Заря

Глава 1. Рейсы и чай из кофейных зёрен (переработанная версия)

Космос — это не романтика. Космос — это рутина, разбавленная страхом и горячим кофе.

Капитан Джек Лорни проснулся не от звука, а от отсутствия звука. В космосе нет ничего громче, чем тишина, когда вы вдруг замечаете, что её нет. Двигатели «Зари» дребезжали своим привычным басом — не тем, что раньше, когда корабль был новым и уверенным в себе, а тем, что звучало как человек, который болеет уже много лет и привык к боли.

Джек лежал в своей каюте на узкой койке, застеленной серой тканью, которая когда‑то была синей. Свет от экрана навигации бросал тень на стену — едва заметное мерцание, как если бы за стеной двигалась чья‑то рука. Джек знал, что это просто лучи света, отражающиеся от проходящих звёзд, но его мозг, не получивший ещё достаточно кофеина, видел в этом движение жизни.

Из динамика в углу каюты потянулся голос Зоры — не громко, а как‑то мягко, как если бы ИИ пыталась разбудить человека аккуратно, без резких движений:

— Доброе утро, капитан Лорни. Корабельное время — шесть часов двадцать минут. Все системы функционируют в пределах нормы. Небольших дежурных повреждений не выявлено.

Джек поднялся на локте и посмотрел на экран. Координаты, вектора, цифры, цифры и ещё цифры. Это была реальность космоса — не ракеты и героизм, а бесконечный поток данных, что говорил ему: ты летишь в правильном направлении. Пока.

— Спасибо, Зора, — сказал он, голос его был хриплым от сна. — Включи чайник. И… дай мне минуту тишины перед тем, как начинать отчеты.

— Минута тишины включена, капитан.

Джек улыбнулся. Это была не совсем тишина — двигатели продолжали жужжать, в трубах циркулировала вода, где‑то внизу гудел кондиционер. Но для космоса это была почти святое спокойствие.

Он встал, его спина хрустнула в двух местах, и он пошёл к маленькому подогревателю в углу каюты. Это был старый электрический чайник, купленный им на барахолке в доках Европы почти двадцать лет назад — тогда, когда он ещё верил, что когда‑нибудь откроет собственное кафе на какой‑нибудь земной станции. Теперь, когда ему исполнилось пятьдесят восемь, это казалось смешной мечтой.

Он налил горячую воду в чашку, добавил растворимый кофейный концентрат — официально называемый «пищевым кофейным субститутом класса А», хотя все его называли просто химией или, в плохие дни, ядом — и вытащил из личного запаса два зёрна настоящего кофе. Земного. Купленные в 2089 году на Марсе в магазине редкостей. Он хранил их в герметичном контейнере почти как священные мощи.

Аромат, что поднялся из чашки, был совсем не похож на вкус. Зёрна давно потеряли своё естество, но запах оставался — глубокий, сложный, напоминающий о времени, когда жизнь была проще. Или, может быть, просто казалась проще, потому что он был моложе.

В коридоре раздались шаги — тяжёлые, уверенные, как у человека, который знает каждый сантиметр дорожки, по которой ходит. Это был Артур Венкель, их механик и инженер. Ему было пятьдесят два года, но выглядел он примерно на десять лет старше — жизнь в космосе, она берёт свою цену, и неважно, сколько витаминов и упражнений ты делаешь.

Артур в очередной раз был одет в свой фирменный серый комбинезон, на груди которого висел выцветший значок: ENDOR MECHANICS. Джек помнил, когда Артур впервые показал этот значок — он был новеньким, блестящим, и Артур говорил, что когда‑нибудь откроет собственную мастерскую на Титане и будет нанимать молодых инженеров. Но жизнь сложилась иначе.

— Утром топливо, днём топливо, вечером опять топливо, — пробормотал Артур, входя в каюту Джека без стука, как это принято между людьми, что работают вместе тринадцать лет. — Жизнь капитана — это одна большая топливная бухгалтерия. Кофе, я вижу, пахнет почти как настоящий. Это зёрна или ты уже начал галлюцинировать?

— Зёрна, — ответил Джек, показывая на две маленькие крупицы в чашке. — Припас. Из давних времён.

Артур присел на единственный стул в каюте и потянулся. Его спина хрустнула громче, чем спина Джека.

— Помпа в отсеке B начинает странно звучать, — сказал он без предисловий. — Слышишь? — он поднял руку и указал вверх, на вентиляционную решётку.

Джек прислушался. Действительно, было что‑то странное в звуке — ритмичный стук, который раньше не слышался. Это был звук, которого Джек учился распознавать за годы работы на старых кораблях. Это был звук приближающейся поломки.

— Серьёзно? — спросил он.

— Не критично, но срочно, — ответил Артур, потирая лицо руками. — Нам нужно её отремонтировать на следующей стоянке. Если не чинить — она умрёт в течение недели, может быть, двух.

Джек посчитал в уме. Помпа в отсеке B отвечала за циркуляцию кислорода. Без неё экипаж начнёт задыхаться. Не сразу, конечно, — у них были резервные системы, резервные системы резервных систем. Но если выйдет из строя помпа, остальное начнёт падать как кости домино.

— Сколько это будет стоить? — спросил Джек.

Артур медленно повернулся к нему, и в его глазах было что‑то вроде сочувствия.

— Четыреста кредитов. Если повезёт. Если ловко.

Джек молчал. Четыреста кредитов — это был почти весь доход от текущего рейса на Хедли‑9. Текущий груз — три контейнера пищевых порошков, наноткань, техническое сырьё. Всё честное, всё скучное. Всё, что может принести им достаточно денег, чтобы жить, но не достаточно, чтобы жить хорошо.

— Добавим в бюджет, — сказал Джек наконец. — Когда мы приземлимся, займёмся ремонтом. Пока что живём с этим звуком.

— Ага, живём с этим звуком, — повторил Артур, как если бы это была какая‑то мудрая поговорка. — Знаешь, Джек, иногда я думаю, что мы не капитан и механик. Мы просто два человека, что едят кофе и слушают звуки умирающей машины, надеясь, что она протянет ещё один день.

— Это называется надежда, — ответил Джек.

— Это называется отчаяние, — возразил Артур, и они оба улыбнулись, потому что оба знали, что разницы больше нет.

В коридоре раздались ещё шаги — быстрые, энергичные, как у человека, который спешит или только что проснулся в панике. Это была Лидия Морг, их научный офицер и врач. Ей было сорок восемь лет, но она выглядела как женщина, которая родилась во спешке и никогда не замедлилась. На плече у неё был закреплён мощный планшет — один из немногих устройств на корабле, что работал не от основной энергосистемы, а от собственных теплоаккумуляторов, которые Лидия заряжала каждый день, как если бы это была её самая драгоценная святыня.

— Двигатель гиперпрыжка теряет мощность, — сказала она без всякого предисловия, не глядя ни на Джека, ни на Артура. Её пальцы быстро двигались по экрану планшета, вытягивая данные из памяти корабля.

Джек и Артур одновременно повернулись к ней.

— Насколько серьёзно? — спросил Джек.

Лидия подняла глаза и встретилась с его взглядом. В её глазах была та неумолимая ясность, что приходит к людям, которые имеют дело с цифрами и фактами каждый день своей жизни.

