Запомни моё имя

Жар от огня растекался по земле подобно воде, прорвавшей запруду. Пламя полыхало, жадно пожирая Рязань. Деревянные дома вспыхивали, словно сухая трава, треск дерева, плач жителей, крики о помощи - всё это тонуло в ревущем гласе чудища.

Напротив Добрыни тот, о ком любила рассказывать бабка смотрительница, приглядывавшая за ним, пока маленький княжич подрастал в княжеском тереме, живя в Новгороде. Чудище, способное перелететь все стены, чудище, способное извергать огонь из пасти, чудище, способное в одиночку сокрушить целый город, сжечь его дотла.

- Живёт оно на реке Смородина, где перекинут Калинов мост, а на нём чудище огнедышащее, - шамкала старуха беззубым ртом, в долгие зимние вечера, кутаясь в пуховый платок, поглядывая за печью, откуда норовили вылететь пышущие малиновым жаром угольки. – Глаза у него красные, от взгляда его пасть замертво можешь, от тела его смрад серный идёт, - уже негнущиеся пальцы плохо удерживали прялку, но бабка упорно, по привычке пыталась крутила нить из льна.

Умела старая рассказывать былины, её голос завораживал Добрыню, и он с головой прятался под одеяло, желая скрыться от древнего зла. Когда подрос, то летом вооружившись прутом, представляя себя богатырём, лихо сбивал репейник, воображая как отсекает голову чудища. А став взрослым, уже с улыбкой вспоминал те былины старухи, посмеиваясь над своим детским страхом – умела та нагнать жути, жаль, не дожила старая, не увидела в кого богатыря вымахал Добрыня Никитич.

И вот в Новгород примчался гонец. Запылённый, в копоти, на перепачканном лице ужас. Загнанный конь рухнул во дворе а сам гонец бросился к Добрыне, что в отсутствии князя приглядывал за землями.

- Чудище! – хрипло вопил из последних сил гонец. – На нас напало чудище! – он полз к Добрыне на коленях, сипло переводя дыхание. – Он сжёг весь город! Ведёт за собой орду! Мы не можем его остановить!

Безумный вид гонца переполошило знать Новгорода.

Княжич подскочил к гонцу, поставил его на ноги, легко удерживая одной рукой за грудки и глядя в исцарапанное лицо в грязи, грозно процедил – Какое ещё чудище?

Гонец обмяк, глаза подёрнулись туманом – Что живёт на Калиновом мосту, - дыхание внезапно стало слабым, сам уже не мог держаться на ногах. – Огонь извергает, три головы у него, - голос стремительно падал, переходя на шёпот. – Наш город сжёг, на Рязань идёт, помоги им князь Добрыня, спаси хотя бы их, - судорога прошла по телу гонца и с последним вздохом, покинул мир.

Окружающее затихли, едва слышимый шёпот волной прошёлся по толпе.

- Чудище Смородиной реки, - тихо гудела толпа.

- Бабкины сказки, - не соглашались другие.

- Орда идёт, - тревожились третьи.

Добрыня бережно положил гонца на землю – Надо идти, собрать дружину. Чудище или нет, но враг на нашей земле.

Кто-то одобрительно закивал, поддерживая слова княжича, кто-то хмуро скрёб бороду, явно желая отсидеться, кто-то, трусливо опустив глаза, поспешно выбирался из толпы, не собираясь биться за чужой город.

Чудище дышащее огнём, вспылили слова бабки смотрительницы, её голос словно ожил в ушах Добрыни и по телу пробежала дрожь, та самая, из детства, когда в очередной раз, слушая её былины, прятался под одеялом.

***

Рязань уже пылала, новгородская дружина не успела прийти вовремя, даже днём зарево от пожара видно за многие версты. Удушливый дым стелился над землёй, а из него с криками и плачем выбегали жители города и в страхе мчались в сторону леса. На полях вокруг города буйствовала орда, с лихим гиканьем они преследовали беглецов. Мужчин сразу убивали, женщин и детей хватали в плен.

Дружина сразу вступила в бой с ордой, стрелы тонко пропели, вонзаясь во врага.

- Дайте людям уйти! – отдал приказ Добрыня, направляя коня в пылающий город. – Вы за мной!

