Заправщик

— Я, на секундочку, боевой маг! — горячился Раздольский. — Второго уровня! Вы предлагаете мне сидеть в конторе и ждать, когда рванет эта пороховая бочка?!

— Не рванет. «Пороховая бочка» появляется раз в тридцать лет и пока не сделала ничего плохого, — собеседник сидел напротив, крутил спиннер (отличная замена осточертевшим четкам и прочим эспандерам), время от времени прихлебывал красный чай из синей кружки с надписью «Босс» с одной стороны и изображением северного оленя с другой.

На дне кружки сидела жаба — в лучших традициях средневекового юмора, который собеседник неизменно уважал, — но до нее уровень жидкости пока не добрался. Вот как доберется, так и выпрыгнет, а может, останется на месте. Не всякий же раз фарфор оживлять: так никаких жаб не напасешься, да и ищи потом ей замену.

Дурней-то в конторе много, причем обоих полов. Дурость в принципе от гендера не зависит, о чем прямо говорится в сказках о царевне-лягушке и о заколдованном в лягушонка принце. Дураков учить – только портить, оттого на чужом опыте и не учатся. Даниил Синий из бухгалтерии тому примером: чмокнул жабку, пришлось жениться. Кто ж знал, что она та самая — из института Тридевятого? Теперь в болото перевелся, головастиков подсчитывает. Довольный! Говорит, тамошние жабы намного привлекательнее и душевнее бухгалтерских гадюк, наконец-то повезло ему с женским коллективом.

— Драконий замок в непосредственной близости от МКАД. Обалдеть и не встать! У меня пятьдесят человек всю ночь в поте лица устанавливали полог невидимости, чтобы утром журналюги не понаехали, — продолжал орать на непосредственное начальство Раздольский. — Как бы мы объясняли сенсационные заголовки? Аномально жарким летом и пожарами на конопляных полях?!

— Торфяных. И не полях, а болотах.

— Да хоть песках зыбучих!

Собеседник смотрел на Раздольского спокойно, устало и немного обреченно: мол, юн ты, парень, поживи с наше, понюхай пыли вечности, подставь лицо ветру звездному, переведи Солнечную систему хотя бы через пару-тройку черных и белых дыр, запусти и не позволь гробнуться адронному коллайдеру хотя бы первые четыре года работы. Машинка какой уж год пахала на радость яйцеголовым ученым. Однако… как все же просто жилось человечеству в две тысячи двенадцатом, какие замечательные деньки стояли перед концом света…

Раздольский подобного отношения терпеть не мог. Подумаешь он первого века не разменял. Зато до перевода сюда отбарабанил в армии пятнадцать лет самым настоящим боевым магом!

— Ну, сходи-посмотри, — махнул на него рукой собеседник… Васильев, начальник ММК (Московского Магического Контроля) по Юго-Западному округу, высший, помнящий еще Инквизицию и лично распивавший вино с Торквемадой. Начальство — как именовали его за глаза и мысленно в конторе.

Кощин, его зам и тоже высший, покачал головой и сказал:

— Влад, мальчику тридцать шесть, тебе его не жалко?..

Раздольский тихо выругался (про себя, но слух на мыслевыражения у начальства был обостренный). Нашли мальчика!

— Иди, Игорек, — велел ему Васильев, а заму сказал: — У мальчика потенциал. И второй, аж, уровень.

Раздольский в сердцах чуть не сплюнул. Ну вот зачем ненаправленные мысли читать? Да, второй. И он в свои детские тридцать шесть им гордится! Потому что, если уж говорить начистоту, то во времена Васильева второго магического хорошо если к девяноста годам достигали.

— Акселерат, — фыркнул Кощин.

Раздольский нашел в себе силы попрощаться и выйти из кабинета, аккуратно прикрыв за собой дверь, а не хлопнув ей со всей силы.

***

Замок встретил его стройными башенками из серебристого металла, замысловатой чеканкой по стенам в виде летящих драконов и кованой решеткой, которая тотчас поднялась стоило Раздольскому приблизиться.

