Записки автохтона. Операция "Гранта".

Это заголовок фотоотчёта, посвящённого итогам первого сезона Городецкой археологической экспедиции, в которой посчастливилось работать Сорокину.

В конце первого курса начали выбирать место обязательной археологической практики, наводили справки, строили планы.

- Ехать надо только к Янину, в Новгород Великий, там истоки, там находки мирового уровня, грамоты берестяные..

- Климат неважный, почва болотистая, комары. И вода в Волховехолодная. Для карьеры, конечно, лучше Янина нет, но если сочетать приятное с полезным, то в Крым. Херсонес или Боспор Киммерийский. Тепло, море, виноград, когда ты ещё к морю бесплатно съездишь?

- Когда приказ нам даст товарищ Сталин и первый маршал в бой нас поведёт, тогда все поедем бесплатно мыть сапоги в Персидском заливе, как раз через Иран кратчайший путь Афанасий Никитин разведал. Надо на Волгу, в низовья пробираться, Орду копать… Или с Гумилёвым хазарский Итиль …

Итиль нежданно трансформировался в общий фитиль, который все получили внезапно, в мае ознакомили с приказом о создании отдельного отряда и обязали всех первокурсников проходить практику только в Городце. Раскол и уныние.

Сорокина звали домой дела. Отец - педагог за 56 дней законного летнего отпуска успевал перевернуть горы. В своём доме работа есть всегда, отец каждый год зимой планировал – предвкушал ремонтные летние улучшения, копил деньги, искал – доставал – покупал стройматериалы. Отпуск у отца начинался с 1 июля, к этому сроку он ждал старшего сына с растущим аппетитом: баню перебрать, пол в хлеву заменить, в гараже яму кирпичом обложить, фронтон дома покрасить, веранду отгородить, пол, потолок собрать, мебель расставить- переставить, за ягодами женщин в лес вывозить, грибы искать, водопровод чинить, канавы копать, на лесопилке поработать, доски погрузить, разгрузить, сложить, рассортировать, закрыть, на будущий год приготовить….Следую- щим летом из армии придёт средний, подрастёт младший и можно начать строить капи- тальный пристрой, расширять жилплощадь.

В конце июля Сорокин - студент вырвался из этого колеса и уехал на практику, по-том «картошка», потом учёба. Прибыв в Городец по Волге (час на «Ракете» от Нижнего), он попал в сказку. Жили в доме графини Паниной, улица Александра Невского, копали на Пржевальского, гуляли по Рублёва… Волга под ногами, остатки вала, кампания чудная – лепота!

Городец основан в 1152 году, только на 5 лет младше Москвы, культурный слой больше метра, находки каждый день, каждый вечер посиделки во дворе, песни, но только сами, никаких магнитофонов, старшекурсник с гитарой: « А мне ни разу не привиделся во снах далёкий Запад, коварный синий Запад…», «Мама, мама, это я дежурю, я дежурный по апрелю..», «У Геркулесовых столбов лежит моя дорога, у Геркулесовых столбов, где плавалОдиссей…», «Атланты держат небо на каменных руках..», «Виноградную косточ-ку в тёплую землю зарою..», махорочный дымок самокрутки, августовская тёплая темень.

Друзья уже отработали в июле, Шура с родителями едет по путёвке в Карелию, Василий уехал к родителям в Венгрию (у него отец – старший мастер авиазавода по аэродромному обслуживанию и гарантийному сопровождению МиГов, работал во всех странах соцлагеря , есть фотография : Борис Фёдорович Фадеев здороваетсяс Леонидом Ильичём Брежневым на аэродроме в болгарской Варне), но Сорокину некогда скучать- тосковать, он вошёл в процесс как нож в ножны.

Работа нетрудная, неторопливая и очень интересная. Раскоп разбит на квадраты, на углу раскопа нивелир – замерить глубину залегания всех значимых находок, не копать, а «снимать» по пол-штыка, грунт с каждой лопаты на отвале девочки просматривают, крупные предметы в земле кисточками разметают, самая прилежная археологиня ведёт послойный план раскопа – отмечает все находки на глубине, например, «минус 70 санти-метров». Всё это действо с 7-00 до 14-00 с перерывом на чай с хлебом и повидлом, потом обед, потом личное время. Кормят бесплатно в счёт зарплаты, варят сами, продукты из магазинов и с рынка. Сорокин изумился, когда в конце, после «завала», получил ещё 46 рублей на руки.

