Зарази меня тьмой

1.

Под звуки дрели и молотка Катя с сестрой Леной сидели на кухне и пили чай. Рулет с маком сиротливо стоял перед ними, но девушки даже не притронулись к лакомству. Под полуденным солнцем маленькая кухня буквально плавилась, несмотря на открытые окна. Доносился шум с автомагистрали и со стройки, расположившейся неподалёку.

— Почему жёлтые обои? — неожиданно спросила Катя.

Лена дёрнулась, чуть сощурив выцветшие брови.

— Мне откуда знать? — сухо ответила она. — Переклей, если не нравятся. Твоя же квартира.

Катя поморщилась. Своя квартира. Как много в этом словосочетании. Но девушке от него горько. Бабушка была своеобразным человеком, а под старость и вовсе скатилась в деменцию, и последние три года провела в доме престарелых. Сёстры были уверены, что квартира отойдёт государству, и потому изрядно удивились завещанию: бабушка Аглая Фёдоровна отписала квартиру младшей внучке Кате.

Они не были близки со старушкой. Их мама всегда сухо отзывалась о ней после смерти своего папы, не вдаваясь в причины такой неприязни, а когда и её не стало, девушки окончательно потеряли с ней связь. Они немного знали о жизни бабушки от сестры дедушки, тёти Светы, что изредка навещала Аглаю, так что даже о её смерти они узнали по звонку из полиции.

Глядя на Катю, Лена чувствовала стыдливое облегчение. Ей тяжело приходилось последние шесть лет после смерти мамы из-за аневризмы головного мозга. Она не хотела быть заменой матери для нервной и излишне впечатлительной Кати. К тому же у неё недавно родился ребёнок, да и мужа напрягала девчонка, занимающая квадратные метры в маленькой однушке.

«Всё к лучшему», — решила Лена. Но Катя думала иначе.

— Мне всего девятнадцать. У меня экзамены на носу. А ты меня из дома выставила. Купи обои… да на какие шиши? — возмутилась она.

Лена вытащила конверт из сумочки и протянула сестре.

— Там же деньги на оплату рабочим. Матрас приедет в течении дня. На первое время тебе хватит, а потребуется работа — телефон тёти Светы знаешь, она обещала помочь.

Катя заглянула в конверт. Не густо. Но на месяц должно хватить. Если удастся поступить на бюджет, будет стипендия. И подработки по дизайну никто не отменял. И Вика обещала приехать осенью, так что с подругой будет легче за квартиру платить и продукты делить.

Но девушке всё равно было плохо. Её как бросили. Опять. Да ещё в квартиру, где бабка померла. Никто не знает, зачем та сбежала из лечебницы, как добралась до города и влезла в квартиру. Но она это сделала. А дома выцарапала себе глаза и перерезала горло. Умерла на диване, поэтому Лена расщедрилась и купила кровать. И даже рабочие сделали перестановку, чтобы та стояла в другом месте.

— Всё, — сказала Лена, допивая чай. — Я пошла. Маришку нельзя надолго оставлять одну с папой. Оба чебутный, сама знаешь. Ни пуха, ни пера.

— К чёрту, — вяло отреагировала Катя, наблюдая, как сестра натягивает балетки.

Сёстры обнялись на прощание, и на мгновение Лене захотелось забрать Катю. Что-то такое было в этих жутких жёлтых обоях, что виднелись в отражении зеркала в прихожей. Но желание быстро улетучилось, и она убежала.

2.

На новом месте Кате долго не удавалось уснуть. Её раздражало, как назойливо капает вода из старого крана в ванной. Она подложила тряпку в раковину, пообещав себе с утра заняться мелким ремонтом. Потом услышала какой-то стук и тихий гул за стеной. Приложившись ухом, Катя поняла, что это лифт. И старые трубы. А без кондиционера в духоте всё мешает спать. И автомагистраль, и стройка, не стихшая с наступлением ночи, и разговор припозднившейся парочки под окном. Она слышала, как кто-то ходит в квартире над ней. Тихий лай визгливой псины.

Девушка всё ворочалась и ворочалась, заткнув уши берушами, и, наконец-то, провалилась во тьму, хотя казалось, что это не сон, а продолжение топкой реальности.

Из-за штор прорывался жёлтый свет фонарей, он усиливал тьму в углах комнаты, и Кате казалось, что она такая плотная, масленая, как тихие псы, застывшие неподвижно. Красная лампочка телевизора размножилась, разойдясь по комнате. Жар усилился, уши заболели от гула. Тени приближались. Катя в беспокойстве заворочалась, переворачиваясь на живот и накрываясь простынкой с головой. Душно. А потом светло.

Проснувшись от громкого автомобильного гудка, девушка сонно сощурилась — солнце сквозь шторы присело прямо на глаза. Девять утра. А она как будто и не ложилась.

Всё тело ныло и жутко болели уши. Последние месяцы вся семья не спала — у Маришки резались зубки. Съехав, Катя мечтала выспаться, а вместо этого ещё больше провалилась в бессонницу. Со стоном накрывшись простынкой, она хотела поспать ещё пару часиков, но раздался требовательный звонок в дверь.

На пороге оказалась неопрятная женщина в цветастом халате. Морщинистое лицо, плотно сжатые губы. Глаза злые, скандальные, на ногах резиновые тапочки, но при этом на пальцах массивные золотые кольца.

— Никаких животных! — с порога крикнула она, лишь на миг застыв, увидев Катю. — А ты вообще кто такая и что здесь делаешь?

Сумбурность незнакомки удивила Катю, поэтому она молча уставилась на соседку. А та, как почуяв слабину, ужом влезла в квартиру.

— Я Аглайке сто раз говорила, чтобы полы поменяла, всё же слышно! Ну, где твоя животина прячется? — женщина в наглую обходила квартиру, по-свойски трогая всё своими маленькими мясистыми пальцами. От неё пахло луком, а визгливость голоса отзывалась тупой болью в затылке Кати.

— Нет у меня собаки, — ответила она, раздражаясь на себя за слабый голосок.