Отряд ринулся к воротам, убегающие люди едва успевали увернуться от копыт. Запах гари и огня, дома горели, полыхали так, что песок на улице превращался в мутное стекло. Внезапно раздался рёв, продирающий морозом до костей. Кони, перепугавшись его, разом остановились и седоки не удержавшись на них, пали на землю.

Ещё один рёв заставил Добрыню невольно дрожать, кое-кто из отряда, поддавшись панике и крикам убегающих горожан, бросил княжича, спасаясь сам.

Добрыня поднялся, неприятный липкий холод сквозил по телу, заставляя руки дрожать. Среди воплей, рёва, треска горящего дерева слышен звонкий колокол. Золотые купола храма, покрытые копотью привлекли внимание богатырей. Монах на колокольне отчаянно бил в колокола, не обращая внимание на поднимающийся огонь. Словно из неоткуда вырвались три столба пламени и объяли огнём колокольню. Камень не выдержал, начал лопаться и колокольня опрокинулась на бок, повалившись в огонь.

- Чую, чую кровь Рюрика, - грозный глас пронзил воздух. – Потомок его пришёл, желаешь перед смертью узреть того, чью силу признавал прадед твой?

Земля под ногами тряслась от тяжёлой поступи, низкий рык вызывал страх, из огня и густых клубов дыма сперва показали красные точки, налитые яростью глаза. Их было шесть. Затем вышло само чудище.

- Трёхголовое, - ухнул голос кого-то из отряда, оставшиеся соратники невольно пятились назад, оставляя Добрыню один на один с ним.

- Кто…

- Ты…

- Такой?

Три головы говорили по отдельности, но речь их была чёткой и слаженной, слова звучали так, словно их произносил кто-то один.

Вокруг Добрыни само время остановилось, мир отошёл в сторону, словно больше никого нет, кроме него и чудища напротив.

- Три головы у того чудовища, - слова бабки сами по себе звучали в ушах, - победить его непросто, не каждый способен одолеть его. Чешуя защищает от стрел, клыки ядовиты, когти как мечи. Поставил на Калиновом мосту его идолище поганое, сильное то чудовище. Три головы не просто дышат огнём, они помнят прошлое, видят настоящее и знают, каким будет будущее. Предок твой Рюрик встречался с ним, когда шёл за своей женой в подземное царство. Чудище испытало его и пропустило.

Красные, пышущие яростью глаза уставились на Добрыню – Знаешь ли ты, кто я такой, потомок Рюрика?

Добрыня собрался духом и ответил – Чудище.

Раздражённый рык стелился по земле, поднимая пыль и сбивая пламя.

- Чудище, - трубный глас растёкся по горящей Рязани. – Я Змей Горыныч! – разом взревели три головы, раскинув крылья. – Я тот, кто стоял на Калиновом мосту, охраняя переход, чтобы существа из Нави не пришли в Явь! Ваши города возникли и процветали благодаря моей защите! Чтобы ваши предки могли жить в покое, не боясь слуг Чернобога! – три пламени вырвались наружу и прогудели над головой богатыря. Жар полыхнул над ним. – Сам Чернобог не испытывал судьбу, не собираясь биться со мной! Ты знаешь, кто он такой?

Добрыня полностью овладел страхом, прогнал его, в тело вернулась сила богатыря, вернулось самообладание. Пусть сейчас и один, но он защитник Новгорода и других земель. Надо лишь продержаться, а там и другие богатыри подойдут. Ладонь легла на рукоять меча.

- Да, знаю. Идолища поганые, истуканы деревянные, - вытащил меч. – Глухие, слепые, немые.

Змей Горыныч замер, три головы молча изучали человека перед собой:

- Вот как.

- Быстро забыли.

- Своих предков.

Голова в центре поднялась над остальными, из пасти полыхнул язычок огня – Скажи мне, потомок Рюрика, а имя Род о чём тебе говорит?

Железный взгляд богатыря, готового к битве, стал понятным ответом.

- Он меня создал, других существ что в полях, лесах и в воде, - Змей Горыныч не сводил глаз с человека. – Ваши старые боги правили этими землями и помогали строить города и сёла, а я охранял ваш мир, когда кто-то из Нави пытался пробраться сюда, если кто пересекал границу ваших земель, первым делом сталкивался со мной. Так из века в век, пока не пришли они, и потребовали от богов, чтобы отдали вас им.

