Запрещенная Соцсеть

Эйфель гордо сидел в подвале, перебирая конфискованные планшеты, которые ему достались бесплатно, и одной парой щупалец листал ленту «ЛоМБарда». Соцсеть для ломбардщиков была его отдушиной. Там рептилоиды и тагаи делились полезным: кто выгодно продал старый утюг, кто наткнулся на партию довоенных амулетов, кто сварил картошку с секретным ингредиентом — чесноком старой бабушки.

— Смотри-ка, — бормотнул бес, разглядывая пост коллеги из южного сектора. — Пишет, что ангелоиды начали требовать справку о происхождении каждой ложки. Запретят скоро и ложки… Станем палочками есть.

Щупальца одобрительно закивали. В «ЛоМБарде» было всё, что искал любой работник: и полезные советы, и чёрный юмор, и даже раздел «Вывески своими руками», где Эйфель иногда выкладывал эскизы. Сеть работала на старых серверах, которые крутились где-то в нейтральной полосе, и правитенльственные ангелоиды до неё никак не дотягивались.

Или дотянулись?

Внезапно экран погас, и вместо привычной сине-зелёной ленты появилась красная табличка: *«Доступ к ресурсу заблокирован Управлением по цифровой гигиене на основании распоряжения № 666/П. Причина: несоответствие контента требованиям лояльности»*.

Эйфель потыкал пальцем в планшет. Ничего. Перегрузил — та же табличка. Перезагрузил через щупальце — идентификация с помощью правящего класса. Бесполезно.

— Что за… материализованная тупость! — начал Эйфель и тут же запретил себе ругаться матом, но мат уже вырвался.

Рептилоид тут же набрал номер Управления. Ангелоид с ванильным лицом ответил после двенадцатого гудка — видимо, был завален аналогичными звонками.

— По вопросу блокировки «ЛоМБарда»? — осведомился ангелоид устало.

— Да! Почему? Мы же ничего такого… просто обсуждаем планшеты и кто сколько продал хлама!

— Это не имеет значения. Согласно директиве, блокировке подлежат все соцсети, в названии которых присутствует слово «-бард-». Ваша сеть называется «ЛоМБард» — соответственно, подпадает.

Эйфель опешил.

— Какое слово?! При чём здесь барды? У нас ломбард! Это место, где принимают старые вещи! Здесь не поют!

Эйфель осекся. В его ломбарде пели. Правда в подвале.

— Слово не различает контекст, — терпеливо объяснил ангелоид. — Это лингвистическая экспертиза. Протокол № 7/А. Всё, что содержит «бард», признано потенциально крамольным.

— Да кто вообще этот все придумал?!

— Виноват бард. Конкретный бард. Из соцсети «БардОн». Позволил себе нелицеприятное высказывание об анунаке. Теперь все сети со словом «бард» в имени — под запретом. До разбирательства. Как вы понимаете, такое — не скоро.

«Если вообще что-то сделают» — подумал Эйфель

Бес открыл рот, закрыл и почувствовал, как щупальца начинают мелко дрожать.

— Но это же абсурд! «Ломбард» — это не про бардов! Там даже букв разное количество!

— Абсурд или нет — решать не нам, — усталый ангелоид вздохнул так, будто сам был не в восторге. — Я бы на вашем месте искал альтернативные площадки. Или создавал свою.

Связь прервалась.

Эйфель сидел в темноте подвала, смотрел на красную табличку на экране и чувствовал, как внутри нарастает что-то опасное.

Эйфель достал чистый планшет, открыл текстовый редактор и нацарапал:

«Новая соцсеть для ломбардщиков. Без дураков. Без бардов. Только старьё и вывески. Название — СТАРЪ*Ё».

«СтарЁ» — от слова «старый», «старьё» От слова «Star» — если вы звезда продаж. В нём нет ни одного запретного корня. Только буквы, которые ангелоиды ещё не успели оприходовать.

Вроде подойдет.

Эйфель зарегистрировал домен через подставного хакера, настроил сервер на старом холодильнике (холодильник гудел, но держал нагрузку), нарисовал логотип — жёлтый глаз с лучами, но лучи светили на букву «Ё». Вышло криво, зато своё.

Позже бес разослал приглашения всем, кто был в контактах из «ЛоМБарда». За день подтянулось тридцать ломбардщиков. За два — сто. Через неделю «СтарЁ» шумела и переливалась постами: «Продаю коллекцию конфискованных зубных щёток», «Где взять запчасти для излучателя?», «Картошка в мундире — секрет молодости или достойный обмен на зарядку».

Эйфель сидел на крыльце с планшетом в руках, читал ленту и чувствовал себя королём. Пришло даже сообщение от второго лица в стране, архангела Конрада: «Одобряю. У вас хотя бы без крамолы. Продолжайте в том же духе. И пришлите мне приглашение, а то в „БардОне“ теперь пусто, а в „ЛомБарде“ не наши деньги».

— Ага, — сказал Эйфель, пряча планшет. — Щас, разбежался. Себе-то не заблокировал, поди…

В довершение всего, Управление по формированию лояльности выписало Эйфелю премию в размере 2000 фрэйкелей — «за обеспечение альтернативной коммуникации в условиях кризиса». На эти деньги бес купил новый холодильник (старый окончательно пошёл под сервер) и мешок картошки первого сорта.

— Правящий класс, — хмыкнул Эйфель, натирая щупальца конопляным маслом. — Соцсеть свою создал, премию получил, а блокировка… ну, блокировка — это не навсегда. Главное, что мое «СтарЁ» работает. И слово «бард» в нём… только если кто-то сам напишет. А напишут — я лично забаню. Скажу, что так надо. Запрещу.

Бес спустился в подвал, поставил варить картошку и принялся рисовать новую вывеску — для филиала «СтарЁ» в другом подъезде. Получался глаз, который подмигивал. Щупальца работали синхронно, в такт гулу серверного холодильника.

В соседней комнате пиликнул планшет — новое уведомление. Кто-то из тагаев выложил в «СтарЁ» фото редкой монеты времён первой войны. Эйфель улыбнулся и поставил лайк, вытянув на несколько метров щупальце.

Ангелоиды со своей бюрократией могут блокировать что угодно. Но пока есть картошка, щупальца и желание обойти любой запрет, бес Эйфель не пропадёт.