Записки алхимика

Тяжелое свинцовое море простиралось до самого горизонта. Вид этот уже порядком поднадоел. Какую зиму подряд он любуется им? Со счету уже сбился. Молодой человек со светлыми волосами, по имени Сал, выпустил дым изо рта, с силой вогнал лопату в землю, едва припорошенную свежим снегом, и оперся о дерево.

Зимой город Хоринис был единственным местом на одноименном острове, где можно было хоть что-то заработать. Лендлорды и фермеры избавлялись от самых ненужных рабочих, но Сал всегда уходил сам, еще осенью, едва собирали урожай и получали заработанное за лето золото.

Двадцать четыре года… Не думал он, что доживет до этих лет… Точнее, что он вообще никак не продвинется в своей жизни.

Как был он в шестнадцать лет бродягой, перебивавшимся случайными заработками, так им и остался. Никакого продвижения, никакого прогресса.

Единственным его увлечением были травы. Он знал практически все виды зелени, произрастающие на острове. Он летами выходил все леса в поисках чего-то нового и необычного. Самые интересные экземпляры он притаскивал в город и продавал с рук любителям алхимии, которыми Хоринис славился со времен своего основания. На всякий мусор вроде огненной крапивы он даже не смотрел. Как он понял потом, ошибался. Редкую травку вроде царского щавеля брали лишь два человека в городе – алхимики Рубеус и Константино. Прочим же был необходим как раз «мусор», мелочевка, не имевшая никакого значения для ценителя. Все нуждались в лечении, а не в труде травника, прошедшего пол-острова ради помятого корешка. И это раздражало Сала…

Он прихлопнул землю лопатой. Теперь в дело должен вступить дряхлый маг огня, еле передвигавшийся по белому свету; но почему-то именно его всегда звали, когда очередной бродяга нуждался в отпевании. Видимо, ни на что более этот слуга Инноса способен не был.

Сал присел на упавшее дерево и достал из поясной сумки сильно потрепанный свиток. Это было его главным богатством. Алфавит…

Он не умел читать. Ну как не умел – он учился. Он знал, как читается каждая буква, как она произносится, как она начертается на бумаге, но складывать из букв слоги, а вслед за ними и слова у Саландрила получалось крайне плохо.

Дойдя до буквы «о», Сал услыхал, что старик-маг закончил читать молитву.

Душа еще одного бродяги упокоена. Сал не знал, как его звали. Ему это было неинтересно. Скольких их, подавшихся работать на королевские рудники и не вернувшихся домой, на материк, где шла война, он повидал? Не поддавалось подсчету.

Сал никогда не стремился идти работать в Миненталь. Знал, что почти всегда это путь в один конец. Платили там много, да. Но за пределы рабочей зоны, территории около шахты, не выпускали неделями, заставляли работать с рассвета до заката с небольшими перерывами. Однозначно, Салу это не нравилось.

Работа на сегодня закончена. Маг огня брезгливо протянул шесть монет. Сал принял их с не менее презрительным выражением лица. Никогда он их не любил, этих зажравшихся кретинов в красных мантиях, возомнивших себя посланниками бога на земле. А есть ли он, этот самый Иннос? Лично для себя Сал давал однозначный ответ – нет, не существует. Иначе его жизнь сложилась бы по-другому.

Трое бедняков, подрабатывающих копателями могил, пошли обратно в Хоринис. По дороге назад, как обычно, выпили какого-то поганого самогона, угостили Сала, тот не отказался – один черт, заработать на нормальную выпивку у него не получалось.

Он жил в Хоринисе, снимая койку в доме у негритянки Эдды и ее мужа. Это было самое дешевое жилье в городе, которое он смог найти. Впрочем, дешевизной там и не пахло, по крайней мере, в планах хозяина дома. Но Сал мог давать только десяток золотых в неделю, и то иногда задерживался с платой. Кажется, сегодня был день платы. Сал отогнал от себя неприятные мысли. Денег не было.

