Запрещено всё!

I

— Я пригласил вас с тем, чтобы сообщить вам пренеприятнейшее известие: нам спустили новый циркуляр, — кисло поморщившись, сообщил директор на внеочередном срочно созванном педсовете. — Мы уже говорили, что категорически нельзя использовать матерную речь. В новом циркуляре говорится о том, что нельзя использовать любые слова, которые могут вызвать ассоциации с наркотическими препаратами. Список таких слов я вам распечатал, прочтите. Но не берите с собой — оставьте здесь, после вашего ухода я порву все эти бумажки… Кроме того, теперь не рекомендуется употреблять такие слова, которые описывают отношения интимного характера между мужчиной и женщиной, если эти отношения не ведут к браку и деторождению в браке. Полного запрета на такие слова нет, но если они всё же употребляются вне дозволенного контекста, то они должны носить характер осуждения. Так, вместо слов «любовная связь» теперь следует использовать слово «разврат», вместо слова «любовники» — слово «развратники» и так далее. Вместо слова «секс» теперь надлежит использовать словосочетание «супружеский долг». Само собой, всякие внесупружеские интимные отношения можно теперь описывать только с осуждением.

— И это правильно! — строго сверкнув глазами, заявила Зинаида Дементьевна, учительница литературы. — Классический пример — Анна Каренина. Презрев семейные ценности, она закрутила роман… простите, разврат с офицером. Что и привело ее под колеса поезда. Поучительный и закономерный финал!

— Ну, не скажите! — глубокомысленно изрек Валентин Петрович, учитель физики.– Ведь она рекламирует уход от жизни, как решение всех проблем! Но это же пропаганда суицида! Бросаясь под поезд, она должна была громко заявить на вокзале, что строго осуждает свое поведение. Ну или хотя бы записку такую оставить.

Вспотев от негодования, Зинаида Дементьевна уже хотела что-то резко ответить, но директор, которому надоели их постоянные пикировки, постучал карандашом по стакану и строго заметил:

— Не будем отвлекаться! Вернемся к списку!

— Да, и к списку есть вопросы, — уныло заявил Иван Матвеевич, старенький художник, который в школе вел уроки рисования. — Вот тут категорически запрещается употреблять слово «водка» и всякие производные. А я как раз собирался познакомить своих учеником с творчеством замечательного русского живописца Кузьмы Сергеича Петрова-Водкина…

— Это не проблема, — строго заметил директор. — Пусть ваш художник будет просто Кузьмой Петровым.

— Ну вот, — проворчал Иван Матвеевич. — Венеру Милосскую теперь можно рисовать только с лифчиком, о Кустодиеве вообще запрещено упоминать… Я уж не говорю про Ренуара…

— Это что, — поддакнул Валентин Петрович. — А как же быть со статуей Венеры Каллипиги? Она ведь в Эрмитаже стоит. — И физик пояснил: — «Каллипига» — это в переводе с древнегреческого значит «прекрасножо… прекраснозадая».

— Ну, статую Венеры Каллипиги решено убрать из Эрмитажа, — заметил директор. — Так же как и все полотна Кустодиева и Ренуара из Третьяковки. Всё это любезно согласился взять на сохранение какой-то олигарх с Рублевки, на свою дачу.

— И больше мы их не увидим, — проворчал Иван Матвеевич. — Небось, олигарх толканет всё это на Запад, денежки прикарманит, а на даче устроит пожар…

Директор снова постучал карандашом по стакану и строго призвал:

— Давайте не будем отвлекаться! Мы должны проработать и уяснить список, а не обсуждать политику вышестоящих инстанций! Вот, кстати, о рисовании. Из русского языка отныне изымается слово «голубой» и все его производные. Вместо него теперь нужно говорить «цвета неба». Ну или уточнять: «цвета тёмного неба», «цвета светлого неба» и так далее. Это понятно?

— А как же быть с голубями? — обиженно спросила Элеонора Сидоровна, учитель биологии.

— Не делайте проблемы из пустяка! — строго сверкнул очками директор. — Как там ваш голубь называется по латыни? Колумба? Вот так теперь эту птицу и называйте.

— Да, теперь любимую женщину — жену, конечно — не назовешь голубушкой, а то неправильно будешь понят, — глубокомысленно заметил Валентин Петрович. — Но вот скажите мне, как преподавать физику газов, если один из основоположников этой области физики носит имя Гей-Люссака, а первый корень этого имени произносить теперь низзя?

— Не глупи, Петрович! — строго возразил директор. — Как там пишется твой Люссак на французском языке?

Физик написал на бумажке и передал директору.

— Ну вот, — удовлетворенно заметил тот. — Отныне этот ученый будет называться как Гау-Люссак. И кстати, Валентин Петрович, из астрономии изымаются слова «апогей» и «перигей», поимейте это в виду. Теперь следует говорить «дальнесол», «ближнесол».

— А как же быть с именем Гея, которое в древнегреческих мифах обозначало богиню Земли? — проворчал Аристарх Бенедиктович, учитель истории.

Директор замялся, но ему на помощь пришел физик. Валентин Петрович кое-что знал о древнегреческом языке и был не прочь этим щегольнуть:

— Теперь это имя следует произносить не по-аттически, как Гея, а по-дорически, как Гая. Так что теперь у нас вместо геометрии и географии будут гаяметрия и гаяграфия.