— Без тебя было тихо! — рявкнула тётка, и Катя вспылила в ответ:

— Пошла вон! Видишь — нет живности! А если бы и была — чхала я на ваши проблемы, законом не запрещено. Проваливай, карга старая! — Катя сама не поняла, откуда взялась эта злость, но она как канатом всё внутри натянула, уместив в одной раздражающей мысли: «Эта дрянь вторглась в мой дом. Да кто она вообще такая?!»

Катя схватила соседку за плечо, отчего та ойкнула, и с неожиданной для своей комплекции силой выпихнула ту на лестничную клетку. Тётка что-то завопила, когда дверь закрылась, а девушка прислонилась к стене, натыкаясь взглядом на отражение обоев в зеркале прихожей. Они как волнами ходили из-за своего узора, напоминающего обезображенные человеческие лица.

— Парейдолия, — пробормотала Катя, выдыхая.

Девушка мстительно потопталась по квартире, сбрасывая злость. И присматриваясь к доставшемуся наследству. Здесь всё было старым. Дряхлым. Из прошлого века. Кухонные шкафчики разваливались. Плита заплыла жиром. Холодильник после долгого перерыва еле работал. И в ванной смесители пропускали воду, а унитаз внутри покрылся жёлтыми разводами. Сбитая плитка и скрипучий паркет. Всё в пыли. Всё грязное и тёмное.

Особенно портрет бабушки, висящий в комнате над кроватью. Его не удалось снять, так плотно он был прибит к стене гвоздями, поэтому девушка занавесила его тряпкой. В одном из ящиков она нашла странный ключ с номерком, а рядом складной нож. Кроме фотоальбомов, медалей и стопки научных журналов, ничего в квартире не говорило о том, кто здесь жил. Будто и не было бабули. Все вещи были какими-то обезличенными и чужими.

Катя ходила по кругу и не понимала, куда попала. Ей никак не удавалось собраться с мыслями и взяться за работу. Надо всё отмыть. Отстирать. Выбросить всякий хлам. Починить то, что удастся, а что нет — тоже выбросить и купить новое. Если денег хватит. А ещё экзамены…

Лёгкий приступ отчаяния накрыл девушку с головой. Она села на кровать и с тоской посмотрела на коробки со своими вещами. Лена выставила сестру из дома, даже не дожидаясь официального вступления той в наследство. И теперь Катя с трудом соображала, что ей делать. От неожиданного одиночества ей стало холодно, и она обхватила себя за плечи, совсем не чувствуя майской жары.

Наконец, взяв себя в руки, она принялась за уборку. А потом грянула клубная музыка.

3.

Вынеся очередную порцию мусора, Катя столкнулась на лестничной площадке с соседом. Музыка всё ещё играла, глухими ударами разносясь по подъезду, и старичок тоскливо глянул на разбитую дверь меломана.

— Как же он достал, — протянул дедок с красным носом и добрыми глазами. — Говори — не говори, без толку. А у меня невестка на сносях — мается бессонницей. Что же это такое…

— Участкового вызывали? — деловито поинтересовалась Катя.

Старик только рукой махнул, скрываясь в своей квартире.

Музыка продолжала играть. Остаток дня девушка провела в наушниках, но электронный бит пробирал до костей и прямо иглой в мозг. Катя была готова взвыть от отчаяния — она так устала от уборки и жары, что хотела немного посидеть в тишине, а лучше поспать…

Часы пробили полночь, и она не выдержала, пошла разбираться. На площадке уже собралась целая делегация. Давешняя соседка колошматила ногой по входной двери меломана, рядом стояли две серенькие девушки и молодой парень не старше тридцати. Соседка, глянув на Катю, скривилась, но сказала как бы в пустоту:

— Сволочь дверной звонок срезал, чтобы не донимали. А я его так! — и она вновь ударила по двери, но музыка только стала громче. Судя по следам — это не первая такая разборка.

Катя уже собиралась вызвать ментов, когда появился встреченный ранее дедок. Он успел принять на грудь и в пьяном угаре полез в щиток со словами: «Сейчас я ему покажу, сволоте такой…» Несмотря на попытки девушек его остановить, он вырубил свет в нехорошей квартире. Стало тихо. Потом отворилась дверь, и меломан, оказавшийся жилистым мужиком с бешенными глазами, вылетел из квартиры с диким криком, что ему сломали усилок. Он бросился с кулаками на деда.

Не ожидав такого, Катя отступила назад, чуть не свалившись с лестницы. Её подхватил под руку парень и потащил за собой наверх подальше от драки. Оказавшись на своём этаже, девушка пригласила его к себе — квартира парня была рядом с меломаном.

— Я даже дверь не закрыл. Не думал, что так обернётся, — удивлённо сказал он, а потом протянул руку. — Дима.

— Катя, — представилась девушка. — Присаживайся на кухне. Я пока вызову полицию.

Обоих соседей увезли в отделение. Заявления собрали, но предупредили, что вряд ли поможет — штраф смешной, меломан не первый год так развлекается.

— Неужели нет управы на этого дурака?

— А что с ним сделаешь? Штрафы он платит. Сам борзый. А контингент здесь совсем не боевой, — как-то равнодушно ответил Дима, пожимая плечами. — Ладно, пойду я. Желаю успехов с экзаменами. И добро пожаловать!

— Спасибо, — Катя улыбнулась, чуть покраснев.

Дима оказался моложе, чем выглядел. Учился в аспирантуре исторического университета. Симпатичный черноволосый парень. Впервые Катя подумала, что переезд не так уж и плох.

— Лучше пожелай выспаться. Без сна — я сойду с ума, — добавила она.

— Тогда этот дом станет тяжким испытанием.

После нервной встряски, Катя рассчитывала быстро заснуть, но вместо этого провалилась в какое-то странное рыжее марево. Как выцветшая сепия, квартира побурела до ржавчины. Девушка вдохнула горячий воздух вместе с чем-то жутким, маленьким и колючим, что теперь царапалось внутри, добираясь до лёгких. Возникло такое чувство, будто в комнате полно людей, застолье в самом разгаре, но сами люди крошечные, не больше сантиметра. Их голоса сливаются в комариный писк. Кажется, что по стенам ползут миллионы жучков, добираясь до её кровати. А внутри всё так жжётся! Словно жучки уже под кожей.

