Запретная религия

Слухи поползли с утра. По улице, потом заползли в ломбард. Сначала соседка спросила у Эйфеля, не слышал ли он про «всепрощающих». Потом мясник Базил зашёл заряжать планшет и загадочно шепнул: «У нас секта вылезла, хозяин. Людей в подвал заманивают, любовь обещают». Бес отмахнулся. Но когда даже петух Кукарекс отказался от картофельных очисток и уставился в одну точку, Эйфель понял: что-то не так.

— Кто мутит воду? — спросил он у ангелоида с ванильным лицом, тут же позвонив по планшету.

— Не знаем. Но тагаи ходят счастливые. Это подозрительно. Счастье без нас, рептилоидов? Так не бывает.

Эйфель надел человеческую маску (старую, треснувшую, но для разведки сойдёт) и отправился в другой район, в подвал, где, по слухам, собирались «всепрощающие».

Дошел без происшествий — всё прощают, знаете ли…

Добравшись, Эйфель осмотрелся в подвале — тем более, тагаи ещё не пришли на очередную сходку. Там, при свете одной лампочки, сидели двое. Молодые, смуглые, с длинными красными косами и зелёными глазами. Гадюки. Близняшки. Настоящие рептилоиды, без маскировки.

— Добро пожаловать, — сказала одна. — Я Вишну. Это моя сестра Черешну. Мы… из страны Фуфел. Вы хотите любви и всепрощения?

— Я хочу понять, кто вы, — ответил Эйфель, сбрасывая маску. Щупальца распрямились.

Близняшки переглянулись.

— Вы бес, — констатировала Черешну. — Не бойтесь. Мы никому не враги. Просто… у нас в Фуфеле традиция: рептилоидов выпускают на волю в юном возрасте. Мы должны сами найти себе тагаев. Ну, чтобы заботиться, питаться энергией. Мы не нашли ничего умнее, как основать религию. Всепрощение и любовь — тагаи клюют. В вашей стране так точно.

— Клюют? — переспросил Эйфель, чувствуя, как щупальца холодеют.

— Очень даже, — улыбнулась Вишну. — Вчера трое записались в последователи. Один принёс картошку, двое — старые планшеты. Мы их простили и полюбили. Всё честно.

Вот как. Простили и полюбили.

Эйфель сел на ящик. В голове щёлкало: несанкционированная религия — это запрет, комиссия, выговор, возможно, изъятие петуха. Но с другой стороны — девчонки просто пытаются выжить.

Может, как-нибудь извернуть это на свою пользу?

— Вы хоть понимаете, что в Барбаке другие религии запрещены? — спросил он. — Только Селика Спасительница. Можно только философские течения для общества открывать. Только одобренные Управлением смыслы.

— А мы не знали, — виновато сказала Черешну. — В Фуфеле всё можно.

Вот же…фуфел!

Эйфель вздохнул. Он представил, как завтра приходит комиссия, находит близняшек, и тех отправляют в центр перевоспитания. А его — за компанию, потому что он не донёс.

— Слушайте сюда, — сказал заговорщическим тоном бес, расправляя щупальца. — Религию вы сворачиваете. Сегодня же. Вместо неё вы открываете «Центр карьерного развития и личностного роста». Философская доктрина всепрощения. Без богов, без молитв, только тренинги. Тагаи любят тренинги. И с них можно брать деньги. Законно.

— А любовь? — спросила Вишну.

— Любовь останется, — смягчился Эйфель. — Но как метод повышения лояльности. Запишете в методичку. Я помогу с бумагами.

На следующий день он отвёл близняшек в Управление. Не забыв сказать, что это он на благо района старался. За час оформил лицензию на «Просветительскую деятельность». Вишну и Черешну стали официальными карьерными тренерами. Их философия «всепрощение через осознанность» прошла экспертизу без единой помарки.

Тагаи по-прежнему ходили в подвал, но теперь платили не пожертвованиями, а обычными электронными переводами. Эйфель получал процент за консультации — скромные 15% от выручки. Обычная выручка обычного ломбардщика.

Через неделю пришла премия от Управления по делам религий имени Селики Спасительницы — 2000 фрэйкелей «за предотвращение распространения несанкционированных культов и грамотную трансформацию в разрешённую философскую доктрину».

Два дня спустя Эйфель сидел на крыльце в другом районе, пил сок и смотрел, как близняшки ведут очередной тренинг. Петух Кукарекс сидел на плече и кивал в такт словам «прости себя — и полюбишь мир».

— Правящий класс, — изрёк бес. — Запретил религию — получил философию. Зарегистрировал философию — получил бизнес. Вот тебе и запретная религия.

Вишну и Черешну махнули ему из окна. В руках у них были новые планшеты — подарок от благодарных тагаев. Эйфель улыбнулся, поставил варить картошку прямо на улице — на походной плитке. И принялся рисовать для гадюк вывеску: «Центр всепрощения. Карьерные тренинги. Вход — 5 фрэйкелей». Никто уже не помнил, что когда-то это была запретная религия. Что ж, теперь это философия. Все теперь помнили только счастье. А счастье, как известно, лучшая философия. Особенно, если оно не запрещено.