II

— А как же мне рассказывать ученикам о растениях из рода однолетних лубоволокнистых, из семейства коноп… тьфу, боюсь даже выговорить! — смиренно спросила Элеонора Сидоровна.

— Так же само, — пожал плечами директор. — Как там эту коноп… называли древние римляне?

— Каннабис… — пробормотала биологичка. — Я поняла!

— Ну вот!

— Это что… — вздохнул физик. — А вот как мне быть с книгой Коноплёвой и Попова «Калибровочные поля»? Я рекомендую ее для углубленного знакомства с современной физикой.

— А вот эту книгу изъять! В обязательном порядке! — подумав, строго сказал директор. — Найдите для продвинутых учеников другую книгу по калибровочным полям. А то найдутся приколисты, которые назовут ее книгой Калибровой и Попова «Коноплёвые поля»; кто-то куда-то стукнет, и потом хлопот не оберешься.

Тут и я не выдержала:

— Вот тут в списке запрещено употреблять слово «таба…» и его производные. Что, теперь уже детям нельзя показывать мультики про Простоквашино? Ведь там кота Матроскина озвучивает Олег Павлович Таба…

— Переозвучат, — подумав, сказал директор. — Уже вообще новый мультик сняли. Не волнуйся, Риточка.

— А как же быть с фильмом «Семнадцать мгновений весны?» — спросил Валентин Петрович, заглядывая мне в декольте; впрочем, туда все заглядывали. — Любимый Олег наш Павлович играл там Шелленберга. Фильм-то не переснимут…

— А вот с этим фильмом большие проблемы, — помрачнев, сказал директор со вздохом. — Там едва ли не в каждом кадре показывают запрещенную свастику. Так что придется переделать фильм так, чтобы изъять запретный символ… Ну там, показывать только головы персонажей… Ничего, на современных компьютерах это делается на раз… Хуже другое — этот Штирлиц всё время курит. Помните эту сцену, свидание с женой в кафе? Только глазами друг на друга зыркают… А он курит и курит… Добавят голос Копеляна за кадром: «Помните! Курение опасно для вашего здоровья!».

— И кстати, — вклинилась Зинаида Дементьевна. — Вы заметили, что запрещено слово «фюрер»? Теперь это слово будет переводиться как «вождь». Уже не будет всяких там «бригаденфюреров», а будет «штандартенвождь», «группенвождь» и так далее. Так что еще как переозвучат!

— Кажется, вы так и не увидели самую серьезную проблему, — вздохнул директор. — Теперь рекомендуется избегать слов с корнем «геро», ввиду созвучия с известным запрещенным препаратом. Так что теперь активных персонажей литературных произведений следует называть не «герой» и «героиня», а «действенник» и «действенница»… Ну или «деятель» и «деятельница»…

— А как же быть с героями… то есть, деятелями древних мифов, такими как Геракл, Гера? — взвился историк Аристарх Бенедиктович.

— Хороший вопрос, — согласился директор. — Вот и давайте все вместе подумаем…

— Ну, тут просто, — заметил физик, почесав подбородок. — Ведь в этих именах, если смотреть в первоисточник, первая буква — это отнюдь не звук «г», который передается через букву «гамма», а всего лишь придыхание, которое мы передаем звуком «г», но ведь его можно передать и буквой «х», как в латыни.

— Херакл, Хера, херой? — взвился историк. — Нет уж, увольте!

— Ну зачем же так опошлять? — флегматично заметил директор. — Тем более что корень «хер» тоже теперь под запретом. — Давайте лучше вообще уберем придыхание. Тогда будет Эракл, Эра… Ну или вернемся к византийской традиции, где буква «эта» называлась «итой» и звучала как «и». Будет Иракл, Ира… Это еще цветочки…

Директор вздохнул.

— А вот как быть с современными героями? Я слышал, слово «герой» теперь заменят на слово «заслуженник»… Но что делать с Героями Советского Союза? Тут нужен особый циркуляр, надо подождать указаний сверху…

— Что вы чушь несете?! — взорвалась Зинаида Дементьевна. — Да неужели наверху такие дураки сидят, что не сумеют разобраться в наших писульках?

— Это не чушь, — грустно заметил директор и вздохнул. — Никто не будет читать наши отчеты, их в массовом порядке прогонят через компьютер, который тупо вырежет все слова с недозволенными корнями, и никто не возьмет на себя смелость что-то исправлять…

Воцарилась гнетущая тишина.

— А ведь это только начало, — поведал директор. — Вот мы запретим нашим ученикам писать в тетрадях запрещенные слова… Так они их на заборах напишут!.. Я слышал, планируется тендер по замене всех заборов на ограду из кольев…

— Вот это будет распил бабла! — воскликнул Иван Матвеевич.

— И вообще, скоро школьников перестанут учить писать, — продолжал директор. — А то мало ли что они там понапишут и мало ли где… Будут теперь только кнопки в текстовом редакторе на компе нажимать, а что они там понажимают — это всегда можно проверить. Вот такая затевается реформа… Надеюсь, я к тому времени уйду на пенсию… Если только пенсионный возраст не повысят…

— Апофегей… — пробормотала я.

— Никаких геев! — строго заметил директор. — А твоего Полякова тоже скоро запретят.