Катя плавает обнажённой в этом горячем океане под пристальным взором чужака. Его взгляд как обжигающий лазер блуждает по женскому телу. Ужас сковал девичью грудь. Она будто смотрела сквозь толщу воды. Видела, как меняется тьма в углу комнаты.

Её мозг упрямится, настаивая, что именно там собрались псы. Те, что красными огоньками смотрят. И взгляд незримого чужака исходит оттуда.

До слабости в спине. До напряжения в плечах. До боли в горле её пугает собственное хриплое дыхание. Может, это не она так тяжело дышит в этой рыжей тьме? Может, чужой забралась в её постель, свернувшись змеиным клубком на её груди?

Всё вокруг обострилось. Сепия выгорела до красноты. Даже тихий звук капели по мокрому полотенцу зазвучал ударами молота по наковальне. Показалось, что слышно, как спят соседи в своих кроватях. Их натуженное от жары дыхание. Их мучают те же сны.

«Они в той же ловушке, что и я, — подумала Катя. — Мы окружены этим страхом. Этим воем. Собачьем рычанием. Стоном сгнивших труб…»

Что-то схватило девушку за горло. В её нос влезает аромат персиков. Дикий-дикий запах, приторный и злой. Она пытается вдохнуть, но не может рта открыть, ведь оно уже внутри. Гниёт, заражая внутренности.

4.

Катя сидит на краю ванны, держа руку под ледяной струёй воды. Ей совсем не холодно. В другой руке — семейное фото. Бабушка с дедушкой, мама и она с сестрой. Все, кроме бабушки, улыбаются. Аглая Фёдоровна была сложным человеком. В советское время работала в закрытом био-химическом институте, после развала лишилась работы. Муж умер от рака. Дочь сбежала от властной матери. Внучек и не видела толком.

Катя всё пыталась понять, почему бабушка завещала ей квартиру? Из-за внешнего сходства? Белокурая Лена пошла в отца, однажды ушедшего за сигаретами и не вернувшегося. А вот Катя походила на Аглаю — те же длинные рыжие волосы, зелёные глаза и тонкие губы. А может бабушка хотела помочь младшей внучке, догадываясь, какой ненужной та стала в семье Лены?

Вместо холодной воды потёк кипяток, и Катя взвизгнула, убирая руку. Фотография упала в ванну и тотчас набухла от воды, некрасивым пятном размазывая лицо Аглаи. Перекрыв кран, Катя достала фото, вглядываясь в тёмные пятна.

«Что было у тебя на душе, бабуля?» — подумала девушка, а потом застыла.

Ей что-то послышалось из стока раковины, и она наклонилась, прислушиваясь. Кто-то читал молитву. Голос звучал пугающе гулко, отчего мороз пошёл по коже, и Катя отпрянула.

Проклятый дом. Очень громкий. Требовательный и даже настырный.

Катя помотала головой, оглядывая тусклую ванную. Кто мог быть здесь счастливым?..

Выйдя на кухню, она с удивлением уставилась на часы. Уже третий час дня. Куда делось время? Из-за кошмаров Катя чувствовала себя не в себе. Нужно как-то переключиться. Сны лишь отражают реальные страхи. А их у девушки, измотанной ребёнком сестры и приставучим мужем Лены, было достаточно.

Взглянув на своё отражение в зеркале, Катя вздрогнула. Всего две ночи в этой квартире, а она как будто постарела. Исчез румянец, щёки впали, глаза безумно поблескивают. От жары на лбу испарина и волосы неприятно липнут к коже. От мысли, что скоро стемнеет, Кате стало дурно.

Нет, она не позволит страхам завладеть ею.

5.

— Прости, что так напросилась, но я не знала куда идти. Мне кажется, что я схожу с ума. Впору санитаров звать и в дурку ложится! — говорила Катя, принимая из рук Димы чай со льдом.

У парня была очень странная квартира. Вся заставленная книгами с незнакомыми названиями. В прихожей висит красная маска с чёрными волосами. Вдоль стен свалены коробки. Здесь всё как-то наспех, но поставлено так, что понимаешь — это наспех — навсегда.

— Вижу, у тебя обои из той же коллекции, что и у меня, — заметила девушка, разглядывая узоры на красном фоне. — Только цвет другой.

— В подвале их полно. Взял, чтобы освежить ремонт, когда въехал, — отмахнулся парень. — Там вообще много интересного. Удивительно, что не растащили. Раньше у каждого жильца была своя кладовка. Теперь часть из них просто стоит открытой.

Он кажется интересным, но таким же неуютным, как и его квартира. Вроде красивый, но не слишком. Катино воображение рисует его другими красками с другими эмоциями на лице. Ничего общего с той доброжелательностью, что сочилась из него вместе с бесконечными улыбками.

Заметив пристальный взгляд девушки, Дима смутился, и Катя расслабилась. После ночного кошмара всё кажется подозрительным и опасным. Даже давешняя соседка, с которой Катя столкнулась в лифте, показалась ей беззубой каргой со слишком длинными мочками ушей. Она что-то бурчала под нос, напирая, что собакам Кати пора выметаться, а то отравы подсыплет. Бубнила и бубнила, вот девушка и ляпнула в сердцах: «Да разорви тебя псы, дура проклятая»! Прозвучало глупо, а тётка смешно вылупилась на неё, отступая к стене, так и осталась там стоять, когда Катя вышла из лифта.

Настоящий паноптикум, а не дом.

Словно в ответ на её мысли, Дима сказал:

— Это старый дом, очень старый. Его построили в семидесятые для непростых советских граждан. Всего восемь этажей. Уникальная планировка. Но с той поры столько воды утекло. А капитального ремонта и не будет. Вот и тянет он на дно. Вентиляция забилась, трубы проржавели, люди себе на уме. Полы были на лагах, но все их поубирали ради лишних сантиметров, а подложку не делали. Напор воды ужасен. А уж какие запахи с последнего подвального этажа идут… — парень махнул рукой, с участием заглядывая в глаза Кати. — У тебя ещё ремонт не сделан. Даже кондиционера нет. Хочешь, оставайся сегодня у меня на диване. Здесь потише, всё-таки угловая квартира.

— Нет. Переночую у сестры. Ну не прогонит же она меня в самом деле!

