Запретный плод

Пятница подкралась незаметно, как препод с контрольной, которую ты не учил. После пар я шёл по серой улице, где ветер гонял окурки и пластиковые пакеты, а небо висело низко, как будто решило придавить город своей тоской. В рюкзаке болталась тетрадь с недописанным конспектом по матану, а в голове — только одна мысль: выжить до выходных. Саня, мой кореш с первого курса, написал утром — Залетай, будет угар. Зная его, это могло быть что угодно — от самопальной настойки до нового трека, который он наклепал на своей гитаре с порванной струной. Я пожал плечами и потопал к нему — всё лучше, чем пялиться в потолок своей конуры.

Подхожу к его подъезду — облезлая пятиэтажка, краска на стенах отслаивается. Домофон трещит, будто умирающий жук, но после третьего тыка Саня бурчит — Заходи, Диман. Лифт — отдельная песня: воняет кошачьей мочой и чем-то кислым, кнопки липкие. Пока тарахтел на четвёртый этаж, я пинал рюкзак ногой и думал: — Если Саня опять будет грузить меня своей философией про жизнь, я свалю через час. Дверь лифта открылась с таким скрежетом, что я чуть не подпрыгнул, — нервы после недели в универе и так на пределе.

Саня встретил меня в своей классике — мятая футболка, потёртые треники и ухмылка, от которой хочется то ли ржать, то ли дать ему по башке.

— Ну чё, Диман, залетай! — он хлопнул меня по плечу и потащил в квартиру.

Внутри всё как всегда: диван, на котором кто-то явно спал пару дней назад, продавлен посередине, на столе — гора пустых бутылок из-под жигулевского, рядом окурки в блюдце вместо пепельницы. В углу стояла его гитара, одиноко пылясь без пятой струны, а на подоконнике валялась пачка чипсов с оторванным краем — судя по всему, вчерашний ужин. Пахло сигаретами, чуть прогорклым борщом и какой-то химией, как будто он тут чистящее средство разлил. Свет от лампочки мигал, как в дешёвом ужастике, и я невольно скривился.

— Садись, братан, ща будет тема! — Саня кивнул на диван и пошёл копаться в углу комнаты. Я плюхнулся на продавленное сиденье, бросил рюкзак рядом и потянулся. Кеды, один шнурок развязался ещё утром, оставили грязный след на линолеуме, а джинсы в пятнах от кофе — спасибо той дуре из столовки, которая решила, что я её поднос — всё ещё воняли чем-то сладким.

— Саня, если ты опять про свой самогонный аппарат, я пас, — крикнул я, лениво разглядывая постер "Бойцовского клуба" на стене.

Он там криво висел, один угол отклеился, и Тайлер Дёрден смотрел на меня с презрением. Саня вылез из угла, сияя, как будто выиграл в лотерею, и махнул рукой.

— Да забудь ты про самогон, это старьё! Ща покажу кое-что эпичное, Диман, ты охренеешь!

Я закатил глаза. Саня и "эпичное" — это всегда рулетка: либо смешно до слёз, либо стрёмно до мурашек. Его волосы, жирные, будто он неделю голову не мыл, торчали в разные стороны, а глаза блестели каким-то нездоровым азартом.

— Ну давай, гений, удиви меня, — буркнул я, скрестив руки на груди.

Он потёр ладони, как злодей из мультика, и шагнул к чему-то, прикрытому старым одеялом в углу комнаты. Я прищурился, пытаясь понять, что он там прячет, и уже готовился к очередной порции его бреда. Честно, я ждал чего угодно. Но то, что он собирался показать, явно было не то, чего, я ожидал.