Но неприятности все же ждали его, причем достаточно крупные. Муж Эдды, огромный негр, по имени Саттон, колол во дворе дрова. Заметив постояльца, он выпрямился и двинулся навстречу Салу.

- Слушай, когда деньги будут?

- Я на той неделе платил.

- Да? А на этой?

Сала очень раздражал Саттон. В отличие от своей жены, милой тихони, он был настоящим зверем, готовым за кусок металла порезать любого на куски. При этом, на удивление, он мнил себя истинным верующим, регулярно совершал походы в часовню у монастыря Инноса, совершал пожертвования. Сала всегда удивляло это противоречие в характере его домохозяина. Даже сейчас подле него стояла маленькая статуэтка Инноса. Салу стало противно. Большего лицемерия он не видал еще нигде. Богомолец-вышибала, расскажешь кому, не поверят.

- Нет пока золота.

Саттон поставил колун возле чурбана и, покачиваясь на ходу, направился к постояльцу, шумно втягивая в себя воздух.

- Значит, на вино золото у тебя есть…

Чертов негр! Учуял же.

- Это меня угостили…

- Кому ты лгать вздумал! – Саттон распрямил плечи и попытался схватить Сала.

Но тот не сплоховал – откинул руку. Второй показал, что может ударить. Саттон завопил:

- Ты кем себя возомнил? А ты кто вообще? Ты смеешь лгать? Как ты будешь отвечать перед Инносом?

- Да пошел ты … Со своим Инносом, - уставший Сал уже не контролировал свои слова. Извиняться он даже не думал – не хотелось унижаться перед незнамо кем себя возомнившим обитателем городского дна.

На удивление, Саттон не ударил, и даже не сказал ничего. Просто резко бросился в дом, изнутри раздались голоса, удивленный, женский, и раздраженный, мужской, шум, потом негр показался в двери с грудой вещей, принадлежавших Салу, которые были немедленно брошены в самую грязь.

Тут же Саттон захлопнул дверь.

Сал медленно принялся подбирать вещи с земли – благо, их было немного. Черт, небольшого кошелька, спрятанного в груде тряпья, не было. Сволочь. Конечно, там было от силы монет пять, но все равно обидно. Урод...

Сал терпеть не мог, когда его обманывали. А терпеть в этом случае он уж тем более собирался. Тяжело вздохнув, он взялся за ручку колуна, выдернул вместе с ним чурку из земли, поставил на место и левой рукой достал топор. В правую же взял полено потолще.

Стеклянные окна были редкостью в городе, но у Саттона было одно такое. Несмотря на все недостатки, у этого громилы были весьма неплохие руки, и работать он умел. К сожалению, всему мешал дерьмовый характер.

Стекло со звоном вылетело из рамы. Из дома понеслась ругань. Верующий, мать его…

Саттон выскочил из дома с кухонным ножом в руке. Удар обухом топора в живот согнул негра, а удар коленом по лицу отшвырнул его на землю. Сал выкинул колун в сторону и принялся ногами забивать Саттона в землю. Удар, удар, по лицу негра брызнула кровь, он закрывался руками, пытаясь защититься от налетевшего постояльца.

- Тварь!

- Уймись! – откуда-то сзади выскочила Эдда, жена Саттона, оттолкнула Сала. – Уймись, дурак! Ты что делаешь?!

Сал бросил на нее бешеный взгляд, плюнул на тело негра и, подняв с земли колун и свои вещи, двинулся прочь.

Деваться было некуда. Жрать хотелось просто невыносимо. Денег не было. Оставалась только куча тряпья, которое не продашь даже за пару монет. Впрочем, колун вполне мог подойти…

***

На следующий день в город пришла совсем уж отвратная погода. Ветер с моря сдувал все, по воздуху пролетал противный липкий снег с дождем. Для Сала, поселившегося в пещере неподалеку от города, наступили плохие времена.