Перед уходом Дима как-то по-доброму взял Катю за руку, целуя ладонь. Вблизи он вновь кажется симпатичным. Проникновенным.

Парень изучает городской фольклор. Как и Катя, лет пять назад унаследовал квартиру от бабушки с дедушкой, которые работали в институте вместе с Аглаей Фёдоровной. Его родители уехали в Америку, а он остался.

— Катя, если что потребуется, — я рядом, — мягко говорит он. И Катя верит ему. Ведь нужно же кому-то верить?..

6.

Лена отказала.

— У Маришки простуда и зубы режутся. Кать, ну ты чего выдумываешь? Ты путёвку в жизнь выиграла! Своя квартира! Радуйся. А что дом старый, так это не беда, привыкнешь.

Катя тупо смотрит на экран ноутбука, пытаясь собраться с мыслями. Слова Лены едва доставали до сознания, всё её внимание сосредоточилось на часах. Почти десять. Скоро ложится спать.

— Знаешь, я ведь ничего не нашла. Ни дневников, ни каких-то записок. Только альбом с фотографиями и старые вещи. Был человек, но чем он жил, кем он был? Наша бабушка просто исчезла, ничего не оставив после себя, — заговорила Катя. — Почему она сотворила с собой такое? Что с ней случилось?

Лена опешила. Ей вспомнились слова матери, сказанные на вопрос, почему они не навещают бабушку: «Она жуткий человек, Лена. Ты даже представить себе не можешь, чем она занималась в том институте. Пока я жива — ноги вашей в её доме не будет!» И как-то быстро после этого мама умерла во сне от аневризмы.

Вынырнув из воспоминаний, Лена твёрдо ответила Кате:

— Деменция, Кать. Почитай, что она творит с людьми, и не задавай глупых вопросов. Всё, мне пора. Маришка проснулась, — и Лена отключилась.

Катя истерично хихикнула, устало прикрывая глаза. «Это просто бессонница. Из-за Маришки, из-за экзаменов, из-за переезда», — успокаивала она себя, выходя на балкон, откуда открылся вид на стройку и красный закат в туманной дымке позади.

«Может и этот дом снесут по реновации?» — понадеялась девушка.

7.

Новый кошмар оказался таким же мутным, как и предыдущие. Слишком горячим, похожим на жвачку. Теперь Катя была прикована к кровати невидимыми путами.

Здесь нет воздуха. Нет времени. Нет жизни. Но есть миллионы чёрных точек в беспорядке носящихся перед глазами. Их количество будто увеличивается, множится, рвётся в мысли напуганной до ужаса девушки. Прорываясь всеми страхами одновременно. Они сбиваются в тени. В молчаливые фигуры с волчьими пастями и красными точками вместо глаз.

Кате едва хватает сил вырваться из тисков и скатиться на пол, ползком добираясь до входной двери. Она чувствует их голодный взгляд на своей коже. Её рука застыла над дверной ручкой. Она готова её повернуть, но что-то остановило девушку. В свете мигающей лампочки пульсирует тень, стоящая прямо за дверью.

Прислонившись, Катя слышит неровное дыхание с той стороны. Надрывное, как у задыхающегося человека. Позади раздаётся хохот гиен. Псов забавляет ужас Кати. Её податливость. Она вкусная.

Девушка медленно отступает назад, видя, как сама по себе поворачивается дверная ручка. Вот-вот оно ворвётся внутрь и вернётся то чувство, как в детстве, когда…

Катина мысль ускользнула, а сама она вновь оказалась в своей постели. Поднявшись, она оглядывается по сторонам, пытаясь понять, оранжевый свет исходит от фонарей или же она всё ещё в кошмаре? Всё ещё там, когда…

Резко выдохнув, Катя вдруг вспомнила, что уже видела эти обои. Она уже бывала здесь прежде!

Во рту пересохло, и девушка потянулась к стакану с водой. Та оказалась гадкой с запахом стухших яиц. От неожиданности её стошнило прямо на пол, а когда Катя выпрямилась, что-то невидимое напало на неё. Это было как волны, одна за другой, и прямо насквозь её тела, с таким тягучим движением, за которым потянулись её кости. Катю вытянуло назад, и девушка застонала не от боли, а от этого бесконечного движения, этой тяги, что уволакивала её обратно в кровать к кошмарам и жутким псам.

Взвизгнув, она подскочила с места и слепо ринулась в коридор, чувствуя, как невидимые волны следуют за ней. Подхватив пальто, как есть натянула на голое тело, и застыла перед дверной ручкой.

«Я закрывала дверь? — тупо подумала она, глядя на узкую щель с полоской мигающего света. — Как я могла так сглупить и не закрыть?»

Квартира показалась ещё более страшной. А волны уже совсем близко. Катя почувствовала лёгкую тягу. Прикусив губу, она уставилась в дверной глазок. Миг и лампочка с той стороны взорвалась. Девушка дёрнула дверь, и, зажмурившись, вылетела на лестничную клетку, опрометью бросившись вниз.

8.

Выбранная на детской площадке лавочка была единственной невидимой с улицы. Катя сидит, обхватив себя за плечи, и дрожит. До рассвета ещё часа два. А она будто застыла в пустоте. Всё ушло, кроме одной мысли: «Как я могла забыть, что уже бывала здесь? Когда же это было? И что тогда случилось, что мне так страшно вспоминать?»

На улицу из её подъезда вышел человек. Катя не поверила своим глазам — это был Дима. Он закурил, усаживаясь на скамейку возле входной двери. А потом, повернув голову в её сторону, поднялся и подошёл к ней.

— Катя? Что ты здесь делаешь в такой час? — удивлённо спрашивает он.

— Не справилась с бессонницей, — отмахнулась она, плотнее кутаясь в плащ. Ей стало стыдно за свой потрёпанный вид.

— Как видишь, в этом доме это частое явление, — спокойно говорит он, присаживаясь рядом.

— С детства так, — отвечает она. — Богатое воображение. Кошмары и бессонница. Сестра вечно жаловалась на меня за мои рассказы. Говорила, что из-за них и она не может спать. На время мама даже отселила меня на кухню, чтобы я Лене не мешала.

— А потом кошмары прекратились?