— Примерно на четырнадцать процентов за последний месяц, — ответила она, присаживаясь на край каюты. — Это не много по меркам деградации, но если темп сохранится… то через три месяца он откажет полностью.

Артур выругался вполголоса. Джек просто закрыл глаза.

Двигатель гиперпрыжка — это было сердце корабля. Это был орган, который позволял им прыгать сквозь пространство, складывая расстояния, делая мгновенным то, что иначе заняло бы месяцы полёта. Без него «Заря» была просто грузовиком с обычным двигателем, способным развить разве что 0.15 световой скорости. Месяцы между планетами. Разорение. Смерть.

— Что ты рекомендуешь? — спросил Джек.

Лидия вздохнула, и это было вздохом человека, который знает ответ, но не хочет его озвучивать.

— Медленные спуски в атмосферы. Избегаем резких маневров. Это уменьшит термическую нагрузку на конвертор и замедлит дегенерацию. Может быть, добавит нам месяц‑два жизни перед полным отказом.

— Это означает более долгие маршруты, — сказал Артур.

— Это означает, что мы остаёмся в бизнесе ещё немного дольше, — ответила Лидия.

Джек смотрел на них обоих — на этих двух людей, что были с ним уже тринадцать лет. Когда‑то они могли обсуждать подобные вещи со спокойствием рабочих, что разговаривают о необходимом ремонте офисного холодильника. Но сейчас это было разговором о смерти. Медленной, неумолимой смерти корабля, что держался на честном слове и надежде.

— Зора, заметь это в логах навигации, — сказал Джек вслух. — Медленные спуски для всех планет в предстоящих маршрутах. Приоритет — максимальный срок жизни двигателя.

— Отмечено, капитан, — ответила ИИ.

В дверь постучали — три ровных стука. Это был Виктор Мосин, их грузовой специалист. Виктор был молодым — тридцать четыре года, но он выглядел так, как если бы прожил две жизни. На его лице был шрам от какого‑то давнего происшествия на Ганимеде, когда он ещё работал на линии буксировки астероидов. В его глазах было выражение человека, который много видел и научился не удивляться.

— Завтрак готов, — сказал он. — Или это ужин вчерашнего дня? Я уже потерял счёт, сколько раз мы переводили часы на этом рейсе.

— По кораблю — завтрак, — решила Лидия, глядя на свой планшет. — Часы переводили вчера по корабельному времени. Завтра будет новый день, когда приземлимся на Хедли‑9.

Виктор кивнул и лёг на свободное место, потягиваясь, как кот. Его тело издало множество звуков — не все из них были приятными.

— Зато я жду завтрака в постели. Лидия, дай мне какой‑нибудь серьёзный диагноз, чтобы это выглядело законно? Может, острое воспаление или что‑то в этом роде?

Лидия глянула на него с улыбкой, которая была одновременно ласковой и беспощадной.

— Острая форма хронической лени, развившаяся в результате длительного воздействия невесомости и однообразного питания, — сказала она. — Рекомендую полный постельный режим. До конца полёта. Может быть, и дольше.

Все четверо засмеялись. Это был хороший смех, искренний смех — смех людей, которые знают, что завтра может быть сложнее, чем сегодня, но сегодня они ещё живы, и этого достаточно.

На кухне четверо готовили завтрак вместе. Это была традиция, что началась в первый месяц их совместной работы, тринадцать лет назад, и продолжалась до сих пор, потому что это было одним из немногих моментов, когда они чувствовали себя не экипажем космического корабля, а просто — людьми, что готовят еду.

Джек разогревал синтетическое питание — что‑то, что по словам упаковки, было «высокобелковым завтраком со вкусом земных яиц». Вкус был, конечно, совсем не земным, но белок был белком, и жиры были жирами, и организму было всё равно, откуда они приходят.

Артур резал синтетический хлеб, который был слишком мягким и слишком пластичным одновременно — результат того, что его делали из муки, полученной из водорослей, выращиваемых в гидропонной ферме на нижней палубе.

Лидия раскладывала витаминные комплексы и минеральные добавки — маленькие таблетки, без которых в космосе костная система начинала разрушаться.

Виктор попросил у Зоры музыку — что‑нибудь из земного репертуара, что‑нибудь, что напоминало бы им о том, что когда‑то они жили в мире со звёздами, но в более близких к сердцу обстоятельствах.

Зора включила симфонию Малера — медленную, меланхоличную, но каким‑то образом полную надежды. Музыка заполнила маленькую кухню корабля, и четверо людей ели в молчании, слушая.

— Помнишь, Джек, когда мы впервые взлетели на этой развалине? — спросил Артур после нескольких минут молчания. — Ты был уверен, что корабль протянет максимум полгода?

Джек улыбнулся при этой памяти.

— Я был уверен, что мы все погибнем в первый месяц, — ответил он. — Я помню, как смотрел на вас троих и думал: вот мы, четыре человека на куске ржавого метала, что может развалиться в любой момент. Мы должны быть сумасшедшими.

— И мы, действительно, сумасшедшие, — добавила Лидия. — Потому что вот уже тринадцать лет. Тринадцать лет одной и той же работы, одного и того же маршрута, одного и того же стука этого чёртова двигателя.

— Может, это проклятие, — сказал Виктор, глядя на плиту, которая медленно разогревала следующую партию синтетического омлета.

— Или благословение, если мы не потеряем двигатель гиперпрыжка раньше, чем заработаем на новый корабль, — добавила Лидия. — Новый грузовик такого класса, как мне известно, стоит где‑то около двух миллионов кредитов. При нынешних ставках доходов — это примерно двадцать четыре года работы.

Артур присвистнул:

— То есть, все мы будем летать на этой развалине до конца нашей жизни. Или корабль упадёт на какую‑нибудь планету первым. Что‑то из этого обязательно произойдёт раньше.

— Скорее всего, оба события произойдут одновременно, — пробормотал Джек, и они ещё раз рассмеялись — смехом, в котором было ровно столько же отчаяния, сколько надежды.

Они ели в молчании, слушая музыку Малера. Джек смотрел на своих товарищей — на этих трёх, что были с ним уже тринадцать лет, что знали все его привычки, все его страхи, все его маленькие слабости, что скрывал он от себя. Они не были семьёй — семья это что‑то более простое, более естественное, рождаемое кровью и биологией. Они были чем‑то другим, чем‑то более редким: люди, связанные одной работой, одним кораблём, одной надеждой на завтрашний рейс.

Когда завтрак закончился, Артур спустился в машинное отделение, проверять магнитные катушки. Лидия вернулась к своему планшету, к анализу данных систем. Виктор ушёл в трюм считать запасы припасов и проверять крепления контейнеров.

Джек остался один на посту, глядя на навигационные отметки. На стене его каюты была старая табличка, когда‑то металлическая и блестящая, теперь потускневшая и царапанная:

«ЗАРЯ» — ГРУЗОВОЙ КОРАБЛЬ КЛАССА S‑7
ПЕРВАЯ РЕГИСТРАЦИЯ: 2089 Г.
КАПИТАН: Дж. ЛОРНИ
ЭКИПАЖ: 4 ЧЕЛОВЕКА

Четыре человека. Один корабль. Тринадцать лет. Впереди — неизвестность.

Джек включил голосовую команду:

— Зора, выключи все второстепенные системы. Оставь только критические функции. Нам нужно экономить каждый ватт электроэнергии.