Он слегка морщился: пятьдесят хваленых специалистов-техников, всю ночь корпевших над не менее хваленым и знаменитым пологом невидимости, то ли изрядно сбраковали, то ли делали свою работу спустя рукава. Иначе с чего бы вдруг сразу при выходе из метро Ясенево к Раздольскому прицепился то ли местный панк или представитель еще какой молодежной субкультуры, то ли вовсе городской сумасшедший. С виду было недорослю лет пятнадцать, хотя по возрастным критериям приближался он к двадцати. Невысокий, нескладный, с патлами, выкрашенными в красный. Короче, во времена юности самого Раздольского таких били. Если, конечно, панк не был в косухе — для таких делали исключение.

Панк указывал пальцем на замок и вопрошал: «Как же так, а?» и «А она же там, а мы — тут, как же?» Благо, в непосредственной близости от ворот панк сел в лужу (в прямом смысле этого слова, вроде и дождя три дня не было, а нашел же), сообщил «я для вас портал посторожу» и окончательно завис в своей личной Нирване.

«Наши найдут, куда-нибудь оттащат, тоже мне, страж порталов», — решил Раздольский и прошел внутрь.

Разноцветные круги тотчас начали прыгать перед глазами стоило ему миновать ворота. Раздольский помахал рукой, солнечные зайчики, мотыльки или что там еще такое могло быть отлетело на пару метров и отправилось через ворота наружу. Будет теперь кружить вокруг панка, наверное.

— Здравствуй, рыцарь.

Обратившееся к Раздольскому существо хотелось назвать принцессой. От нее так и разило магией, однако никакого приворота и чар, лежащих на внешности, Раздольский не заметил. Посмотреть же было на что. По мнению Раздольского, именно такой настоящая принцесса и должна выглядеть. Слегка не от мира сего, однозначно прекрасной, воздушной и невероятной. Представить такую девушку на кухне он, пожалуй, не мог. Только на балу, на серебряном троне в золотом венце и хрустальных башмачках.

«А ты в курсе, что хрустальные башмачки у Золушки — это всего лишь неправильность перевода? — вспомнились не к месту и не ко времени слова зануды-Кощина. — Во Франции времен Шарля Перро существовала мода на беличьи башмачки. Весь двор в таких расхаживал. Но интересно не столько это, а то как клуша умудрилась потерять шнурованный валенок!»

Романтичный лад из головы выдуло мгновенно, словно неуча-колдуна звездным ветром из портала. Раздольский вздрогнул, едва удержался от желания выругаться и обратился к принцессе:

— Кто ты?

— А, — она улыбнулась.

— Я спрашиваю, ты кто? — уже громче повторил Раздольский.

— А.

Вероятно, принцесса испытывала существенные проблемы либо с русским языком, либо со слухом.

Один из… ну ладно, пусть будет мотыльков, спикировав со стороны солнца, больно ткнулся Раздольскому в щеку, и до него наконец-то дошло.

— Зовут тебя так: А? — уточнил он.

— А, - принцесса улыбнулась, как показалось, благосклонно и слегка издевательски.

— И почему ты здесь? — решился на следующий вопрос Раздольский.

Он ожидал очередного звука или даже междометия, но принцесса ответила красивым звонким голоском и абсолютно нормально:

— Я путешествую. Однако запас при окончился. Ты ведь мне поможешь?

— Смотря чем… — осторожно проронил Раздольский.

— При, — повторила она.

С одной стороны, все его существо стремилось помочь прекрасной незнакомке, с другой… она, во-первых, не являлась человеком, а во-вторых, смотрела слишком пристально. В огромных васильковых глазах явно разгорались огоньки: колдовские, золотые и ассоциирующиеся отнюдь не с приверженностью веганству, не к обеду он будь помянут.

«Черт знает, что она такое, — подумал Раздольский. — Сейчас как обернется драконом, как откусит голову…»

— Этого не будет, — сказала принцесса и мило улыбнулась.

А ведь начальство говорило: «Учись, Игорь, скрывать мысли, пригодится».

— Тебе понравится, — заверила принцесса.

— Ты мысли читаешь?

— По лицу.

Раздольский нахмурился. Не столь он и бездарен, чтобы не следить за выражением лица, к тому же маг далеко не из слабых.

— Замку шесть миллионов семьсот тысяч четыреста девяносто три года семь месяцев две недели и еще три дня, — произнесла она наставительно, — неужели ты думаешь будто сумеешь скрыть от него свои эмоции, человек?

Раздольский прикусил губу. Если учесть официальную науку, замок был старше самой человеческой цивилизации. Впрочем, кто ж нынче верит историкам?