Катя поёжилась. Нет. Когда не стало мамы, они только усилились. Она видела мертвецов вокруг своей кровати, смотрящих на неё. И среди них была её мать.

— Последние пару лет всё успокоилось, — врёт девушка, вздыхая.

— Тебе так тяжело потому, что ты теперь сама за себя отвечаешь. Вот всё и кажется страшным. Но знаешь — все боятся. Люди полны страхом перед неизвестным, — тихо заговорил Дима. Его глаза странно опустели в темноте. — Эти страхи довольно вкусные. Чистая энергия. Мощный первозданный ужас перед настоящей тьмой. Он притягателен. Раз попробовав, невозможно отказаться от новой дегустации. Это как наркотик, только лучше.

Катя вздрогнула, испуганно уставившись на Диму. Что на него нашло? О чём он говорит?! Она хотела было спросить, но к дому подъехала машина скорой помощи, а следом полицейская. Из подъезда выскочила какая-то женщина, обращаясь к ментам:

— Скорее! Такой кошмар!

И полицейские с медиками зашли следом за ней в дом.

— Интересно, что случилось? — любопытствует Катя, и Дима растерянно мотает головой.

— Тётя Клава с третьего этажа. Может с мужем что? — предположил парень.

Зайдя в подъезд, они услышали, как Клава причитает:

— Я мусор выносила, кошка перевернула горшок с цветком, тут вижу, что у Людки дверь открыта. Я и вошла, как чувствовала, что-то случилось! А там она висит! Боже, какой кошмар! — рыдала женщина.

На её громкий голос вышли другие соседи. Вышедший из квартиры Люды молодой полицейский буквально позеленел от увиденного. Кто-то ему вслед сказал:

— Самоубийство. Чёрт, да как она это на потолке-то написать смогла?

Катя побледнела, поняв, что умерла та самая соседка, что жила под ней. Скандальная бабка. Девушку потянуло в квартиру, и никто не остановил её, когда та зашла в комнату и застыла перед телом, висящем в петле под потолком, на котором кровью было написано: «Меня грызли».

9.

Вернувшись к себе, Катя сварила кофе и вышла на балкон. Она не могла ни о чём думать, кроме как о Люде, что жила под ней. Люде, у которой были такие же, как и у неё, обои фиолетовой расцветки. Люде, что жаловалась на собак. Люде, что так жутко умерла.

Невозможно поверить, что всё это правда. Что всё это — звенья одной цепи. Что с этим домом что-то не так. Это просто глупо. Это богатое воображение. Совпадение. Ещё одно самоубийство. Ещё одно безумие. Неужели она кончит так же, если не выберется из этой квартиры?

Катя почувствовала себя невероятно одинокой и беззащитной. Как так получилось, что ей некуда идти? Как так вышло, что она осталась одна с этим кошмаром наяву и во сне? Ей вспомнилась молитва, услышанная в ванной, и она даже попыталась её повторить, но слова вылетели из памяти, и девушка бросила эту затею. Как только рассветёт, она уйдёт отсюда.

Денег хватит, чтобы снять комнату где-нибудь в пригороде. Она устроится на работу. Она справится. Но сюда не вернётся.

Приняв решение, Катя вернулась в комнату и села за ноутбук, чтобы подыскать варианты. И заснула, оказавшись в кольце из бесконечного пробуждения.

Как на повторе, она просыпалась, чувствуя, как в ужасе заходится её сердце, и видя, как открывается дверь в комнату, а на пороге она — та самая тень с лестничной клетки. Тень набрасывается на Катю, вновь вытаскивая из сна. Вновь и вновь. Пока сердце девушки не развалилось на куски, и она окончательно не проснулась, уронив ноутбук на пол.

Прерывисто дыша, Катя разрыдалась от отчаяния. Этот дом не отпустит её просто так. Он уже внутри, под кожей. Он уже в ней. Псы свернулись клубками вокруг неё. Они вопьются клыками в её лодыжки, вздумай она сбежать.

И невидимый взгляд так и сверлит между лопаток, обещая навсегда уволочь в кошмар наяву, если она уйдёт. Он засел там, среди узоров жёлтых обоев. В трубах, что так противно стонут. В скрипах половиц. В шаркающих шагах над ней. Ей кажется, что она слышит, как раскачивается тело Люды на крюке потолочной лампы под ней. Кажется, что из ванной доносятся тихие шорохи и детский зловещий смех.

«Только шевельнись. Только вздрогни, позволь им почуять твою слабость, милая Катя», — прозвучал в голове чужой обволакивающий сознание голос.

Подняв голову, девушка уставилась на портрет бабки. Та ответила холодным взглядом. Куда подевалась тряпка, которой она прикрыла портрет?..

Бабка точно знала, что здесь происходит. И притащила замену.

Встав, Катя надела платье и медленно пошла к выходу. Взгляд чужака изменился. Теперь он смеялся над ней, щекоча кожу: «Тебе не убежать от нас. Ты заберёшь нас с собой».

Накинув пальто, она вышла на улицу. Куда делся день? Почему снова ночь? Кошмары крадут её время. Кошмары забирают её жизнь, и всем всё равно. Некому защитить. Вступиться. Помочь вынырнуть из этого ада.

Девушка идёт по улице, раскачиваясь, как безумная, и хихикая себе под нос. Ей всё никак не удаётся собраться с мыслями. Она начинает плакать. А потом смеётся во весь голос, прижимая руки к животу от бессилия. Нужно дождаться утра. Нужно дотянуть до света, чтобы псы отступили.

Только эта мысль пришла ей в голову, как она видит красные точки в кустах неподалёку. Десятки пар глаз наблюдают за ней. Её нашли! Катя дёрнулась в сторону и наткнулась на патрульного.

— Девушка, что вы здесь делаете ночью? — удивлённо спрашивает толстяк, пристально разглядывая Катю, выглядевшую как под наркотой.

— Пожалуйста, помогите мне! — хватая его за плечи, взмолила она. — Они пришли за мной! Они меня порвут!

Он отталкивает её, смерив презрительным взглядом. Так и есть — наркоманка под кайфом. Вот и глаза такие остекленевшие, безумные. Точно обдолбалась!