Главная ценность – подлинность, историю студенты буквально держали в руках, сплошной слой угля и золы – 1237 год, Батый, чёрная полоса всех русских городов. Стрелы, ножи, керамика(осколки), остатки обгорелых срубов, пластины металла, кости. Суббота- воскресение выходные, большинство уезжает, Сорокину некуда и некогда, он занят по хозяйству: инструмент ремонтирует, носилки сколачивает, воду носит – керамику отмывать, продукты тащит, обед готовит, книги умные читает, наслаждается жизнью.

Конец августа, завал раскопа, «отвал» сезона, клятвы, слёзы и лобзания. Старше-курсник с гитарой оказался членом профкома, Сорокин получил место в общежитии ист-фила, 500 метров за «Нижегородским» универсамом, четырёхэтажное старое здание, 160 мест, из них мужских 40. Тут же комнаты семейных, аспиранты, молодые кандидаты наук в ожидании отдельной квартиры. Система коридорная, «мужской» этаж второй, на этаже туалет с умывальниками, душ в подвале один на всех, кухня на первом этаже, тоже одна, комната на шесть коек. В бытовом плане - ужас, но близко, 800 метров пешком до учёбы. В духовном – прелесть, «чужие здесь не ходят», все курсы и специальности истфила перемешались, включая загадочных туркменов – «целевиков».

Тут же подоспела «картошка», Сорокин по инерции обрадовался, а зря. Вторая (она же последняя для него) картошка оказалась скучной. В автобусе выяснилось, что поло-вины группы нет, включая умного Шуру. Оказалось, что освобождение от «картошки» легко получить смышлёному студенту даже без медсправки: стройотряд, экспедиция, ремонт помещений в Университете или на факультете, ремонт в общежитиях, работа в приёмной комиссии(!) летом и т.п. Поля всё те же, а людей и энтузиазма заметно поуба-вилось, нет прелести новизны и беспричинной радости от естественного процесса тече-ния жизни. Видимо, возраст (или опыт).

После картошки случился слёт участников ГАЭ, нельзя пропустить, летние порхания перешли в осенне – зимнюю рутину: обработка материалов, атрибуция находок, научный отчёт о результатах.

Понятно, почему среди археологов преобладают женщины: кропотливость, вни-мательность, усидчивость, тщательность, сосредоточенность и скрупулёзность. Сорокину предложили писать курсовую по археологии, выделили тему «с перспективой», часть из общих исследований, но работа не пошла, его задница оказалась недостаточно каменной, чтобы неотрывно сидеть в подвале и набирать материал «сразу на диплом».

Выяснилось, что в Городце уже копали, но давно. Знакомясь с отчётами предшест- веников, Сорокин наткнулся на описание ознакомительного шурфа – разреза старинных укреплений города - рва и вала. Там были размеры и Сорокина снова унесло от рутины в сторону. Он решил определить число жителей Городца на момент строительства через объёмземляных работ. Размеры рва были известны, он имел форму неправильной трапеции, длина рва известна примерно (концами ров и вал упирался в обрыв над Волгой и за 800 лет береговой откос существенно осыпался). Выкопанные кубометры грунта делим на выработку одного землекопа и получаем количество человеко- дней…

Руководитель экспедиции, милая женщина, только рукой махнула, услышав о таком повороте темы курсовой работы. Сорокин принял это за согласие и сменил подвал на библиотеку. Он уже понимал, что любое честное исследование ветвится с намерением уклониться от генеральной линии, но только теперь начал осознавать степень своего невежества. Он перелопатил горы научной и популярной литературы по фортификации, изучал средневековую архитектуру, искал аналоги в стране и мире – всё мимо, всё не то, списать не у кого, придётся считать самому. Сорокин перешёл к специальной литературе по строительству, нашёл нормы выработки для землекопа при строительстве Николаевс- кой железной дороги (2 сажени в день), зачем- то уменьшил их вдвое и получил искомый результат – 10.000 человеко- дней на земляные работы, разделил на 200 дней (условный строительный сезон для земляных работ в средней полосе современной России) и заявил, что на строительстве Городца работало 500 человек в день!