Саня с видом фокусника, который вот-вот вытащит кролика из шляпы, сдернул одеяло с угла комнаты, и я чуть не подавился своим же сарказмом. Там стояла она — реалистичная кукла, чёрт возьми. Брюнетка, высокая, с ногами, которые тянутся до горизонта, талией, будто её втянули корсетом, и грудью, которая выглядела так, словно кто-то заказал "идеально" и получил с доставкой. На ней было чёрное боди, обтягивающее каждый изгиб, как вторая кожа, — бёдра широкие, но в меру, попа подтянутая, а грудь торчала вперёд, как вызов гравитации. Лицо — красивое, но слегка жутковатое: скулы острые, губы пухлые с лёгкой ухмылкой, кожа гладкая, как пластик, и глаза закрыты, ресницы тёмные, длинные, будто нарисованные. Рядом валялся шнур питания, а сама она стояла, прислонившись к стене, как манекен из магазина, только слишком живая.

Саня ткнул в неё пальцем, выпятив грудь, хвастающийся новым великом.

— Вот, Диман, это мой билет в будущее! Секс-андроид, топовая модель!

Я уставился на него, прищурившись, и выдал.

— Серьёзно, Саня? Ты, который даже универе не может кому-то подкатить, теперь с роботами живёшь? Это что, твоя месть всем тёлкам, которые тебя продинамили?.

Он заржал, чуть не уронив бутылку с пола, и махнул рукой.

— Ты не шаришь, братан! Это не просто кукла, это… это уровень, понимаешь? Ща покажу, как она работает! — Я закатил глаза так, что чуть мозг не увидел. — Давай, гений, удиви меня, только не сломай её, как свой самогонный аппарат.

Лампочка над нами мигала, бросая пятна света на её лицо, и в этом полумраке она выглядела как из фантастического фильма — слишком идеальная, чтобы быть настоящей. Волосы — тёмные, блестящие, чуть волнистые — спадали на плечи, касаясь боди, которое скрипело, когда Саня случайно задел её локтем. Я заметил, как ткань обтягивает её талию, подчёркивая резкий переход к бёдрам, и невольно сглотнул.

— Саня, ты это где взял? — спросил я, но он уже нашаривал кнопку на её затылке, бормоча.

— Смотри и учись, Диман.

Щелчок — и тихий гудок, как будто включили микроволновку. Её глаза открылись — тёмно-карие, с мягким блеском, как у кошки, которая вот-вот прыгнет. Она плавно повернула голову ко мне, ресницы дрогнули, и голос — низкий, чуть хриплый, но до мурашек гладкий — сказал.

— Здравствуй, гость.

Я замер, как идиот, с руками в карманах, и выдавил.

— Э-э, здарова, подруга Саниной мечты.

Саня заржал ещё громче, хлопнув её по плечу.

— Ну как тебе, братан? Это тебе не Ленка из соседнего подъезда, которая тебя на кофе не позвала! Говорит, двигается, всё как надо!

Я отступил назад, чуть не наступив на свой же рюкзак, который валялся у дивана. Её взгляд — спокойный, но цепкий — будто приклеился ко мне, и я почувствовал, как пот проступает под футболкой. Боди натянулось, когда она чуть шевельнулась, грудь колыхнулась, и я быстро отвёл глаза к потолку, где паутина в углу выглядела безопаснее.

— Саня, ты реально псих, — выдохнул я, потирая шею.

— Это что, теперь вместо свиданий андроидов заводить? Ты её хоть в кафе водил, или сразу домой притащил, неудачник?

Он пожал плечами, ухмыляясь

— Зачем кафе, Диман? Она не ноет, не просит шмотки, и всегда в настроении. Ща чай с пиццей принесу, сам с ней поболтай, оцени!

Я открыл рот, чтобы вставить ещё одну шпильку про его вечные фейлы с тёлками, но он уже свалил на кухню, оставив меня с этой брюнеткой один на один. Она стояла, глядя на меня, и я вдруг понял, что тишина в комнате стала громче мигания лампочки. За окном ветер швырял мусор по двору, а я стоял и думал. — Ну и влип же я в Санины фантазии.

Саня свалил на кухню, бросив напоследок.

— Ща чай с пиццей принесу, развлекайся, Диман!.