- Кто пришёл? – Добрыня, пользуясь моментом, изучал туловище чудища, ища в нём слабое место.

- Они сияли светом, в котором ощущалась сила. Они пришли вместе со слугами из Царьграда, их называли ангелами. И ваши боги ушли, - красные глаза сузились, в них заклокотала ненависть. – Они испугались их силы, они покинули Явь и навсегда ушли в свои чертоги. А нас бросили тут, потому что мы не боги!

Ярость вырвалась в виде трёх языков пламени, сжигая то малое уцелевшее рядом.

Успокоившись, Змей Горыныч продолжил – А ведь я помню день своего появления, помню Рода, что говорил мне – береги эти земли, защищай их, оберегай, это твой долг. Вместе со Святогором исполняли свой долг.

Добрыня не поверил ему – Ты знал Святогора? Первого богатыря Руси? Ты лжёшь!

Змей Горыныч усмехнулся, ответил, медленно выдавливая слова из трёх голов:

- Мой друг, чья сила…

- После смерти его осталась в этих землях…

- И я чую её в тебе.

Дома поблизости, объятые пламенем, начали заваливаться, выбрасывая вверх снопы искр.

Змей Горыныч предался воспоминаниям, те уже навсегда далёкие дни прошлой жизни, когда его почитали и относились с уважением. Люди не просто боялись его, они знали, насколько тяжела его ноша. Когда к Смородине приходил Святогор, чей рост не уступал вековым дубам и чья сила заставляла трепетать всех врагов в округе. Когда тёмные сущности Нави не рисковали соваться через Калинов мост, опасаясь быстрого возмездия. Люди уважали его и почитали наравне с богами, иные боги также боялись Змея Горыныча, зная, что уступают ему в силе.

Но вот боги бежали, оставив его с другими созданиями. Святогор умер, и Змей Горыныч отошёл от дел, ибо ангелы разрушили связь между Навью и Явью, уничтожив Калинов мост. Найдя укромное место, Змей Горыныч пропал с глаз людских, большей частью живя воспоминаниями. Он видел, насколько изменился Новгород, Рязань, Смоленск, Полоцк, как быстро русичи забыли прежних богов и тех, кто был связан с ними. Как менялась их память, и как начали забывать о нём. Будущее он видел одиноким, где память о нём стёрлась окончательно, снизойдя от грозного огнедышащего могучего существа до забавной уродливой ящерки, что детям на потеху во время ярмарок скоморохи показывают. Его ждала самая страшная участь – забвение. И когда возле его логова объявилась орда, по глупости решившая посмотреть кто там, у него сразу созрел план. Змею Горынычу не составило труда встать во главе орды, никто из ханов не рискнул бросить вызов трёхглавому существу с огненным рёвом. Они следовали за ним, а Змей Горыныч крушил города, сжигая их на своём пути и давая лёгкую победу орде. Он сожжёт их всех, все до одного, все те города и селения, что появились благодаря ему. Всё предаст огню.

Но он знает будущее, и знает, чем всё должно закончиться. В конце концов, сила Святогора никуда не делась, она в тех трёх богатырях.

- Значит, - промолвил Добрыня, поднимая меч и готовясь к грядущей битве, - ты должен был охранять Рязань и другие города, но вместо этого, спалил их?

Три головы разом прорычали:

- Думаешь …

- Справишься …

- Со мной в одиночку?

- Я не один, - твёрдо произнёс Добрыня. – Скоро подойдут мои товарищи, и мы одолеем тебя. Ты уйдёшь окончательно, но память о тебе останется. Никак о защитнике, а как о чудовище огнедышащем, что погубил много народа, спалил Рязань, привёл за собой орду. Таким тебя запомнят, Змей Горыныч.

Три головы замерли, шесть налитых красным светом глаз уставились на Добрыню. Змей Горыныч видел приближение ещё двух богатырей, спешащих на выручку товарищу.

- Запомнят, - прошелестел его голос, - моё имя запомнят.

- Как чудовище.

Змей Горыныч выпрямился, раскинув крылья, из пасти вырвалось пламя, перемешанное с яростным криком – Да! Запомнят моё имя!

И кинулся в бой.

Конец.