На весенней конференции археологов сообщение восторга не вызвало, въедливые копатели указали на шаткость доказательств и многочисленные неочевидности рассуж-дений : в летописи указан год основания «крепостцы», датировка вала неизвестна, тита-нический труд вполне мог растянуться на несколько лет; кроме земляных работ необхо-димо учитывать и чисто строительные; землекопы вряд ли относятся к населению города, скорее всего их сгоняли с окрестных марийско- мордовских земель, именно так Юрий Долгорукий начинал строить Москву; цифра круглая, но не имеет ценности, сравнить не с чем, сопоставить нет возможности, проблема учёта численности населения Владимиро- Суздальского княжества XII - XIII веков перед наукой не стоит ввиду отсутствия факто-логической базы.

Курсовую, впрочем, зачли, похвалили за оригинальность подхода и в качестве утешительного приза Сорокина включили в состав группы, выезжающей в сентябре на раскопки в Среднюю Азию, освободив от картошки. В сентябре 1979 годаувлечение археологией было оставлено среди барханов пустыни Кызыл – Кум.

Месяц в Средней Азии прошёл замечательно. Экспедиция академическая, москов-ская, возглавляла её доктор наук, обеспечение и финансирование очень солидное. На вокзале Нукуса группу встретил бортовой грузовик «ГАЗ-66» с тентом, три часа ехали по шоссе, потом ещё три по такырам. Десятокбольших палаток, несколько маленьких, водовозка, завхоз, повар, работа с 7-00 до 11-00 и с 16-00 до 19-00. Днём жара за 40 градусов, завхоз выдал раскладушку и «академический» черный спальник, горячий, как утюг. Сорокин вечером лёг на него, а ночью проснулся от холода и понял, что такое резко континентальный сухой климат, перепад температур до 40 градусов в течение суток.

Место раскопок определили по аэрофотосъёмкам, с воздуха старые арыки хорошо заметны как длинные прямые линии, гораздо темнее окружающей почвы. Где арыки пересекаются или собираются – там раньше была вода, жизнь и селение. На этом месте разбили лагерь и начали раскопки, причём уже в апреле, сезон длинный, группа ниже-городских студентов его закончила в начале октября. Работа труднее, чем в Городце, почва тяжёлая, спёкшаяся глина поддаётся только кирке и кайлу, находок мало, но зато культурный слой тоньше и заваливать раскоп не надо: «за зиму барханы всё закроют».

Сорокин работы не боялся, сухую жару переносил хорошо, подсох, почернел, нагляделся ясными (ни одной тучки) ночами на огромные, с кулак, звёзды, наелся дынь на всю оставшуюся жизнь и убедился в том, что это место не для него, всё было чужим. На этой земле можно было служить, приезжать, воевать, но жить здесь Сорокин смог бы только по приговору народного суда под страхом расстрела из танковой пушки.

Дело не в пустыне и не в климате. На машине в выходные выезжали на экскурсии, были в Ургенче, Хиве, потом долго ждали авиарейса в Нукусе -нет, не своё, не родное. Советская власть пыталась европеизировать хотя бы крупные города, строились много-этажные здания, проспекты, стадионы, театры, музеи – жители обтекали эти места, как песок проносится сквозь бетонный буквы «Слава КПСС!» на обочине дороги.

В роскошном музее Нукуса три часа они были единственными посетителями, экскурсию проводил сам Савицкий, «каракалпакский Третьяков», спрятавший среди песков и самумов лучшую коллекцию картин художников русского авангарда. Неиску-шённого в искусстве Сорокина трепетное придыхание более продвинутых товарищей и подруг не впечатлило, но перед Нюренбергом он встал надолго. Потом с оглядкой показа-ли запасники, Сорокин понимал, от кого это спрятано, но не понимал, для кого. В сосед-нем зале образцы традиционного азиатского искусства – арабески -мотивировались пол-ным запретом ислама на изображение живых существ. Мусульмане не должны рисовать людей – а музейщик ждёт толпы зрителей, пришедших посмотреть на запретное?

Главное понимание пришло постепенно, но оформилось чётко: археология бес-конечно уточняет, детализирует уже известное, она мелочна. Чрезмерная деталировка всех сторон исторического процесса затушёвывает перспективу, находка новой пряжки или детской игрушки (глиняный верблюжонок) подаётся как открытие мирового уровня.

Это мнение укрепилось после более тесного знакомства с академическими учёными и расшифровки случайных отрывков из их разговоров (студенты, как зэки у Солженицына, слышат всё, что им не положено слышать).

К сожалению, тогда Сорокин был лишён возможности посмотреть кино про Индиану Джонса и ничего не слышал об Аркаиме.