— Гражданка, успокойтесь! Возьмите себя в руки, — твёрдым тоном заговорил он, а Катя взвизгнула, да так дико, что полицейский сам чуть не вскрикнул в ответ.

Что-то было такое в её голосе, отчего его пробрал первобытный ужас, и между ног всё сжалось. Нет. С ней что-то не так. Она опасна.

Положив руку на дубинку, он примирительно выставил другую вперёд, пытаясь успокоить её, но Катя, будто правда сошла с ума, уставилась на него, широко раскрыв глаза.

— Неужели вы не видите их? — жалобно пробормотала она, принимаясь расчёсывать кожу, ощущая, будто что-то ползает под ней. Будто те чёрные точки размножились и заполнили кровоток.

Полицейский собрался задержать её. Его испугало то, с каким остервенением она принялась чесать себя, до крови царапая кожу. Но Катя успела первой — она вывернулась из его рук и с силой оттолкнула от себя, в безумии закричав:

— Ты увидишь их! Смотри! — и будто что-то вылетело из неё вместе с криком и осело на его лице.

Первые секунды ничего не происходило. Мужчина тупо смотрел перед собой, а потом тоненько закричал. Катя увидела, как сквозь его кожу полезли черви. Чёрные пиявки рвали его, превращая мужское лицо в месиво. Полицейский пытался их стряхнуть, раздирая щёки и продолжая кричать.

Не выдержав жуткого зрелища, Катя убежала прочь.

10.

Дима нашёл девушку сомнамбулой бродящей вокруг дома. Взяв её за руку, он привёл Катю к себе, и силой влил в неё коньяк. Она закашлялась и осмысленно уставилась на него. Шёл пятый час утра. Светало.

— Что с тобой происходит? — со странным спокойствием спрашивает он, а она морщится, позабыв всё, что случилось ночью. — Давно ты ходишь во сне?

— Я?.. — Катя хмурится, пытаясь вспомнить, что случилось.

Было что-то странное в прошедшей ночи. Что-то следовало за ней по пятам, она пыталась от чего-то убежать.

— Где ты успела так руки порезать? — добавил Дима, поднимаясь. — Сейчас принесу аптечку.

«Зачем я расцарапала себе руки? Что со мной произошло?» — подумала Катя, разглядывая порезы.

Когда парень ушёл, девушка по-новому огляделась.

«Как я оказалась здесь? Почему Дима вновь выходил ночью на улицу? С ним что-то не так, — пронзила её острая мысль. — Он как-то причастен к тому, что со мной происходит. Он…»

Поднявшись, она подходит к стопке книг, стоящей на пустом кухонном столе. Над книгами лежит тонкая брошюра с логотипом института, в котором работала бабушка. Сомнология. Наука о снах.

Раскрыв её, она успела только вступление прочитать, когда Дима вернулся. Заметив брошюру в её руках, парень как-то хищно улыбнулся.

— Нашёл в подвале. Там много таких книг. Когда институт закрыли, сотрудники забрали всё с собой. Ты знала, что этот дом построили для них? Сам институт снесли, сейчас на его месте строят дом по реновации. Это всё, что осталось от исследований наших дедушек и бабушек. Они изучали влияние снов на восприятие реальности. Пытались разобраться, можно ли ими управлять.

— Могут ли сны стать явью? — прозревая, говорит Катя.

— Можно ли управлять людьми через сны? — добавляет Дима, садясь за стол.

Подчиняясь его взгляду, Катя садится рядом, позволяя ему заняться её ранами. Она даже не морщится, когда он касается её кожи антисептиком. Продолжает смотреть на его улыбку, не сходящую с его уст.

— Как думаешь, им удалось? — тихо спрашивает она.

— Мне больше интересно то, что они нашли в своих исследованиях.

Глаза Димы — как два чёрных озера. Что-то красное затаилось на дне. Что-то очень знакомое.

— Откуда нам знать, чем на самом деле являются наши сны и особенно кошмары? Что именно приходит с той стороны? — его голос спустился до вкрадчивых, завлекающих ноток, от которых сладко заныло Катино сердце.

— И что же?

— Если интересно — спускайся в подвал. Там много всякого любопытного, — он неопределённо машет рукой, заканчивая обрабатывать царапины. — Катя, но сейчас тебе нужно поспать. Нормально выспаться в прохладной обстановке. Оставайся у меня. Хочешь, я завтра свожу тебя к знакомому терапевту? Ты слишком измождена. Я не верю, что это просто из-за бессонницы.

Его забота тронула девушку, он говорил слишком тепло для тех подозрений, что роились в её воспалённом разуме. И Катя улыбнулась в ответ:

— Да, конечно. Я просто немного не в себе.

11.

Дима уложил её спать в своей комнате, постелив свежее бельё. Здесь тоже были те самые обои, только чёрные с белым узором. Они визуально сужали комнату, превращая её в пещеру с шторами блэкаут. Парень включил кондиционер, поставил стакан воды на тумбочку у кровати и пожелал спокойного сна, сказав, что на пару часов отъедет в универ, но как вернётся, они вместе сходят к доктору.

Катя изо всех сил пыталась не заснуть, а дождаться его ухода. В голове засела назойливая мысль, и она держалась за неё из последних сил, но всё равно проиграла и уснула.

Впервые без сновидений.

Она проснулась в сумерках. Димы так и не было. И это лишь подстегнуло её воображение, подводя к самому безумному варианту — это всё он. Это он сводит её с ума. Он заодно с этим домом. Нужно понять, что происходит. Нужно спуститься в подвал. Но сначала кое-что прикупить.

Она поднялась к себе, даже не удивившись тому, что дверь была не заперта. Впервые в квартире свободно дышалось, будто кошмары отступили, затаившись и с интересом наблюдая за её действиями. Вытащив из ящика стола ключ, девушка хмыкнула. Да, он от подвала, сомнений нет. Взяв конверт с деньгами, Кате резко захотелось отказаться от собственной затеи и сбежать, пока есть шанс, но она подавила слабость и вышла на улицу в магазин.

Вернувшись, она на лифте спустилась в подвал, где наощупь включила свет. Озарился узкий вытянутый коридор, весь в рыжих потёках от воды. С запахом плесени и чего-то стухшего, как вода, от которой её стошнило. Вдоль стен под сгнившими покрывалами стояли какие-то ящики и столы с ввинченными в них приборами. Микроскопы, какие-то колбы, банки — всё вперемешку валялось на Катином пути. Кладовки открыты, полны книг и странных вещей, как в квартире Димы.