— Понял, капитан. Выключаю системы развлечения, вспомогательное освещение, климат-контроль во вторых жилых отсеках.

Свет вокруг него стал чуть тусклее. Везде, кроме его каюты и моста, воздух станет холоднее на два‑три градуса. Ничего критичного, но это была ещё одна линия обороны против полного разорения.

Джек смотрел в иллюминатор. Позади «Зари» остался только чёрный космос и редкие звёзды. Впереди — то же самое. Бесконечный путь между точками света, каждая из которых была звездой, каждая звезда могла иметь планеты, каждая планета могла иметь колонии, каждая колония могла иметь людей, которые хотели чего‑то доставить отсюда туда.

И они доставляли. Медленно, скучно, но доставляли.

— Зора, — спросил Джек, глядя в черноту, — в какой момент ты чувствуешь, что по‑настоящему живёшь?

Бортовой ИИ молчал дольше обычного. Джек знал, что это не значит, что она думала. ИИ не думает, она обрабатывает. Но иногда её обработка выглядела как размышление, и это было достаточно.

— Когда я рассчитываю траектории полётов, капитан, — наконец ответила Зора. — Когда все мои процессоры работают одновременно, когда я интегрирую данные гравитационных полей, космических ветров, спектральных характеристик звёзд. Тогда все мои функции работают на полную мощность. Тогда я чувствую себя…

Она помолчала.

— …нужной.

Джек кивнул, хотя никто не мог его видеть.

— Я тоже, Зора, — сказал он тихо. — Я тоже чувствую себя нужным, когда лечу. Это единственное, что я делал всю жизнь, и это единственное, в чём я хорош.

Впереди лежали двадцать два часа полёта до станции Хедли‑9. Впереди лежала работа. Впереди была жизнь — маленькая, скромная, часто скучная, но жизнь. И это было достаточно.

Или так он себе говорил каждый день.

Глава 2. Заказ без документов

Радиошум между звёзд иногда приносит то, что ищешь. Или то, что не ищешь совсем. И часто это — то, от чего потом хочется избавиться.

Спустя пятнадцать часов полёта космос за окном выглядел точно так же, как и в начале — бесконечно чёрный, бесконечно безразличный. Джек давно привык к этому зрелищу, к этой монотонной красоте. Когда-то, в молодости, он находил в ней что-то вроде духовной истины. Теперь она просто была фоном для его работы.

На мосту было спокойно. Джек сидел в своём кресле капитана, глядя на показатели навигации. Виктор был внизу, в трюме, проверяя крепления контейнеров — нужно было убедиться, что груз не сдвинулся во время манёвров входа в гиперпространство. Артур спал в машинном отделении, следя за двигателем одним ухом, как научился делать за годы. Лидия занималась медицинской документацией в своей маленькой каюте.

Зора вела спокойный мониторинг всех систем, как верная часовая. Никто ничего не ожидал. Никто не был готов к тому, что произойдёт в восемнадцать часов сорок три минуты по корабельному времени.

Сигнал раздался тихо, почти извиняющимся образом — короткий писк, как если бы кто-то хотел их внимание, но не уверен, что оно достойно такого внимания. Зора тут же включила запись и усилила звук:

— Канал ZX-44 активирован. Входящее сообщение. Кодирование — нестандартное. Источник — неопределённый.

Джек напрягся. ZX-44 была очень редкой волной, старой частотой, которая использовалась только для совершенно частных переговоров, далеко вне официальных каналов связи. Её использовали контрабандисты, пираты и люди, что хотели разговаривать так, чтобы никто больше не слышал.

Голос, что раздался в динамике, был женский, спокойный, уверенный, но с какой-то странной аффектацией — как если бы женщина была робостом, или пыталась звучать как робот, или на самом деле была немного того и немного этого. Акцент был смешанный, мультиязычный, из тех, что приходят с годами жизни в разных системах.

— Кораблю «Заря». Слышно? Кораблю «Заря», если вы это слышите, ответьте одним кликом. Просто кликом. Больше ничего не говорите.

Джек не двигался. Первое правило старого космоса: если не знаешь, с кем разговариваешь — молчи. Молчание дешевле, чем слова. Слова — они подписывают твои документы.

Сигнал повторился, на этот раз чуть настойчивее:

— Кораблю «Заря». Один клик, если слышно. У меня есть предложение. Хорошее предложение. Предложение, которое может интересовать капитана Лорни.

Джек почувствовал, как кровь приливает к его лицу. Женщина знала его имя. Это была плохой знак.

— Зора, запись активна? — спросил он шёпотом.

— Запись активна, капитан. Я также запускаю шифрование нашего канала — в случае, если они попытаются отследить наш сигнал.

На мост вбежал Виктор, дыхание сбивчивое. На его лице было выражение охотника, что учуял добычу издалека.

— Я слышал? — спросил он быстро. — Это что-то интересное?

— Не знаю, — ответил Джек. — Но это что-то опасное. Она знает моё имя.

Виктор присел рядом с Джеком, его глаза сверкали. Он был типом человека, что жил на грани не потому, что ему нравилась опасность, а потому что только на грани — между жизнью и смертью — он чувствовал себя живым, настоящим.

В динамике раздался новый сигнал, на этот раз с явным раздражением:

— Не хотите разговаривать — не разговариваем. Но тогда я позвоню кому-нибудь ещё. На маршруте в этот момент ещё два корабля. Один из них — грузовик «Феникс», капитан Моррис. Другой — малый транспортник «Чёрный Град». Оба капитаны очень бедны и очень честолюбивы. Один из них наверняка захочет заработать. И вы потеряете возможность. Вы больше не услышите от меня. Мне просто покажется, что вы не интересны.

Виктор и Джек обменялись взглядами. Это была старая, но всегда работающая тактика: если вы не согласитесь — предложение уходит конкурентам. В космосе конкуренция была жестокой и быстрой.

Джек нажал на микрофон:

— Зора, запись на канале ZX-44, полное шифрование. Один клик.

Зора издала короткий электронный звук — не то звучание, что знакомо было для официальных каналов, а что-то иное, более древнее, более прямое.

На другой стороне последовала пауза, а потом женский голос ожил, и в нём была теперь почти ласковость:

— Хорошо, хорошо. Вы попались. Я знала, что вы попадётесь. Вы — капитан, но капитан — это не только титул. Капитан — это ответственность. Ответственность за четырёх людей, за старый корабль, за счета, которые должны быть оплачены. Ответственность вас сломает, капитан Лорни, если вы не будете осторожны. Меня зовут… неважно, как меня зовут. Важно, что я знаю, кто вы: капитан Джек Лорни, корабль «Заря», грузовой класс S-7, регистрация 2089 года. Экипаж из четырёх человек: Артур Венкель, механик; Лидия Морг, врач и научный офицер; Виктор Мосин, грузовой специалист. Вы возите скучные вещи: еду, ткани, технику, химикаты. Иногда — чуть менее скучные вещи. Например, виски из Эпсилон-Тау, что вы переправляли в прошлый раз на Хедли-9. Это была хорошая работа, кстати. Никто не узнал. Диспетчеры молчали, потому что им досталась доля.

Джек почувствовал, как его жилы наполняются ледяной водой. Эта женщина знала всё. Она знала про контрабанду. Про виски. Про их маленькую схему, что казалась им такой хорошо спланированной, такой безопасной.

