитку передал Флион.

— А, наш ангел-хранитель. Он всегда находит для нас новых спасителей. Очень приятно познакомиться, Тагас.

«Ангел, говорите?» — про себя усмехнулся Тагас. Кажется, они пересекались один раз в раю. Но на руке Флиона не было змеи. Может, Тагасу показалось, а девушка на том конце просто так выразилась?

— Если Флион дал вам визитку, значит, вы уже спасли чью-то жизнь.

— Я говорил с девушкой под наркотиками, пока не приехала скорая, ничего такого.

— И тем не менее, вы спасли жизнь. Не важно, какую, любая ценна. Если Флион дал вам визитку, значит, он разглядел в вас спасителя. Кто, кто, а Флион еще ни разу не ошибался. Приходите к нам завтра в офис, я покажу, как мы работаем, познакомлю с командой. Утром скину вам сообщение с адресом. Никакого давления, просто посмóтрите. Что скажете? Договорились?

— Просто посмотреть? Хорошо, я приеду.

— Увидимся завтра. До свидания.

— До свидания.

Вешая трубку, Тагас уже знал, что завтра он согласится и примет эту работу. Он почувствовал что-то такое в голосе Лины, какую-то силу, энергию, и ему самому захотелось ее обрести. Все это время на земле он метался, как в клетке, озлобленный, бессильный, но, говоря с Линой, он почувствовал что-то другое, что-то сильнее, чище и приятней. Тагас никогда не думал, что сможет чувствовать себя так хорошо, помогая людям, ведь парень никогда этого не делал, даже больше, он все время поступал наоборот.

Тагас поднял визитку выше к свету, чтобы получше разглядеть ее. Рукав рубашки сполз вниз, обнажая чистую кожу. Парень замер. Он закрыл руку тканью и вновь открыл, повертел запястьем в разные стороны, но змеи не было. Она исчезла. Тагас стоял в замешательстве, а затем улыбнулся. Все это время змеей был он сам. В кожу впивались клыки растерянности и страха и впрыскивали гнев, ненависть и грусть.

Парень поднял голову. Темное небо было укутано серой пеленой облаков, напоминавших о доме. Тагас отвернулся и пошел к дороге, вытягивая правую руку в поток машин. Все-таки ему больше нравились звезды.

Примечания
* — «Ты когда-нибудь думал,
Что мы сами не свои?
Потому что я-то прекрасно это знаю.
И теперь я готов
Вылезти из этой кожи».

** — «Посмотри на ее красоту,
Ты никогда ее не видел».