Соседи не спускались сюда, будто страшась того, что здесь хранится. В одной из комнат Катя нашла толстые рулоны с теми самыми обоями. Некоторые сгнили, другие выглядели как новенькие. Заходя в другие кладовки, она брала тетради, вчитываясь в слипшиеся страницы, пытаясь разгадать, что в них написано. Но толку было мало, ведь их писали безумцы, настолько жутким содержимым полнились эти записные книжки.

Она нашла учебники истории, диссертации и научные труды, посвящённые сказкам и мифам самых разных народов мира о снах и богах. Здесь же лежали предметы из тех же самых легенд, будто учёные изучали материю сновидений как какие-то шаманы или колдуны. Используя не научный подход, а основываясь на ритуалах и страшных обрядах.

Катя обошла весь подвал, но ничего путного не нашла, и только больше укрепилась в мысли, что всё это связано. Что её безумие пришло отсюда. Нужно спуститься ещё ниже.

Девушка тяжело вздохнула, отыскав комнату бабушки. Она была единственной девственно чистой. Только одна тетрадь лежала прямо на полу. Подняв, она раскрыла её на середине:

«Девочка поддаётся влиянию… её воображение — следствие… Нужно изменить подход… другая дозировка… слишком опасно… её сны — наяву… наследственность…» — слова слипались из-за пролитой когда-то воды, но девушка углядела своё имя. И поняла, что всё это значит.

Она всё вспомнила.

12.

Вниз вела лестница. Пришлось взять фонарик из ящика, висящего у лифта. Там же стройными рядами висели ключи от кладовок. Не хватало ключа Аглаи. Остальные сотрудники отказались от своих проектов. Всё самое опасное они отнесли сюда, боясь, что их исследования попадут не в те руки. Или же защищая других от того, что нашли. Их открытие оказалось безжалостным. Оно убило всех, кто ушёл. Отомстило. Последней в списке стала сама Аглая, посмевшая впасть в деменцию.

Катя сама не знала, откуда берётся это понимание. Ей будто кто-то нашёптывал на ушко эту правду, обижаясь на сбежавших. После закрытия института практически все сотрудники за бесценок продали квартиры и уехали. Осталось всего несколько человек. Среди них были бабушка с дедушкой Димы.

Спустившись вниз, Катя бесстрашно вступила в рыжую воду, отдававшую тем самым гнилостным ароматом с привкусом персиков. Нужно сделать то, на что не осмелились её предшественники. Нужно избавиться от того, что они нашли в людских снах.

Загорелся красный свет, и Катя увидела Диму.

Он стоял среди гудящих труб по колено в воде. Здесь так жарко. Гудит котельная. Из-за красноты освещения казалось, что воздух рябит. А может в нём что-то есть?.. Что-то мелкое и чёрное летает вокруг них, вместе с воздухом забираясь внутрь.

Катя раскашлялась, прижимая руки к горлу. Ей стало тяжело дышать.

— Не сопротивляйся, — расслабленно советует Дима. — Им нравится, когда мы их впускаем. Тогда они не царапаются. Просто позволь этому случиться. Нас же готовили к ним. Чтобы нам не было больно. Твоё сопротивление мешает.

— Они продолжали исследование, да? — кашляя, сказала Катя. — Наши бабушки и твой дедушка. А мы были подопытными кроликами.

— Твоя сестра не подошла. Слишком примитивное мышление. А вот ты оказалась идеальной. Твоя мама не понимала, что с тобой происходит, пока однажды ты не пропала.

— Я пришла сюда вслед за своими снами, — кивнула Катя, погружаясь в воспоминания.

Там были эти псы, но в форме чёрных клякс, прячущихся на свету в людских тенях, а в темноте набухая, превращаясь в окно бездны, из которой выныривали кошмарные твари.

— Им никак не удавалось стабилизировать связь. Мы были слишком малы, это могло нас разорвать, ведь наших друзей слишком много, — продолжил Дима. — Нужно было подождать, пока мы вырастем… и найти таких же, как мы. Я сам додумался, как это сделать. Обои со специальным покрытием, в котором разместились наши маленькие друзья. Я нашёл один завод, согласившийся запустить пробную партию, так что скоро нас станет много! Проводников в этот мир для наших друзей.

Задумчиво почесав нос, он чуть поморщился.

— Ну… из тех, кто выживет. Люда была одной из первых моих подопытных. Ей не повезло. Она им не понравилась.

— Кому им? О ком ты говоришь?

Катя всё пыталась продышаться и вырваться из воспоминания, в котором Аглая ласково гладит её по волосам, обещая изысканное наслаждение для любимой внучки.

— У них нет имени. Они даже не понимают, что это такое. Я предпочитаю называть их друзьями, ведь они стали для меня ими, когда я понял, что к чему, — ответил парень, водя рукой по воздуху, будто лаская невидимок. — Знаешь, мои родители были не в восторге от моих кошмаров, пытались лечить, давали таблетки. Хорошо, что я оказался сильнее. Бабушка говорила, что я особо восприимчив к друзьям. Я научился с ними взаимодействовать, и когда пришло время, я сделал свой выбор и впустил их в себе. Через свои жуткие грёзы я делюсь друзьями с людьми. Так я стал Кормящим. Взамен они делятся со мной своей пищей.

— Удовольствие, о котором ты говорил, — вспомнила девушка.

Кате становилось всё хуже. Она наклонилась вперёд, держа себя за горло и проклиная тот миг, когда решила спуститься в подвал, а не сбежать из этого дома.

— Да! — довольно кивнул Дима. — Но меня им мало. Они быстро размножаются. Им нужны другие проводники. Твоя бабка в конец свихнулась и уже не могла мне помогать. Пришлось с ней разобраться, чтобы пришла ты.

Катя мелко задрожала, отступая назад. Она чувствовала, как много друзей скопилось вокруг неё, как много из них оказалось внутри. Слишком много. Они такие горячие, как миллионы маленьких угольков. Пока ещё дружелюбных и приветливых.

