Записки барона: как был повержен Дракон-Тролль

Записки сии начинаю в славный, хоть и слегка помятый похмельем, первый день нашей великой экспедиции. Но дабы повествование обрело должную красоту (как лицо моей супруги, когда она не видит, как я подкладываю себе третий кусок пирога), начну с предыстории, столь же важной, как правильная застежка на рыцарских шоссах.

Итак, сидели мы в моем родовом замке, известном в простонародье как "Гнездо Всей Хуйни" – имя, данное неспроста, ибо только здесь можно найти все, от потерянной подковы до философского камня (правда, последний чаще всего оказывается просто причудливой галькой). Пили добротное пиво, уплетали сочное жаркое – кабана, собственноручно поверженного мной на прошлой неделе в схватке столь эпической, что о ней стоит рассказать отдельно, но позже. В общем, царила атмосфера благородства и гастрономического блаженства.

Внезапно, как гром среди ясного неба (или как моя супруга, заставшая меня ночью за поеданием паштета), в зал вкатился гонец. Одет он был в цвета столь кричащие – красно-желтые, – что мои верные псы заскулили и спрятались под стол, приняв его, видимо, за разъяренного попугая-людоеда. Гонец прочистил горло звуком, напоминающим скрежет телеги по булыжнику, развернул свиток и возвестил:

– Послание доблестному сэру Гарольду Всей Хуйни от Его Высочества Гильмонда Третьего! Вашего сюзерена, стало быть!

Тут он сделал паузу, видимо, ожидая, чтобы все встали. Мы же, будучи людьми практичными, лишь отложили куски кабана и пристальнее уставились на бочку с пивом – вдруг послание долгое? Гонец продолжил, вещая о приказе сюзерена надеть доспех, сесть в седло и отправиться на Перевал Горгоны биться с драконом, спалившим долину Аррен. Слово "дракон" он произнес с придыханием, словно речь шла о редком деликатесе, а не о летучем кошмаре.

– Победителю, – заключил гонец, сверкая глазами и красно-желтым камзолом, – вечная слава, воспеваемая в веках, серебро, стало быть, да несметные драконьи сокровища!

Тут уж загорелись глаза не только у гонца. Мой друг дворф Талинор сразу принялся чертить на скатерти схему осады логова, попутно прихватывая куски мяса. Эльф Эланд задумчиво потрогал жезл, отчего в углу зала что-то мелкое и пушистое пискнуло и испарилось. А полурослик Берий, мудрейший из нас, лишь вздохнул и потянулся за кувшином, предвидя, видимо, долгий путь и малые запасы провианта.

– Что ж, господа! – возгласил я, поднимая кубок. – Король зовет! Дракон ждет! Славы и серебра – хоть отбавляй! Но сперва – стратегия! Как одолеть сие огнедышащее чудище?

И тут началось! Наш "военный совет" превратился в нечто среднее между собранием ораторов и состязанием по поеданию жаркого. Я, как истинный стратег, использовал останки печеного кабана в качестве наглядного пособия.

– Видите сию хрустящую шкуру? – вопрошал я, тыча в нее вилкой. – Такова и броня дракона! Пробить ее можно лишь хитростью! – И я ловким движением ножа вскрыл брюхо кабану, выпуская ароматный пар. – Вот так! Снизу! Уязвимое брюхо!

Талинор, фыркнув, отломил кабанье ребро: «Ха! Дворфы знают – только мощный удар по башке! Вот так!» – и со звоном стукнул ребром по столу, едва не угодив Эланду по пальцам. Эланд, отдернув руку, пробормотал что-то о "потусторонних сущностях, отвлекающих врага", и махнул рукой, отчего салфетка вспыхнула синим пламенем и тут же погасла. Берий тем временем методично обгладывал ножку, лишь изредка вставляя: «А ещё жаркое можно на стол? Кабана эдак быстро победят».