Виктор прошептал что-то нечитаемое. Джек поднял руку, требуя молчания.

— Я слушаю, — сказал Джек осторожно, его голос был спокойным, но холодным, как стекло.

Голос женщины продолжал:

— Вот что я хочу, капитан. Мне нужно, чтобы вы доставили что-то на планету Кли-Сигма. Маленькая, почти заброшенная планета, на восточном краю Федеральной зоны. Есть два куполa жилого модуля, несколько древних сооружений, больше ничего. Вы туда никогда не летали, верно? Я проверила ваш реестр полётов. Верно?

Джек проверил в памяти. Кли-Сигма. Он помнил эту планету — или, точнее, помнил, что они несколько раз пролетали мимо её орбиты, видели её маленький красноватый диск в окне. Но никогда не приземлялись. Это была почти мёртвая планета, остаток давней колонизации, что не получилась.

— Верно, — ответил он.

— Идеально, — сказала женщина. — Идеально, потому что это значит, что вы не знаете стандартные маршруты спуска, не знаете местных достопримечательностей, не знаете людей. Вы будете простыми доставщиками, и это хорошо. Груз небольшой — один контейнер. Вес примерно сто килограммов, плюс-минус несколько килограммов. Вы его заберёте на орбите Хедли-9. Я вам отправлю координаты стыковки. Контейнер будет находиться в автоматическом спутнике без каких-либо маркировок, без идентификационных кодов, без ничего, что позволит идентифицировать его происхождение. Вы его берёте, аккуратно, без каких-либо повреждений. Вы везёте его прямиком на Кли-Сигма. И вы его сдаёте моему человеку. Его зовут Морис. Просто Морис. Он вас будет ждать в северном куполе. Это будет просто. Это будет чисто. Это будет прибыльно.

Виктор кусал ногти. Джек слышал это даже через молчание.

— И сколько за это? — спросил Джек.

— Пятьдесят тысяч кредитов, капитан. Пятьдесят тысяч. Половину вы получите перед тем, как будете гарантировать доставку груза. Половину — после того, как Морис подтвердит получение контейнера и его целостность.

На мосту воцарилась полная тишина. Пятьдесят тысяч кредитов — это был почти месячный доход от обычных рейсов. Это была сумма, о которой Джек мечтал уже давно. Это были деньги, что позволили бы отремонтировать помпу, купить новые детали для двигателя гиперпрыжка, может быть, даже начать копить на новый реактор или хотя бы на хороший б/у.

— Что в контейнере? — спросил Джек.

— Для вас это не должно быть важно, капитан. Просто доставьте его без повреждений. Я знаю, что вы опытный пилот. Я знаю, что вы аккуратны. Я знаю, что ваш экипаж лояльный. Это и есть причина, по которой я выбрала вас.

Джек чувствовал, как его сердце бьётся быстро. Каждая жилка его тела кричала: Не трогай. Это пахнет опасностью. Это пахнет как ловушка.

Но другой голос, более тихий, но более настойчивый, говорил: Двигатель умирает. Помпа требует ремонта. Деньги нужны. Ты сможешь отремонтировать всё. Ты сможешь ещё год летать. Ещё один год — это пять зарплат. Это жизнь.

— Мне нужно обсудить это с экипажем, — сказал Джек.

— У вас есть два часа, капитан, — ответила женщина. — После этого я звоню кому-нибудь ещё. Канал остаётся открытым. Когда вы решитесь — один клик. И капитан…

Её голос стал ниже, почти интимно:

— Если вы решите согласиться — не рассказывайте про это никому. Не диспетчерам, не друзьям на других кораблях, не членам гильдии пилотов. Просто берёте контейнер, везёте его, отдаёте Морису. Никаких лишних слов. Никаких проверок. Потому что если об этом узнают не те люди…

Она помолчала, и в паузе было всё — угроза, обещание, и что-то вроде сожаления.

— …тогда ваш корабль, капитан, будет последней проблемой, с которой вы столкнётесь.

Связь оборвалась. На экране остался только белый шум и мигающие красные огни режима защиты.

Виктор медленно поднялся с кресла. Его выражение лица было неполным — во половину от охотника, во половину от испуганного животного, что вдруг осознало, что охотник намного больше, чем оно думал.

— Джек, это же…, — начал он, но Джек поднял руку.

— Собирай всех на сбор. Лидия, Артур — все. На мост. Сейчас же. И молчи. Пока молчи.

Машинное отделение «Зари» было местом, где жизнь корабля чувствовалась наиболее полно. Здесь гудели агрегаты, здесь циркулировала энергия, здесь — в каком-то смысле — находилось сердце и лёгкие судна. Артур спал на раскладном стуле в углу отделения, его голова откинута назад, лицо расслабленное. Это было редким моментом полного мира на его лице, когда забот казалось меньше.

Лидия сидела на ящике с инструментами, её планшет светил в полумраке отделения. На экране была таблица данных — мониторинг систем жизнеобеспечения. Её взгляд был сосредоточен, аналитичен, как всегда.

Когда Джек вошёл, оба подняли голову одновременно — Артур с выражением человека, что был разбужен среди ночи, Лидия с ожидающим спокойствием того, кто уже знает, что произойдёт, но хочет услышать подтверждение.

— Ничего серьёзного? — спросила Лидия первой.

— Может быть, — ответил Джек. — Собирайтесь. На мост. Все четверо.

В каюте Джека было тесно. Четыре человека, узкая комната, один ряд кресел, что казались слишком маленькими даже для одного человека. Когда все присели, атмосфера стала почти удушающей.

Джек пересказал всё, что услышал. Его голос был ровным, без эмоций — как если бы он читал штатное расписание. Но его руки, которые держали подлокотники кресла, были белы от напряжения.

Когда он закончил, в комнате стояла глубокая, тяжёлая тишина. На стене корабельные часы отсчитывали секунды. Каждая секунда была дорога.

Лидия первой заговорила:

— Это ловушка, — сказала она, её голос был тихим, но уверенным. — Слишком гладко. Слишком много денег за слишком простую работу. Мне это не нравится.

— Или это просто удача, — возразил Виктор. — Просто хороший контракт. Просто кто-то, кто нуждается в надёжном капитане и выбрал нас.

— Удача так не приходит, — ответила Лидия, не поднимая глаз. — Удача приходит скучно и медленно. Это... это что-то иное. Это имеет запах опасности.

Артур сидел молчком, его руки были скрещены на груди. Он смотрел на свои ботинки, как если бы ответ на все вопросы был напечатан на подошве.

— Артур? — спросил Джек.

Артур медленно поднял голову.

— Лидия права, — сказал он. — Но… Джек, двигатель умирает. Помпа требует ремонта. Мы держимся на честном слове. Ещё полгода — и «Заря» просто не поднимется. Если мы не найдём деньги, то мы конченики.

— Если мы возьмёмся за этот заказ и попадёмся, то мы — конченики раньше, — возразила Лидия. — Мы потеряем лицензию. Мы попадём в тюрьму. И что хуже — мы не узнаем, за что.

Виктор встал и подошёл к иллюминатору. Через стекло видны были звёзды, бесчисленные, холодные, безразличные.

— Джек, это твоё решение, — сказал он, не поворачиваясь. — Мы знаем это. Ты капитан, и решение — твоё. Но… я голосую за то, чтобы взяться. Рискнуть.