На проданные сушеные травы он выручил десяток золотых и решил поесть. Голод уничтожал его. Талантом к охоте Сал никогда не обладал. Приходилось есть пожухлую траву, какие-то странные грибы, произраставшие в пещере, ловить крыс. И каждый день он вынуждеен был ходить в город, просить подаяния у храма, торговать найденным на свалках хламом, в общем, вести жизнь последнего бродяги. Вернуться на ферму, где он проводил лета, он не мог – зимой работы никогда не было, а нахлебников там не любили. Да и наверняка местные помнили, как в последний день пребывания он набил пару высокопоставленных на ферме рож за нелицеприятные слова.

Одним словом, возвращаться не было ни желания, ни возможности.

Прошла неделя с избиения Саттона. Говорили, что он еще не оправился. Черт с ним. Сал стянул с головы капюшон и вошел в трактир. Днем он обычно пустовал, лишь за стойкой скучал молодой хозяин Кардиф.

Пол из сосновых досок противно скрипнул под ногами. Кардиф поднял глаза.

- Чего тебе?

- Пива налей, - травник положил на деревянную поверхность три потертых монеты.

Пока трактирщик возился с бочонком застарелого напитка (свежий он на бродягу тратить не хотел), Сал разглядывал стойку. На ней ничего не изменилось. Разве что в глубокой миске валялось всего несколько золотых. Дела с наступлением зимы шли плохо не только у травника. Практически у всех наемных работников. Корабли заходили в порт достаточно редко, торговля практически остановилась. Портовый район будто бы вымирал.

Впрочем, он и так не процветал… Хорошо устроились только люди из верхнего и ремесленного кварталов, которые могли обеспечить себя заработком на протяжении всего календарного года, не обращая внимания на время года. Рудники в Минентале вполне неплохо набивали кошельки наиболее удачливых дельцов. Люди помельче обрабатывали металл или торговали едой на рыночной площади. Разгрузка кораблей и обслуга порта кормили тех, кто жил внизу города. Бродяги же вроде Сала вообще существовали на не пойми какие гроши.

Вскоре тишину трактира нарушило появление довольно скромно одетого парня. По виду ему было лет девятнадцать. Многие уже к этому времени обзавестись семьей успевали, а этот явно перебивался мелочевкой на дне города, правда, уровня на два-три выше, чем у Сала.

Вошедший заказал вина с пивом и принялся говорить с трактирщиком. Впрочем, получилась не беседа, а некое подобие монолога.

Сал прислушался.

- Да из колонии сбежали…

- Опять? Сколько? – Кардиф попытался изобразить заинтересованность. Выходило у него это с большим трудом.

- Человек десять вроде. Теперь не пойми где бродят. Обязательно ведь в город припрутся.

Парень, которого звали Мигель, отхлебнул пива из поданной ему Кардифом кружки.

- И так жизнь не очень…

- А ты где работаешь? – неожиданно для себя спросил Сал.

- У Игнаца, алхимика. Помогаю ему по всякой мелочевке.

- Да? – Сал выпрямился на табурете. – И как? Интересная работа?

Мигель недоуменно посмотрел на соседа, одетого в грязное рванье.

- Тебе зачем?

- Немного интересуюсь…

- Редкий случай… Выпьем?

Мигель заказал еще кружку пива. Постепенно они разговорились. Мигель второй год батрачил на алхимика Игнаца, имени которого Салу до сей поры слышать не доводилось, несмотря на небольшой размер Хориниса. И они оба были увлекающимися алхимией людьми. Мигель рассказал о том, как на самом деле производят и чем занимаются алхимики, о своих буднях ученика. Сал в свою очередь кратко поведал о своих навыках травника, дал пару весьма дельных советов потомственному горожанину Мигелю. Потом поговорили о городе, об обнаглевшей городской страже. Был уже полдень, когда пришла пора расходиться.

- Говорят, маги на острове что-то затевают, - вдруг сказал порядком опьяненный Мигель. Несмотря на одолевший его хмель, говорил он весьма четко, правда, делал длиннющие паузы между фразами.

- То есть?

- Игнац вчера ходил в Верхний квартал. Пришел вдрызг пьяный, - Мигель задумчиво поболтал кружной с пивом. – Судя по тому, что рассказывал ему на званом вечере маг Горакс, то в течение двух-трех месяцев должны прибыть маги Воды с материка.