Мы спорили, жестикулировали, рисовали схемы жиром на скатерти, доказывали свою правоту, заедая аргументы кабанятиной и запивая пивом. Казалось, сама судьба благословила наш совет – пока не кончилось хмельное. Я, как истинный предводитель, отдал громогласный приказ слугам: «К утру – обоз готовить! Лошади должны быть сыты! А доспехи блестеть! И пива – две бочки! Нет, три! Дорога дальняя!»

И вот, когда последние крохи стратегии были съедены, а языки начали заплетаться от пива и предвкушения подвигов, в зал вошла Она. Моя обожаемая супруга, баронесса Аделаида фон Штернберг-Вся Хуйня (да, фамилия требует мужества). Взгляд ее, холодный, как ледник, откуда мы брали то самое пиво, скользнул по нашему собранию: по заляпанной жиром скатерти, пустым кувшинам, по нам, благородным мужам, слегка пошатывающимся и распевающим боевые песни (у Талинора это больше походило на рев разъяренного быка).

– Гарольд, – прозвучал ее голос, тихий, но перекрывший весь наш гам, как шелковая простынь- бедра девы. – Ты и твоя… свита. Постели. Немедленно. Завтра в путь. А то доберетесь до дракона только к его следующей линьке.

И знаете, господа? Не было ни споров, ни возражений. Даже Талинор, обычно спорящий с горными троллями о преимуществах пива перед брагой, лишь крякнул и покорно поплелся за слугой. Ее слово обладало магией куда более действенной, чем все потуги Эланда. Через пять минут замок оглашался лишь храпом доблестных героев, убаюканных не славой, а непререкаемым авторитетом баронессы. Она спасла нас от верной гибели – гибели под столом от избытка пива и недожаренного кабанячьего жира.

***

Утро. О, это утро! Солнце било в щели ставней, как стрела в незащищенный забралом глаз. Каждый удар молота кузнеца, подковывавшего лошадей, отдавался в моей голове звоном сорока колоколов. Я чувствовал себя так, будто лично боролся с тем самым Голым Вепрем прошлой ночью, и вепрь вышел победителем.

С трудом облачившись в доспехи (которые почему-то стали теснее и громче – каждый шаг сопровождался лязгом, похожим на падение телеги с пустыми бочками), я вышел во двор. Мои спутники выглядели не лучше. Талинор зеленел, как мох на северной стене замка. Эланд пытался сосредоточиться на чтении свитка, но руки слишком дрожали. Берий, бледный, но стоически проверял пращу, словно ожидая, что дракон нападет прямо сейчас, из-за бадьи с солеными огурцами.

И тут явился он. Сэр Костик. Мой верный оруженосец. В сияющих, будто только что вылитых, доспехах, с щитом, начищенным до зеркального блеска, и взглядом, полным юношеского рвения и абсолютной трезвости. Вид его был так бодр и невыносим в нашем помятом состоянии, что Талинор простонал и прикрыл глаза рукой.

– Милорд! – прогремел Костик, щелкнув каблуками так, что у меня в зубах зазвенело. – Явился по вашему повелению! К оружию и славе!

– Костик, друг мой, – процедил я, стараясь, чтобы голос не дрожал, как лист на ветру. – Добро пожаловать. Славу обретем, это несомненно. Но сперва... – я многозначительно кивнул в сторону погреба, – нам необходим эликсир дорожный. Ледниковое, знаешь? Из той, дальней бочки.

И знаете? Старое доброе пиво с ледника, холодное, как поцелуй снежной королевы, и крепкое, как удар кузнечного молота, совершило чудо! Голова прояснилась (ну, почти), ноги перестали заплетаться, а дух приключений воспрял! Под звон кубков (и легкий стон Талинора, чей организм требовал больше времени) мы вскочили на коней. Сэр Костик гордо возглавил наш небольшой обоз. Баронесса махнула нам платком с балкона – жест, полный надежды и, как мне показалось, легкого сомнения в нашей способности вернуться целыми.

Так начался наш путь к Перевалу Горгоны. Путь, обещавший драконов, сокровища и приключения, по сравнению с которыми даже вчерашний кабан казался лишь скромной закуской. И я, Барон Всей Хуйни, готов был встретить их все! Особенно если по пути найдется еще хоть одна бочка того волшебного ледникового пива.