— Это не голос, — сказала Лидия. — Это жизнь четырёх людей.

— Это жизнь четырёх людей в любом случае, — ответил Виктор, поворачиваясь к ней. — Рано или поздно мы все потеряем этот корабль. Вопрос только — когда и как. Если мы возьмём этот заказ, у нас будет шанс отсрочить это. Если не возьмём — мы будем умирать медленно, как можно медленнее. Это медленное умирание или быстрое. Я выбираю быстрое, потому что быстрое даёт мне шанс.

Артур медленно кивнул.

— Виктор прав, — сказал он. — Я за это. Может быть, это ловушка. Но это лучше, чем сидеть и смотреть, как всё разваливается на куски.

Лидия посмотрела на Джека. Её глаза были чёрными, как космос за окном, и в них было что-то бесконечное, что-то, что видело далеко вперёд, во времена, когда этого всё равно не будет.

— И что ты думаешь, капитан? — спросила она.

Джек молчал долго. Он смотрел на этих троих — на людей, что были с ним тринадцать лет. На людей, которые доверяли ему. На людей, которые рассчитывали на его решение.

— Мне кажется… что я буду дураком, если откажу, — медленно сказал он. — Но я также буду дураком, если согласу. Разница только в том, когда и как мы поймём, что совершили ошибку.

Он встал и подошёл к консоли навигации.

— Один клик, Зора, — сказал он.

Раздался короткий электронный звук.

На канале ZX-44 тут же ожила женщина, и её голос был почти ласковым, почти теплым:

— Я знала, что вы согласитесь, капитан Лорни. Я знала это, потому что вы — человек, который думает не только головой. Вы думаете сердцем. А сердце всегда выбирает жизнь, даже если жизнь означает смерть.

— Реквизиты платежа, — сказал Джек.

— Уже отправляю координаты. Спутник будет ждать вас на орбите Хедли-9 за четыре часа до вашего прибытия. Возьмите контейнер аккуратно, не вскрывайте его, везите прямиком на Кли-Сигму. Морис будет вас ждать в северном куполе. Вот его личный код. Вот частота связи с ним. Вот адрес доставки. Всё здесь.

На экран Джека посыпались цифры, координаты, частоты — целая вселенная информации, что была одновременно спасением и проклятием.

— После доставки ваш счёт будет пополнен на двадцать пять тысяч кредитов, — продолжила женщина. — Остальные двадцать пять уже на вашем счёте. Проверьте.

Джек кивнул знаку Зоре. Та секунду обработала данные:

— Подтверждаю, капитан. Двадцать пять тысяч кредитов зачислены анонимно на счёт номер ZX-7744. Источник платежа — неопределённый. Все следы зашифрованы.

На мосту медленно выдохнули все четверо. Деньги существовали. Они были реальными. Это не был блеф.

— Последнее, капитан, — сказала женщина, — я вам советую не рассказывать про это никому. Не диспетчерам, не старым друзьям, не даже своим товарищам в гильдии. Никому. Просто берёте контейнер, везёте его, отдаёте Морису. И потом забываете. Потому что если об этом узнают не те люди…

Она помолчала.

— …то ваш корабль, капитан Лорни, будет не вашей последней проблемой. Это будет только началом.

Связь оборвалась.

На экране остался только белый шум, как если бы вселенная сама кричала от того, что они только что согласились.

Лидия была первой, кто встал. Её лицо было белым, как бумага.

— Тепло и уютно, — сказала она, и в её голосе не было никакого сарказма. Просто факт. Просто наблюдение о том, как холодна реальность.

Артур пробормотал что-то нечитаемое под дыхание и ушёл вниз, в машинное отделение.

Виктор остался. Его улыбка была на половину охотника, на половину парня, что только что заключил сделку с дьяволом, но надеется, что диавол нарушит контракт.

Джек сидел в своём кресле, глядя на координаты на экране. Они светились красным светом, как если бы это были кровяные сосуды на карте смерти.

— Капитан, — вмешалась Зора, — я должна вас предупредить. Кли-Сигма находится в зоне, контролируемой Федеральным логистическим комитетом. Если мы туда приземлимся с грузом неофициального происхождения…

— Я знаю, Зора, — ответил Джек. — Я знаю.

Впереди лежали семь часов до встречи со спутником на орбите Хедли-9. Семь часов, в течение которых Джек будет молиться, чтобы ничего не пошло не так.

Но что-то уже пошло не так. Он чувствовал это, как животное чувствует приближение бури — когда давление воздуха падает, когда электричество накапливается в облаках, когда вся природа замирает в ожидании удара молнии.

Когда Лидия вышла из каюты, она сказала Джеку, не оборачиваясь:

— Надеюсь, твои инстинкты тебе не подведут, капитан. Потому что если они нас подведут…

Она не закончила фразу. Не нужно было.

Джек остался один на мосту со своими мыслями и голосом Зоры, что где-то в глубинах компьютерной памяти повторяла одно и то же: Опасность. Опасность. Опасность.

Глава 3. Стыковка под надзором

На Хедли-9 всё спешит. На Хедли-9 всё проверяют. На Хедли-9 всё продаётся. И на Хедли-9 люди умирают молча, потому что молчание — это валюта, на которую здесь котируют все.

Станция «Хедли-9» встала перед ними на восьмой час полёта, как гигантское насекомое, сцепившееся лапками с безжизненной скалой. Куполы, арки, антенны, сотни маленьких огней, мигающих в чёрной пустоте, как если бы это было сердце огромного животного, что ещё билось, но уже умирало. Среди них сновали грузовые шаттлы, маленькие рабочие модули, пассажирские лайнеры — всё это двигалось по невидимым коридорам воздушного трафика, как клетки в организме, работая на одну общую цель: выживание.

Джек смотрел на станцию и чувствовал, как его сердце бьётся быстрее. Впереди лежало опасное время. Впереди лежала встреча со спутником, впереди лежал риск, впереди лежало всё то, что могло пойти не так.

— Контроль «Хедли-9», говорит корабль «Заря», груз, запрос на причал, — начал Джек по стандартному протоколу, его голос был ровным, профессиональным, таким, каким он звучал тысячи раз раньше. — Ждём инструкций.

На экране загорелся радар контроля. Несколько секунд молчания — пауза, что казалась вечностью.

Голос диспетчера был хриплым, раздражённым, как голос человека, что разговаривал весь день и потерял терпение где-то в середине смены:

— «Заря», принято. Вам причал номер сорок семь, южный сектор. Вход через шлюз С-3. Время стыковки — восемь минут. Без задержек. Повторю: без задержек. У нас расписание.

— Понял, Хедли-9. Следуем на причал сорок семь.

Джек начал манёвр подхода, его руки на штурвале были спокойны, но его внутренний мир был в панике, скрытой под слоем профессионализма. Виктор уже готовил грузовой отсек, проверяя крепления, убеждаясь, что контейнеры с официальным грузом стояли правильно, что всё выглядело законно. Артур спустился в машинное отделение, проверяя магнитные крепления, готовясь к лёгкому маневру стыковки. Лидия стояла рядом с Джеком на мосту, её глаза сканировали каждый показатель навигации.

— Много патрульных кораблей, — заметила она, указывая на экран радара.