— Кать, ты мне нужна. Мы начнём с продажи обоев, чтобы найти других проводников. Нашим друзьям пока тяжело перемещаться без помощи, поэтому это единственный выход. Однако скоро они окрепнут. Их станет так много, что они смогут самостоятельно перемещаться по земле. Представляешь, как это здорово? Они смогу заражать людей. Найдутся новые проводники. Нас станет больше. Мы изменим этот мир. Сделаем его настоящей грёзой, — с маниакальным вдохновением вещал Дима.

В его глазах — красные угли, а у ног в воде сидят псы, состоящие из тысячи чёрных точек. Он словно сам стал одним из них. Настоящий Кормящий. Проводник потусторонней воли.

— Да что я всё рассказываю, давай я покажу тебе, что это такое. Чем они могут нас одарить, — воскликнул он.

Медленно идя в воде, Дима свернул за угол. Возвращаясь, он тащил за собой давешнего меломана, безумно стонущего сквозь кляп. Его руки и ноги были связаны. Удивительно, какой силой обладал Дима, раз с такой лёгкостью швырнул мужика к ногам Кати. Тот смешно завалился в воду, и Дима с раздражением вытащил его обратно.

— Он бесил тебя, да? — заговорил парень под испуганное мычание. — Давай, вспомни, чего желала ему. Попробуй. Ты ведь уже делала это. Люде не понравился твой дар. Может этот окажется более стойким?

Всего лишь на крошечный миг в сердце Кати вспыхнуло пожелание, чтобы молотки пробили барабанные перепонки меломана, точно так, как звучала его музыка. Мужик тотчас застыл, а потом задрожал в судорогах и из его ушей потекла кровь. Катя чувствует, как что-то изливается из неё, перетекая в мужчину.

Через миг всё было кончено. И волна потянулась обратно. Катя сладко вздохнула. Это был нектар. Чистое удовольствие. Нескончаемая нега и прямо внутри словно пузырьки от шампанского вместе с клубникой и шоколадом. Она блаженно застонала, закрывая глаза и теряя равновесие. Дима подхватил её, не дав упасть в воду.

— Первый раз — самый вкусный, — прошептал он на ухо. — Наши друзья очень щедры. Они так долго ждали тебя. Давай, Катенька, кушай. У нас ещё столько трапез впереди!

И он открыл рот, впуская тьму в себя. Его глаза закатились от наслаждения, и они оба опустились на ступеньки лестницы. Вот только Катя сумела вытолкнуть из себя эту жуткую звенящую сладость. Она вонзила найденный в ящике стола нож в шею Димы, вспоминая слова бабушки с последней страницы дневника:

— Они съедят всё, не оставив ничего после себя.

И тотчас раздался рой несметных полчищ мелких монстров. Они возмущённо жужжали и в этом жужжании доносился собачий визгливый вой, скуление, злость и ярость, направленные на неё! Они одарили Катю запретным нескончаемым блаженством, наделили силой управлять людьми, и так она их отблагодарила?!

Катя вскочила с места, пытаясь сбросить с себя ос и мух, пытаясь освободиться от той боли, что расцвела под кожей. Её держала одна мысль — нужно уничтожить друзей. Уничтожить заражённое место, пока зараза не расползлась по миру!

Друзья клевали её кожу, грызя изнутри, друзья пытались ей помешать, но Катя смогла подняться наверх и забрать купленные канистры с бензином. Девушка щедро окропила им весь этаж, а потом подожгла, встав в дверях лифта. Уехать или остаться?

Их было слишком много внутри, ведь она была их невольным проводником. Неужели это единственный способ их остановить?

Ей было так страшно. И так больно, что перед глазами всё до черноты гасло. Она сделала свой выбор и шагнула навстречу пламени, исчезая в бездне из миллиардов друзей, бушевавших среди языков огня.

13.

Катя с трудом разлепила глаза. Над ней белый потолок. И вокруг белые стены. Она всё ещё в больнице. Это реальность. Не сон.

Её обнаружила Лена. Дома, в собственной постели. Сестра забеспокоилась, когда Катя несколько дней не отвечала на звонки, вот и пришла проведать. Как раз вовремя — девушка была едва жива, настолько серьёзно она заболела ОРВИ. Температура под сорок, бессвязное состояние, галлюцинации… Три недели Катя была на волосок от смерти, прежде чем пошла на поправку.

Разумеется, всё случившееся ей привиделось. Когда карантин сняли, и Катю перевели в палату к обычным больным, к ней пришла сестра с цветами и фруктами. На Катины вопросы, Лена недоумённо пожимала плечами. Не было никакого пожара. И никто не пропадал. Не умирал. Это всё больной разум из-за гриппа. Только и всего.

Некстати Лене вспомнились слова мамы о том, какой странной была бабушка. Она что-то говорила о наследственности. И девушка решила как-нибудь сводить сестру к психиатру.

Вскоре Катю выписали. Лена на время пригласила её к себе, проклиная себя за то, что чуть не лишилась сестры из-за глупого желания пожить для себя и своей семьи. Катя была необычайно тихой и просила лишь об одном — как можно скорее продать ту квартиру. Пускай придётся заплатить высокий налог и купить жильё попроще, но в тот дом она больше не вернётся.

Лена дивилась решительности сестры, но отказать не могла — всё-таки это была Катина квартира. Они договорились, что Катя поживёт у них, пока не продаст её и окончательно не восстановится.

14.

Выйдя на залитую солнечным светом сентябрьскую улицу, Катя приветливо улыбнулась мужу Лены, открывшему перед ней дверь. Девушке было хорошо. Она выспалась и больше не видела диких снов и жутких псов. Это всё было следствием болезни. Наверное, она заразилась от Маришки, и ей просто не повезло.

Ничего нет слаще чувства свободы. Понимания, что всё это было лишь галлюцинациями. Реалистичными миражами.

Она так думала ровно до момента, пока не увидела на другой стороне улицы молодого парня с чёрными волосами и чарующей улыбкой. Его глаза так и сияли под солнцем, пока не начали проваливаться во тьму.

«Я нашёл тебя», — раздался торжествующий шёпот в её голове.

Катя моргнула, и парень исчез, как будто его и не было вовсе.