Запретные страницы вечности

Лилиан

Легкий летний воздух струится над холмами, плавно спускаясь мягким маревом вниз, сотканный из невидимых нитей шелковой ткани. Дымка скользит вдоль склонов, медленно растекаясь среди травы, обвивает нежными пальцами старую черепицу крыш и пробирается сквозь оконные щели, наполняя пространство таинственной завесой покоя. Весь мир погружается в сон, лишь мой внутренний голос слышит тихий шепот древнего леса, повествующего старенькую легенду на незнакомом мне языке природы.

Стоя на крыльце родного дома, я ощущаю тепло деревянного пола под ногами и крепко сжимаю горячую кружку ароматного чая. Заварка из сушеной ромашки и лаванды наполняет двор пряным ароматом, смешиваясь с прохладой утра. Мой взгляд невольно устремляется вдаль, туда, где просыпающийся ручей медленно журчит между камнями, а пернатые обитатели неба едва заметно встречают новый день своей песнью.

Старинный дом, унаследованный мной от любимой бабушки, кажется частью окружения – массивные каменные стены, покрытые патиной веков, деревянные балки, украшенные зеленью мха, создают ощущение живого существа, смотрящего на меня внимательными глазами. Именно тут, среди тепла и спокойствия, родилась моя особенная связь с природой, которую невозможно объяснить словами. Со дня ухода бабушки я живу одна, однако слово «одиночество» здесь будет неуместным. Во мне живет энергия, растекаясь пламенем по жилам, дикость которой пугает и манит одновременно. Я осознаю ее присутствие, когда растения тянутся ко мне, раскрывая лепестки навстречу моим пальцам, когда ветры меняют свое течение при одном моем дыхании, а пожелтевшие страницы потрепанного бабушкиного дневника сами открываются именно там, где записаны самые важные рецепты эликсиров и заклинаний.

Эта сила не похожа на грозовую вспышку молнии, скорее напоминает медленное движение жизни, сочащейся из-под слоя мягкой лесной подстилки, переливающейся капельками росы, ползающими по листьям. Сегодня произойдет нечто важное – предчувствие волнует каждую клеточку моего тела. С первыми лучами солнца, ощутив холодок ползущего тумана у моих стоп, я поняла, что перемены неизбежны. Подрагивание почвы под ногами такое тонкое, почти незаметное, но напоминающее сердцебиение, готовое сделать решающий прыжок.

Отхлебывая чай, я тщетно пытаюсь успокоить нарастающую тревогу, чувствуя легкое покалывание внутри груди. Ощущение близящейся встречи усиливается. Где-то далеко, на краю деревни, в тени густого леса, чьи стволы кажутся неприступными крепостями, чья чащоба скрывает тьму, мелькнул чуждый взгляд. Кто-то неизвестный открыл глаза…

Я уже собралась было повернуть обратно в дом, прощаясь с утренним туманом, витающим над садом, как вдруг тихий шелест листьев заставляет меня повернуться в свою сторону, заставив замереть. Из густых зарослей лещины и шалфея донесся отчетливый звук. Знакомое тяжелое дыхание и шаркающий, уверенный топот, словно огромная гранитная глыба мягко ступила на землю.

Голос понесся вслед за звуком шагов, низкий и глубокий, охрипший от возраста, но сохранивший свою выразительность и силу:

— Ну вот опять ты ночь провела без сна… - произнес он привычно ворчащим тоном, которому я давно научилась давать точное толкование.

За внешней строгостью скрывается нечто большее – нежность и тревога одновременно, едва уловимая нотка заботы, которую суровый воин вряд ли сумел бы выразить иначе. И тут же, подчеркивая важность сказанного, перед моим взглядом возникла мощная, внушительная фигура. Огромный черный волк. Бернадо. Его шерсть осталась такой же тусклой, черноватого-серого оттенка, словно старый дым застыл среди волнистых прядей, но глаза, как и прежде, сияют золотом искрящегося огня, проницательные и мудрые. Походка усталая, тяжеловатая, однако каждое движение говорит о скрытой силе, выносливости и уверенности, которой обладает лишь опытный боец, прошедшей через многие испытания.