Джек кивнул, его челюсти были сжаты. Обычно на Хедли-9 было два-три патрульных модуля Федеральной логистической комиссии. Они были бы размещены на расстоянии, наблюдая, убеждаясь, что никто не выходит за пределы дозволенного. Сейчас их было пять. Все они дежурили на расстоянии пятисот километров от станции, но это всё равно было близко. Слишком близко.

— Может, это просто учения, — сказал Джек, но сам он не верил в свои слова.

Слова звучали как ложь даже для его собственного уха.

— Капитан, — вмешалась Зора, её голос был ровным, но в нём было что-то вроде беспокойства, — я зафиксировала повышенную активность в радиочастотном диапазоне. На приватных каналах патруля. Они используют кодированную речь. Я не могу полностью расшифровать, но они ищут что-то. Или кого-то.

Лидия и Джек обменялись взглядами. В её глазах был вопрос, но она не произносила его вслух. Вопрос был простой: Они знают?

На мгновение Джек захотел развернуться и рвануть на максимальной мощности, уйти, исчезнуть в чёрной пустоте космоса и никогда не возвращаться. Но это была худшая из всех возможных идей. Побег означал преследование. Преследование означал разоблачение. Разоблачение означал конец — не только для него, но и для всех четырёх.

— Держим курс, Зора, — сказал Джек, его голос был спокоен, как лёд. — Обычная стыковка. Ни слова про спутник. Ничего, что бы выделило нас.

Вход в шлюз С-3 был деликатным манёвром. Это был танец, что требовал абсолютной точности. Джек медленно подводил «Зарю» к магнитным направляющим, слышал мягкое жужжание амортизирующих полей, что окружали кораблик, как невидимые руки, готовые его поймать, если он ошибётся. Каждый метр, каждая микросекунда важны. Если ошибиться — может быть помятый корпус, повреждение систем, срабатывание аварийной блокировки, которая запечатает их на стыковочном модуле до полной проверки.

Но Джек всё сделал правильно. Медленно. Аккуратно. Как виртуоз, что играет концерт перед тысячей людей. Корабль присоединился к причальному модулю с еле слышным щелчком механизмов, с едва заметным толчком, что был скорее ласкательным касанием, чем столкновением.

— Стыковка завершена, — докладывала Зора, её голос казался немного более спокойным. — Давление выравнено. Шлюз готов.

Виктор уже в трюме готовил контейнеры. На экране навигации Джек видел рабочих, что двигались к причалу — силуэты в защитных костюмах, люди, что были частью этой машины, что была Хедли-9. Обычная работа. Ничего странного. Ничего, что бы выделялось.

— Все на встречу, — сказал Джек в общий микрофон, его голос был спокоен, как всегда. — Экипаж встречает прибытие. Форма. Улыбки. Профессионализм.

На доке их встретили трое: инспектор станции (толстый человек с чёрной повязкой на рукаве, с выражением лица того, кто видел слишком много и больше ничему не удивляется), двое грузчиков (молодые, сильные, с мускулами, что говорили о долгой работе в повышенной гравитации) и — что-то заставило Джека насторожиться, что-то в его животном инстинкте включилось, как если бы он почувствовал запах хищника — молодой человек в тонком синем костюме.

Синий костюм.

Такого цвета не носили случайно. Такого цвета носили люди из Федеральной логистической комиссии. Люди, что расследовали нарушения, что ловили контрабандистов, что проверяли каждый кубический сантиметр грузовиков, что искали что-то, что не совпадало с документами.

Джек почувствовал, как его лицо осталось неподвижным маской. Внутри него было замёрзшее озеро страха. Но маска осталась ровной, профессиональной.

Молодой человек был лет двадцати пяти, может быть, двадцати трёх. Его глаза были серыми и холодными, как космос. Его имя, как оказалось позже, было Марк Клейн. Это было красивое имя. Жаль, что оно принадлежало кому-то, что мог разрушить их жизнь.

Инспектор протянул Джеку терминал:

— Накладная. Три контейнера, пищевые порошки класса B-C, наноткань, техническое сырьё. Всё согласно реестру?

Джек взял терминал, его руки были спокойны. Документы были идеальны. Они всегда были идеальны. Это была одна из вещей, что Джек делал хорошо — бумажная работа, скрывающая правду под слоем лжи, которая выглядела как истина.

— Согласно, — ответил Джек. — Всё в порядке.

Молодой человек в синем костюме подошёл ближе. Джек видел, как его глаза медленно сканировали команду. Это был взгляд охотника, что учился читать людей, что понимал микромимику, что знал, когда кто-то лгал.

— Я — инспектор Федеральной комиссии, Марк Клейн, — сказал он, его голос был молодым, но в нём было что-то старое, усталое. — Мы проводим выборочный контроль. Обычная процедура. Вам не возражаете?

Это был вопрос, но это не был вопрос. Это был приказ, завёрнутый в вежливость.

Джек почувствовал, как Лидия рядом слегка напрялась. Её дыхание стало чуть более поверхностным. Но она осталась спокойной, профессиональной.

— Нормальная процедура, — ответил Джек. — Прошу.

Клейн кивнул грузчикам. Те начали вскрывать контейнеры — первый, потом второй, потом третий. Джек мельком глянул на Виктора, стоящего позади него. Тот был спокоен, как камень. Хороший знак. Контейнеры были полны ровно того, что в реестре. Никаких сюрпризов. Никаких запрещённых предметов. Ничего подозрительного.

Но Клейн не казался удовлетворённым. Он прошёлся по трюму медленно, изучая каждый ящик, каждую маркировку, каждый код. Его глаза были холодны и методичны. Это был взгляд человека, что знает, что ищет, даже если он ещё не нашёл.

В какой-то момент он подошёл к небольшой панели в углу трюма. Там, где они иногда прячут небольшие грузы для экономии официального пространства. Там, где находились контейнеры с виски в прошлый раз. Джек чувствовал, как его сердце останавливается.

На мгновение Джек видел смерть. Он видел, как Клейн открывает панель, видел пустоту внутри, видел удивление на его лице, переходящее в подозрение. Он видел арест, видел суд, видел годы в тюрьме.

Но Клейн только коснулся панели и прошёл дальше.

Джек понял, что он был в режиме задержки дыхания. Он вдохнул.

— Всё в порядке, — наконец сказал Клейн. — Контейнеры одобрены. Грузчики их разгружают. У вас есть два часа на общее техническое обслуживание и пополнение запасов. После этого вы должны освободить док.

— Спасибо, — ответил Джек.

Клейн и инспектор ушли. Грузчики начали выгружать контейнеры. Всё выглядело нормально. Профессионально. Как всегда.

Но Джек знал, что это вовсе не нормально. Что-то было не так. Что-то висело в воздухе, как запах перед грозой.

Когда все вернулись в каюту капитана, тишина была тяжелой.

Джек закрыл дверь. На стене огни маячили красным, свидетельствуя о включённом режиме защиты.

Лидия первой начала говорить:

— Что это было? — спросила она.

— Я не знаю, — ответил Джек. — Но я знаю, что они что-то ищут.

— Зора, что ты слышала на их каналах? — спросила Лидия.

— Я перехватила радиопередачу на приватном канале инспектора Клейна, — сказала ИИ. — Он передавал: «Проверил «Зарю». Ничего. Продолжаем искать». Капитан, похоже, они ищут конкретный груз. Или конкретный корабль. Но не наш.