- Зачем?

- Ты меня спрашиваешь? Игнац разговорчив только по пьяни, в остальное время он обычно молчит да указания раздает. Сегодня, правда, он меня отпустил. Сказал, что пойдет в монастырь за чем-то, но я думаю, опять намагичить что-то решил. Он такой…

- А как вообще быть им, алхимиком-то?

- Честно говоря, пока не знаю. Мне Игнац показал пару зелий как варить, но, думаю, это так, чтобы я с бОльшим усердием работал. Если действительно хочешь научится алхимиии, то лучше иди к Константино в ученики, правда, место это занято – там Сильвер сейчас обучается.

- Ты, я смотрю, знаешь про весь город.

Мигель махнул рукой.

- Чушь, у нас город хоть и не маленький, но явно не Венгард. Вот он большой… Просто все алхимики друг друга по каким-то делам знают, мастеров мало, все хранят секреты, как будто это тайна великая, - новоявленный приятель снова отпил из кружки. – Вот я думаю, если бы все работали сообща, куда бы больше добились. Как в Гельдерне…

- Гельдерне?

- О да… Я в книжке по истории Миртаны про него читал. Говорят, мировая столица алхимии! Я бы хотел туда попасть, - Мигель мечтательно уставился в грязную дощатую стенку трактира. – Представляешь, говорят, там есть целая библиотека, где рецепты зелий… Вот бы туда…

- Я вообще ни одного рецепта в глаза не видал.

- Серьезно? Это надо исправить. Слушай, тебя представить Игнацу?

- Не надо. А можно поглядеть какую-нибудь книгу по алхимии.

- Да без проблем, пошли!

Они поднялись и вышли на улицу. Правда, Мигель забыл заплатить, так что пришлось вернуться. К изумлению Сала, направлялись они не в квартал ремесленников, а куда-то на юг, в самую отдаленную часть Портового квартала.

Пара грязных переулков, заваленных почерневшим от сажи из печных труб снегом. Сал поглубже натянул капюшон. Ему совсем не хотелось, чтобы его узнали дружки Саттона.

Дом странного алхимика находился в самой глубине города – неудивительно, что Сал никогда раньше не был в этом районе. Рядом с ним расположилась целая лесопилка – доски навалом лежали у стен, на свежем снегу уже были опилки. Пара рабочих нудно окаривали бревна топорами.

- Алхимику нравиться жить здесь? – с удивлением спросил травник.

- Нет, - Мигель махнул рукой. – Просто он ни черта не зарабатывает, а этот домик достался ему по наследству от…, - он задумчиво почесал затылок. – От какого-то троюродного дядюшки, скончавшегося бездетным лет двадцать назад. Вроде так. Сюда.

Темная дверь была заперта на порядком проржавевший замок.

Они вошли в темный дом алхимика. Сал непроизвольно вздрогнул – увидеть человеческий скелет у самой двери он никак не ожидал. Мигель торопливо затолкал приятеля внутрь.

- Книга вон, на пюпитре. Пальцами только не маслай сильно, хорошо?

Сам же помощник алхимика, не сняв сапоги, рухнул на кровать, застеленную старой соломой. Заснул он в мгновение ока.

Травник хмыкнул. Но потом он увидел то, зачем пришел.

Сал, затаив дыхание, подошел к закрытой книге в тяжелом переплете, покоящейся на старом пюпитре.. Она была старой потрепанной, от нее буквально веяло древностью. Древностью и мудростью.

Сал открыл на случайной странице. Обомлел. Ягода гоблина, драконий корень… Детальные иллюстрации, сделанные умелым художником с наилучших экземпляров растений.

То, что он любил. Нет, этому явно стоило посвятить всю свою жизнь. И, наверно, с помощью этого можно было выкарабкаться из пропасти.

Главное, только захотеть… Он закрыл книгу, снял ее с пюпитра и, на цыпочках, стараясь не разбудить пьяного Мигеля, пошел к себе в пещеру. Пока не стемнело, стоило ознакомиться с рецептами…