Медальон с имперской символикой свисает с мохнатой шеи Бернадо, потертый временем и многочисленными боями, свидетельствуя о тех днях, когда он сражался бок о бок с императором и пережил немало бурь судьбы. Эта маленькая деталь остается единственной связующей нитью с прошлым, о котором мой друг предпочитает молчать.

— У тебя нюх на мои бессонницы лучше, чем у совы на мышей. – ворчу я, допивая чай. – смеясь, я делаю последний глоток ароматного чая и поглаживаю шершавый лоб своего верного спутника.

— Опять чаи гоняешь… - ворчит Бернадо, театрально принюхиваясь к моей кружке.

Я тихо улыбаюсь, чувствуя мягкое прикосновение своей ладони к густой шерсти друга на загривке.

— Берн, перестань фырчать. – спокойно отвечаю, присаживаясь рядом с огромным зверем. — Тебе немного досталось прошлой ночью, да?

Золотистые глаза моего компаньона блеснули озабоченностью, почти невидимой обычному глазу.

— Все дело в твоей постоянной тревожности, Лилиан, - отвечает волк глубоким голосом, сопровождаемым мягким поскребыванием когтей по полу. — Я задремал на теплой черепичной крыше, наслаждался ночным покоем, пока не ощутил перемену дыхания леса. Воздух изменился. Древние силы вновь пробуждаются, девочка моя…

— Ох, ну теперь вообще все понятно, - язвлю я, закатывая глаза. — Точно такая же история случилась вчера утром, когда какой-то любопытный барсук попытался стащить твои запасы.

— Лилиан! Этот мерзкий маленький хищник пытался сожрать мое мясо! – возмущенно фырчит Бернадо, поднимая голову и открывая рот в преувеличенно трагическом жесте. — Справедливость нарушена!

Обмен колкими замечаниями заканчивается искренним дружным смехом, теплым и расслабляющим, мгновенно прогнавшим тени сомнения и тревоги.

Но вскоре мы вернулись к делу, направившись в оранжерею. Вместе подвязали хрупкие стебли растений, шепотом напевая заклинания, призывая тепло и здоровье растительным душам. Моя рука плавно скользит вдоль ветвей, пальцы касаются золотых листьев крапивы, согреваемых солнечными лучами.

— Послушай-ка, деточка... – тут взгляд Берна падает на золотистые листья крапивы, и голос волка становится медленным и серьезным. — Пришло послание от Мастера Яльдо. Из Фламалора. Он сообщил, что твои новые зелья готовы, и просит срочно забрать заказ. Говорит, что твои настойки ведут себя странно – проявляют агрессию даже к самому Мастеру.

Озадаченная, я смотрю на него, пытаясь осмыслить услышанное.

— Агрессию? Без активных компонентов? – воскликнув, я недоуменно вскидываю брови. — Это невозможно, разве нет?

— Именно потому тебе и надо лично туда отправиться. - Берн тяжело вздыхает, положив огромную морду на мое плечо. — Никто кроме тебя не сможет разобраться в этом странном поведении растений.

Его голос звучит тверже обычного, и, хотя Берн старается выглядеть спокойным, легкое беспокойство мелькает в его глазах.

— Милая моя Лилиан, - продолжает он, внимательно смотря на меня своими золотистыми глазами. — В городе опасно одной, так что поедем вдвоем.

Улыбнувшись, я киваю, понимая, что за всей его ворчливостью кроется истинная забота.

— Ох, неужели? – игриво подтруниваю я, заправляя распущенную белоснежную прядь волос за ухо. — Ты просто снова хочешь на рынок, чтобы спорить с той торговкой, которая продала тебе «Волчью пруду».

При упоминании неудачной покупки снадобья глаза Берна загораются возмущением.

— Эй! Она обещала, что шерсть будет блестеть, как у звездного лиса! А я стал похож на мокрую крысу!