Артур присвистнул:

— Может, они уже знают про спутник?

Лидия покачала головой:

— Маловероятно. Спутник находится в четырёхчасовой удалении, вне основного радара станции. Если бы они знали про спутник, они бы нас арестовали. Они не просто так играют в вежливость.

— Тогда что они ищут? — спросил Виктор.

— Что-нибудь другое, — ответила Лидия. — Или кого-нибудь другого.

Джек встал и подошёл к иллюминатору. На орбите станции мигали огни патрульных кораблей. Пять штук. Как будто специально для них. Как будто космос приготовил для них специальный приём.

— Зора, какова вероятность того, что спутник уже обнаружен и нас ловят? — спросил Джек.

— Низкая, капитан. Если бы спутник был обнаружен, патруль начал бы активное сканирование орбиты. Сейчас сканирование пассивное, фоновое. Они что-то ищут, но не именно спутник. Может быть, какой-то другой корабль. Может быть, другой груз.

— Тогда мы берём спутник по плану, — сказал Джек, его голос был ровным, как сталь. — И быстро уходим на Кли-Сигму. Никаких задержек. Никаких лишних манёвров.

Лидия встала:

— И если они нас перехватят? Если во время сближения со спутником они заметят что-то подозрительное?

Джек повернулся к ней:

— Тогда мы будем утверждать, что перевозим обычный груз, что спутник — это какой-то технический сбой в навигации, что мы случайно его подобрали, что это просто несчастный случай. Зора, это возможно?

— Технически да, капитан. Я могу создать ложное логирование в системе навигации, которое будет выглядеть как ошибка подсчёта координат. Вероятность того, что они поверят, зависит от того, как внимательно они проверят. Но это будет хрупко. Очень хрупко. Если они проверят более чем на двадцать процентов внимательнее, чем в среднем…

— Тогда что-то придумаем, — сказал Джек.

Они сидели в молчании. Каждый думал о своём — о том, как близко они подошли к краю, и насколько легко было упасть.

Через два часа грузчики закончили разгрузку. Артур закончил техническое обслуживание помпы в отсеке B. Лидия пополнила запасы медикаментов и витаминов. Виктор проверил скрепление всех новых деталей и убедился, что контейнеры с официальным грузом были надёжно закреплены.

— Хедли-9, говорит «Заря», запрос на отстыковку, — сказал Джек в микрофон, его голос был ровным, профессиональным. — Завершили техническое обслуживание. Готовы к отъезду.

На экране появилось сообщение от диспетчера:

— «Заря», отстыковка одобрена. Канал освободится через пять минут. Спокойных полётов.

Магнитные линии отпустили «Зарю». Джек медленно развернул корабль и включил основные двигатели. Станция начала отдаляться, становясь меньше, превращаясь в точку света среди других точек света.

Четыре часа до встречи со спутником.

Четыре часа до того момента, когда они либо станут богаче и свободнее, либо мертвы.

Артур спустился в машинное отделение. Лидия вернулась к мониторам систем жизнеобеспечения, проверяя каждый показатель, убеждаясь, что всё было в порядке. Виктор ушёл в трюм готовить крепления для нового груза.

Джек остался на посту, глядя на координаты встречи, что светились перед ним на экране голубыми огнями. Это были координаты спутника. Это был точка судьбы.

— Капитан, — сказала Зора, — я зафиксировала движение одного из патрульных кораблей. Он изменил курс. Он движется в нашем направлении.

Джек ощутил, как его желудок сжимается в кулак холода.

— Скорость его сближения? — спросил он.

— Уменьшается. Он просто идёт параллельно. Видимо, рутинный патруль.

— Или он просто смотрит, куда мы летим.

Впереди лежали четыре часа ожидания, страха и молчания. Впереди лежала граница между нормальной жизнью и чем-то, из чего вернуться будет невозможно.

Джек понимал это. И всё равно не было пути назад.

Глава 4. Побег через орбиту

Космос предаёт тихо. Без взрывов, без крика. Просто — безучастно.

Ровно в назначенное время координаты спутника загорелись на экране Джека жёлтыми огнями. Он был маленький, почти невидимый против чёрного фона звёзд — блестящий осколок размером с грузовой контейнер, двигающийся по своей орбите с механической точностью. Джек смотрел на него и думал о том, что внутри него скрывается судьба четырёх людей.

Семь часов ожидания прошли как один момент и как вечность одновременно. Джек провёл этот час в полной сосредоточенности, проверяя и перепроверяя координаты, убеждаясь, что навигация была идеальна. Виктор сидел в кресле рядом с ним, его ногу постоянно двигала нервная энергия охотника. Лидия спустилась на мост за час до встречи, её планшет был переполнен данными систем, что она анализировала в надежде найти что-то, что бы её успокоило. Ничего не помогало.

— Капитан, спутник на расстоянии двадцати километров. Сигнал его маячка чистый, без помех, — докладывала Зора её холодным, механическим голосом. — Все системы навигации готовы к манёвру сближения.

— Спасибо, Зора. Начинаем манёвр сближения. Виктор, выходи отсюда. Мне нужна твоя голова для координирования.

Виктор встал, его суставы хрустнули. Он был в состоянии полной готовности, как спортсмен перед забегом. Его глаза сверкали возбуждением и страхом одновременно.

— Видишь его? — спросил Джек, указывая на спутник на экране.

— Вижу. Маленький ублюдок, — пробормотал Виктор, и в его голосе была смесь восхищения и тревоги. — Пятьдесят тысяч кредитов в металле и неизвестности. И огромном риске.

Джек медленно подводил корабль к спутнику. Это было похоже на танец — нужна была абсолютная точность движений, потому что любой рывок, любая ошибка расчётов могли привести к столкновению, к повреждению корпуса, к разоблачению. Его руки на штурвале были спокойны, отрепетированы, но его сердце билось так быстро, что казалось, будто оно выпрыгнет из груди.

Звёзды за иллюминатором казались совсем неподвижными, но это была иллюзия. Они летели, мчались сквозь пустоту со скоростью, что превращала расстояния в цифры, но всё равно казались бесконечно далёкими. Космос был как живое существо — холодное, индифферентное, готовое в любой момент проглотить небрежного путника. Джек это чувствовал.

— Расстояние десять километров, — докладывала Зора, — пять. Сканирование по-прежнему пассивное. Патрульные корабли не изменили активность.

Джек сделал ещё одну микрокоррекцию. Спутник теперь заполнял половину окна — серебристый осколок, вращающийся в пустоте, словно танцующий в ритме вселенной.

— Расстояние один километр. Переходим на сближающую траекторию, — продолжала Зора. — Все системы готовы.

На экране появились стыковочные узлы спутника. Зора автоматически нашла оптимальный угол захвата, калькулируя тысячи параметров в секунду.

— Держим, — приказал Джек, его голос был спокоен. — Очень медленно. Я хочу, чтобы мы подошли с ласковостью ребёнка, прижимающегося к матери.

Виктор улыбнулся при этом сравнении. Это была первая его улыбка за последние часы.

— Расстояние пятьсот метров. Рекомендую активировать магнитные захваты на минимальной мощности, — докладывала Зора.

— Активируем захваты, Зора. И запускай полное сканирование спутника — мне нужно знать, что внутри этого контейнера. Если внутри что-то, что может взорваться…

— Это будет неприятно, — закончил Виктор.