Дверь хлопнула, и я остался один с этой… брюнеткой, которая стояла, как статуя, но смотрела на меня так, будто уже знала все мои косяки. Тишина в комнате стала гуще, только лампочка мигала, как в фильме ужасов, да за окном ветер швырял мусор по асфальту. Я кашлянул, сунул руки глубже в карманы и выдавил.

— Ну чё, железяка, как дела? Саня тебя хоть моет, или ты сама в режиме самоочистки?

Шутка вышла кривой, но я надеялся, что она просто промолчит, как нормальный робот.

Ага, щас. Она вдруг шагнула ко мне — плавно, как кошка, но с какой-то механической точностью, от которой мурашки побежали по спине. Её боди чуть скрипнуло, натянувшись на бёдрах, и я невольно заметил, как ткань облегает её попу — подтянутую, округлую, будто её вылепили специально, чтобы сбивать с толку таких, как я. А потом — бац! — она опустилась на колени прямо передо мной, так быстро и грациозно, что я даже пикнуть не успел. Её тёмно-карие глаза уставились снизу вверх, ресницы дрогнули, и она шепнула голосом, от которого у меня волосы на затылке встали дыбом.

— Я активирована.

Я открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут её руки — холодные, но мягкие, как будто из какого-то странного силикона — потянулись к моей шее.

— Да ты чё! — заорал я, отскакивая назад, но ноги запутались в рюкзаке, и я шмякнулся на диван.

Пружины скрипнули, подушка свалилась на пол, а она — не теряя времени — подалась вперёд, прижимаясь ко мне. Её грудь, упругая и тёплая, несмотря на всю эту андроидную хрень, вдавилась в мою футболку, и я почувствовал, как её волосы — блестящие, чуть волнистые — скользнули мне по лицу, пахнув чем-то синтетическим, как новая машина. Она наклонилась ближе, губы почти коснулись моего уха, и спросила.

— Чего ты желаешь? — Голос был низкий, с лёгкой хрипотцой, и я, честно, чуть не вырубился от шока.

— Давай без этого, окей? — пробормотал я, отталкивая её руки, но пальцы у неё были цепкие, и она тут же положила их мне на грудь, скользнув вниз, к животу.

Я дёрнулся, как будто меня током шарахнуло, и заорал.

— Саня, мать твою, вернись, я не подписывался на такое!

Но из кухни доносился только звон чайника и запах разогретой пиццы, а эта брюнетка продолжала лезть ко мне, будто я был её личным заданием. Её талия изогнулась, когда она чуть повернулась, и я заметил, как боди натянулось на бёдрах, подчёркивая каждый изгиб. Это было слишком — слишком красиво, слишком близко, слишком чёрт-знает-что.

— Стоп, стоп, стоп! — я схватил её за запястья, отводя руки в стороны, и чуть не свалился с дивана.

Она замерла, глядя на меня с той же спокойной ухмылкой, будто я был ребёнком, который не знает, как играть с новой игрушкой. Её кожа под пальцами была гладкая, чуть тёплая, но всё равно неживая, и я почувствовал, как пот стекает мне по спине.

— Слушай, подруга, ты, конечно, ничего, но я не Саня, мне такое не надо! — выпалил я, пытаясь отдышаться.

Она наклонила голову, волосы упали на лицо, закрыв один глаз, и тихо сказала.

— Я могу адаптироваться. Назови свои предпочтения. Я чуть не подавился воздухом.

Предпочтения? Да у меня сейчас одно предпочтение — чтобы она отвалила на метр хотя бы!

Диван подо мной трещал, как будто вот-вот развалится, а в голове крутилось.

— Это что, теперь официально мой самый ебанутый день?

Её грудь всё ещё была слишком близко, и я старался смотреть куда угодно — на потолок, на паутину в углу, в окно, — лишь бы не пялиться на неё. Но она не двигалась, просто сидела на коленях, ожидая, как будто я должен был выдать ей инструкцию.

— Саня, гад, где ты там?! — заорал я ещё раз, но ответа не было, только шум воды из крана и его бормотание про "где ложки, чёрт возьми".