— Не расстраивайся, рыцарь. Наше общение пойдет на пользу и приведет к обоюдному удовольствию, — сказала она, подошла и взяла Раздольского за руку, а тот не воспротивился.

Принцесса привела его в комнату, которую так и тянуло назвать рубкой. Уж слишком много здесь находилось всяких панелек, кнопочек, датчиков. Посреди нее располагался накрытый стол, подушки, покрывало…

— И где подвох? — поинтересовался Раздольский.

— Его нет, — произнесла принцесса, присаживаясь на туманное образование, на поверку оказавшееся мягким упругим облаком, и увлекая его за собой.

Существо улыбнулось, обнажив ровные белые зубки.

***

Он пришел в себя… в луже. Той самой, в которой недавно сидел панк. Только сейчас рядом его уже не было.

— Портал, значит, — прошипел Раздольский. — А суше место выбрать религия не позволила?

Сзади шумел лес, впереди — МКАД.

Замок исчез, выкинув его в родной мир? И на том спасибо.

Подняться удалось со второго раза. Во всем теле ощущалась странная легкость, к тому же магия вела себя на удивление хорошо. А еще Раздольский понял, что ни о чем не жалеет и рефлексировать не станет ни вот прям сейчас, ни через два часа, ни напившись вдрызг вечером. Повторять приключение, впрочем, не тянуло тоже. От слова совсем.

— Влад! Ты только глянь, — возглас Кощина заставил вздрогнуть стоило Раздольскому переступить порог родного ММК. — Первый уровень! Причем хороший такой с потенциалом развития до высшего!

— Вижу, — вздохнул Васильев и указал Раздольскому на свой кабинет. — Коньяк будешь?

Раздольский отказываться не стал и, как только закрыл за собой дверь, спросил:

— И кто это был?..

— Дракон.

— Да ладно?!

— Прохладно, — Васильев повел рукой в воздухе и прямо перед Раздольским вначале возник, а потом засветился магический шар.

На самом деле шар выехал из потолка на тонком эмалированном проводе, только сделал это настолько плавно и быстро, что уследить за ним не представилось возможным. Он представлял собой новый вид телевизора «Рубин», работал на стыке науки и магии, лет через тридцать обещал прийти в каждый дом, заменив квадратные и плоские коробки. Раздольский не был уверен будто захочет столь круто менять дизайн технического устройства, впрочем, он, несмотря на еще довольно молодой возраст (в сравнении с некоторыми сотрудниками детский, а рядом с начальством вообще зачаточный), являлся тем еще ретроградом.

Шар показал замок. Конструкция сначала стояла себе преспокойненько, затем отрастила длинную змеиную шею с очень характерной головой, взмахнула возникшими прямо из воздуха кожистыми крыльями и стартанула в стратосферу со скоростью баллистической ракеты земля-воздух.

— Снято полчаса назад.

— Это с кем же я… — не отдавая себе отчета в том, что произносит вслух, пробормотал Раздольский.

— Ты про муравейники в курсе? Забавные организмы, между прочим, почти разумные, состоящие из отдельных элементов, обладающих единой волей и разумом. И замок, и дракон, и… принцесса — единое существо. Ему потребовалось топливо, так называемое при — магическая сила, если по-нашему. Оно дотянуло до Москвы, ты его заправил.

— Твою мать… — без каких-либо эмоций проговорил Раздольский.

— Если б я имел коня… — вошедший в кабинет Кощин хмыкнул, но вовремя осекся и не договорил известное… скажем так, изречение.

— Зато к обоюдной выгоде, — усмехнулся Васильев. — Ничего. Лет через тридцать заявится снова, захочешь — побеседуете. Тем паче, для мага это не срок.

Раздольский икнул.

— Что такое? — деланно удивился Кощин. — Принцесса уже не торт? Или заправщиком быть не понравилось?

Васильев широко улыбнулся.

— Значит, придется готовить замену, — сказал он. — Иначе просто никак.

— Да из кого?! У нас же… — Раздольский махнул рукой.

Договорить он не успел, Кощин ввел в кабинет того самого панка и представил:

— Вячеслав Фролов, теперь стажер, — и, подмигнув на Раздольскому, добавил: — У тебя тридцать лет, Игорь. Будет время отыграться за лужу.