Запрет на запрет

Старый бес Эйфель смотрелся в зеркало ручной работы. Серая кожа, острый нос, темные миндалины-глаза и противного вида волосы — идеальная внешность. Внешность свою рептилоид очень любил — она выгодно отличала его от рабов — тагаев, считающих себя обычными людьми. Он — бес, элита, слуга анунака! Но почему-то он вынужден притворяться голубоглазым стариком, когда перед ним люди. Рабы! Не в силах осознать масштабы его величия, они наверняка сойдут с ума от его внешности. На случай если тагай все же увидит беса или другого рептилоида, у каждого слуги анунака был свой излучатель, чтобы стирать память…

Но у Эйфеля не бы — запретили. Ты, сказали свыше, слишком приметен. Не выходи.

Приметен — правда. Вместо ног у Эйфеля были щупальца, восемь отростков, которыми он орудовал лучше, чем руками… Руками тоже запретили.

— У тебя руки-крюки, Эйфель! — Сказал ему Боркас Прыщ, бес стоящий выше его. — Не суй их, когда не просят…

— Вот чучело! — Возмутился вполголоса Эйфель, озираясь в темноте по сторонам, чтобы никто не услышал — Вот чучело, начальник мой разлюбезный.

Кары не было…

Ну как не было — у Эйфеля отключили свет. На весь день. Его лаборатория, замаскированная под ломбард, находилась в таком месте, где постоянно что-то прорывало. То сель с гор, то трубы. Пальмы мило помахивали в окно, распластывая листья по пыльным стеклам. Еще и ветер. Эйфель вспомнил, что сегодня, вообще-то, рабочий день. Прикрытие еще никто не отменял, а потому бес отправился на верх, приняв вид ломбардщика.

— Здравствуйте — перед ним стоял очередной тагай-посетитель. Смуглый, белобрысый, типичный житель страны Барбак

«В стране Барбак опять бардак» — прошептал про себя запрещенную песенку Эйфель и тут же загордился. Песенка запрещенная, а ему — можно. Верне, запретили, но кто ж проверит?

— Чем могу? — Подхватил диалог Эйфель-ломбардщик.

— Выкупить планшет хочу, тот что на витрине — человек указал на большой планшет. Белый пластик и всего одна кнопка. Стандарт.

— Десять фрэйкелей — потребовал стандартную сумму Эйфель.

— Сейчас… — человек принялся копаться в телефоне — сеть не работает. Уже пару лет войны нет, а сеть только в центре нормально ловит.

Наивный. По запросам вышестоящих ангелоидов, сеть и в столице ловит плохо. Запрет.

— Знаете что, хотите я за него мешок картошки дам? — Тагай снял со спины рюкзак и показал содержимое.

Эйфель уже хотел было возмутиться, но его перебил тайный звонок. Тайный потому, что шел с тайного телефона в подвале. И с него нельзя было звонить, как звонить — если он тайный? А вот если на него звонят — беги отвечай.

Скрывшись в подвале и приняв свой обычный вид, Эйфель ответил. Безэмоциональный ангелоид с микрофоном и наушниками появился в кадре. Целый видео-звонок.

— Господин Эйфель, мы у вас кондиционер отключим — произнес ангелоид таким тоном, словно читал сводку.

— Но как же клиенты…

— Рабы. Что им, потерпят. А вы сами можете температуру тела регулировать.

— Но ведь и так нет света!

— Есть, просто у вас нет. Сейчас приедут и…

Эйфель ожидал чего угодно.

-… и кондиционер отключат. Вы просто много энергии берете. До свидания.
Эйфель чуть ли не с грохотом бросил на держатели трубку, стилизованную под винтажный рог.

«Они там совсем, что-ли, с катушек слетели?!» — подумал Эйфель -"Я… Я запрещаю! Запрещаю мне запрещать! Я правящий класс, а живу хуже рабов…»

Эйфель посмотрел на вех лестницы, где все еще стоял человек с картошкой.

— Давайте — угрюмо принял картошку Эйфель, когда поднялся наверх -зачем вам хоть планшет? Сети нет, и в ней тоже запреты.

— А Вик научился запреты обходить, он же программист. Мы всем районом Петушиные Новости смотрим — закивал человек и ушел.

«Я думал он им орехи колоть станет» — подумал Эйфель — «а оно вон как».

Бес вернулся в подвал и на газовой горелке в темноте, нарушаемой всполохами пламени, принялся варить картошку. Пока это не успели запретить, сославшись на то что он, рептилоид, должен есть только людей.

Вода бурлила, в этих пузырьках Эйфель видел вовольные лица ангелоидов, приближенных ко дворцу, невыразительные физиономии специальных агентов, красивые личики гадюк. Их всех так много, и у них тоже всего навалом. А он, Эйфель, сидит в подвале. Хотя он тоже правящий класс.

«Запрещаю себе так думать» — подумал Эйфель, и запретил.

Что-то. Потому, что на это еще есть возможность.