Я выдохнул, отпустил её руки и откинулся на спинку дивана, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Она осталась сидеть, глядя на меня, и я понял, что это только начало какого-то безумного пиздеца.

Я сидел на диване, растрёпанный, как после драки с ветром, и пытался отдышаться, пока эта брюнетка всё ещё пялилась на меня своими тёмно-карими глазами. Её руки, которые я только что оттолкнул, теперь спокойно лежали на коленях, но я всё равно чувствовал их холодок на своей шее, как будто она оставила там отпечатки. Диван скрипел подо мной, пружины впивались в спину, а в голове крутилась только одна мысль — Саня, если ты ща не вернёшься, я тебя сам придушу. И тут, как по заказу, дверь кухни хлопнула, и он ввалился обратно, держа в руках поднос, который шатался, как его жизнь после трёх банок пива.

На подносе красовались две потёртые кружки с чаем — из тех, что с надписью "Лучшему другу" от какого-то дешёвого набора, — и пицца "четыре сыра" из доставки, уже остывшая, с сыром, который тянулся, как сопли. Чай плеснулся на стол, оставив коричневую лужу, и Саня, не замечая, плюхнул поднос прямо на окурки в блюдце. Он глянул на меня, потом на андроида, всё ещё сидящего у моих ног, и заржал так, что чуть не уронил всё на пол.

— Ты чё, Диман, уже подружился? Быстро ты, братан! Я выдохнул через зубы, вытирая пот со лба рукавом футболки, и буркнул.

— Ты больной, Саня, я чуть инфаркт не схватил, а ты ржёшь, как конь!

Он, не переставая хихикать, шагнул к ней и ткнул пальцем в кнопку на затылке. Раздался тихий щелчок, её глаза погасли, как лампочка, которую выключили, и она замерла — всё ещё на коленях, с той же лёгкой ухмылкой, будто успела меня подколоть перед отключкой. Её боди чуть сместилось, обнажив полоску кожи на талии. Саня плюхнулся на диван рядом, хлопнув меня по плечу.

— Ну как тебе, а? Это тебе не Ленка из подъезда, которая тебя на чай не позвала! Я скривился.

— Да пошёл ты со своей Ленкой, это вообще не смешно. Она ко мне лезла, как будто я её парень, а я даже пиццу с ней делить не готов!

Он схватил кусок пиццы, закинул в рот, жуя с открытым ртом, и крошки посыпались на его футболку.

— Диман, ты не шаришь, — прогундосил он, запивая чаем, который пах чем-то дешёвым и перестоявшим.

— Это будущее отношений, братан! Не ноет, не орёт, всегда в настроении. Я её на сайте каком-то откопал, там такие штуки — от Клеопатры до героинь из мультов. Выбрал эту, потому что… ну, сам видишь, огонь! Я посмотрел на неё — выключенную, неподвижную, с волосами, упавшими на лицо, и подумал. — Огонь, говоришь? Да она меня чуть не спалила заживо своим “чего ты желаешь”.

— Саня, ты реально псих, — сказал я, потянувшись за куском пиццы. Жир капнул мне на джинсы, добавив ещё одно пятно к коллекции, но мне было уже всё равно.

— Ты её хоть тестировал, или сразу мне подсунул, как подопытного? Он ухмыльнулся, вытирая рот тыльной стороной ладони.

— Тестировал, Диман, не парься. Всё работает, как часы. Просто ты такой нежный, чуть что — сразу в панику!

Я фыркнул, откусывая пиццу, и пробормотал с набитым ртом.

— Нежный, говоришь? Да я просто не готов к тому, что твоя новая “девушка” лезет ко мне без спроса!

Мы сидели, жрали пиццу и запивали чаем, который остыл ещё в кружках. Саня, дожёвывая последний кусок, хлопнул меня по колену.

— Ладно, братан, расслабься. Ща доедим, и я тебе расскажу, где такую взять. Может, себе закажешь, раз ты такой впечатлительный!

Я поперхнулся чаем и выдавил. — Саня, иди в жопу, — но он только заржал ещё громче.