Магнитные поля включились с едва слышным жужжанием. На экране загорелись координаты захватов. Спутник медленно начал двигаться вслед за кораблём — сначала с сопротивлением, потом всё более послушно, как если бы он был живым существом, что вдруг пришло в себя и решило следовать.

— Сканирование показывает один герметичный контейнер, — докладывала Зора, — примерно сто килограммов, как и было обещано. Внутренняя система охлаждения активна на режиме постоянного функционирования. Содержимое защищено от внешнего доступа. Капитан, я не могу определить, что именно находится внутри. Материалы неизвестны мне.

Джек чувствовал, как его скула напрягается.

— Не нужно, — сказал он. — Нам лучше не знать. Невежество — наша лучшая защита.

Виктор присвистнул:

— Вот чёрт. Мы везём что-то, что не можем даже посмотреть. Что-то в герметичном контейнере, что требует постоянного охлаждения. Это похоже на доставку ящика в ящике в ящике.

— Зато это означает, что мы не сможем выдать себя, даже если будем пытаться, — ответил Джек. — Невежество — наша лучшая защита и наша лучшая стратегия.

Спутник теперь был совсем близко, почти касаясь корпуса «Зари». Джек видел мелкие кратеры и царапины на его поверхности — следы давних столкновений с микрометеоритами. Даже в космосе, в этой кажущейся мёртвой пустоте, всё вокруг было в движении, в столкновениях, в неустанном потоке кинетической энергии. Ничто не было неподвижным. Всё двигалось.

— Спутник захвачен полностью, — сообщила Зора. — Крепление стабильно. Готовы начинать эвакуацию контейнера на борт?

— Начинаем. Виктор, иди в грузовой отсек, подготавливай причал для спутника. Мне нужно, чтобы контейнер был стыкован в течение пяти минут и спрятан. Никаких задержек. Никаких ошибок.

Виктор быстро вышел, его шаги были уверенны и быстры. Джек остался один на мосту с Зорой и своими мыслями, что были как толпа голосов, кричащих на него с разных сторон.

— Капитан, — вмешалась Зора, её голос был серьёзнее обычного, — я должна вас предупредить о критическом изменении в обстановке. Активность патрульного корабля изменилась. Он включил навигационные маячки на полную мощность и его курс больше не параллельный нам.

Джек почувствовал, как его желудок сжимается, как если бы кто-то схватил его рукой.

— Он движется в нашу сторону? — спросил он, и его голос был низким, почти шёпотом.

— Да, капитан. Расстояние между нами — две тысячи километров. При его скорости — примерно восемнадцать минут до сближения достаточного для активного сканирования. Восемнадцать минут, капитан. Не больше.

Восемнадцать минут. Это было одновременно вечностью и мгновением.

— Зора, включи все двигатели на максимум. Боковое ускорение, отворачиваем от его курса. Сейчас же!

— Капитан, спутник всё ещё находится в магнитных захватах. Резкое ускорение…

— Я знаю, что это рискованно, но у нас нет выбора. Делай!

Корабль вздрогнул всем своим существом. Джек почувствовал, как его вдавливает в кресло с такой силой, что дыхание перехватило. Звёзды за окном начали медленно поворачиваться. «Заря» набирала скорость, отворачивая в сторону, по дуге, что уводила её от приближающегося патруля.

— Спутник удерживается в захватах, но давление растёт. Структурная целостность спутника — девяносто два процента. Восемьдесят восемь процентов. Падает!

— Контролируем, Зора. Виктор, статус в трюме? — спросил Джек по внутренней связи.

Голос Виктора раздался с хрипом перегрузок и напряжения:

— Контейнер подходит к причалу… есть… есть… фиксирую крепление… готово! Контейнер на борту! Повторяю, контейнер закреплён!

— Отстыковываем спутник, Зора. Сейчас же. Отпускаем.

Магнитные захваты отпустили спутник. Он остался позади, маленькой точкой в чёрной пустоте, теперь просто мусором в космосе — пустой оболочкой, которая не выдаст никакую информацию об их деятельности.

«Заря» продолжала ускоряться, её реакторы гудели на полную мощность, каждая система работала на пределе возможностей.

— Расстояние до патруля — пятнадцать сотен километров, — докладывала Зора, — их скорость увеличилась. Капитан, я предполагаю, что они включили боевые сканеры. Они видят нас. Они знают.

Джек глядел на радарный экран. На нём появилась красная точка — патрульный корабль. Она быстро приближалась, как хищник, что чуял добычу и начинал охоту в полную силу.

— Как долго мы сможем летать на полной мощности без ущерба двигателям? — спросил Джек, его голос был спокоен, но холоден.

— При текущей нагрузке — примерно двадцать минут. После этого потребуется охлаждение, иначе произойдёт перегрев реактора. Катастрофический перегрев, капитан. Это означает взрыв.

— У нас есть двадцать минут на то, чтобы уйти достаточно далеко, чтобы они потеряли нас в фоне звёздного неба. Зора, рассчитай траекторию для прыжка в гиперпространство. Любого. Безопасного. Сейчас.

— Рассчитываю, капитан. Ближайший безопасный прыжковый коридор находится на расстоянии одна тысяча триста километров. При текущей скорости…

— Я знаю математику, Зора. Считай.

На экране появилась траектория — белая линия, уходящая в сторону от преследователя. Это был узкий путь, опасный путь, но это был единственный путь, что оставался у них.

Джек услышал, как позади его включился внутрикорабельный микрофон, и в динамик врезался голос Лидии — паникой и контролем одновременно:

— Капитан, это Лидия. Я с Артуром в машинном отделении. Что происходит? Двигатели работают на пределе. Система охлаждения не справляется.

— Мы уходим, Лидия, — ответил Джек, его голос был спокойным, но холодным, как стекло. Его голос был голосом человека, что принял решение и живёт с его последствиями. — У нас нет выбора.

— Двигатель гиперпрыжка не готов к экстренному включению, — быстро сказала Лидия, её голос ускорился. — Он был в режиме охлаждения. Если мы сейчас прыгнем…

— Тогда мы рискуем повреждением конвертора. Я знаю это, Лидия. Но альтернатива — быть перехваченными. Быть арестованными. Быть допрашиваемыми. Выбирай.

Молчание. Потом голос Артура, старого, уставшего, но с подтоном стали:

— Он готов. Не на сто процентов, но готов. Даю тебе зелёный свет на прыжок. Делай, что нужно.

Джек кивнул, хотя никто не мог его видеть.

— Расстояние до патруля — девятьсот километров, — сказала Зора. — Активное сканирование включено. Они видят нас. Они трансляция.

На экран морского навигации вдруг вошло видео-обращение. Молодой офицер в форме Федеральной логистической комиссии. Его лицо было строгим, напряжённым. Это был офицер с патрульного корабля.

— Кораблю «Заря», это патрульный корабль «Надзор». Вы нарушаете федеральное пространство. Вы совершили манёвр, запрещённый по протоколу безопасности. Немедленно снизьте скорость и отключите двигатели гиперпрыжка. Это приказ. Повторяю: отключите все двигатели гиперпрыжка и снизьте скорость. Это приказ Федеральной комиссии.

Джек не ответил. Он просто смотрел на числа на экране, на расстояние, которое сокращалось с каждой секундой. Красная точка на радаре была теперь размером с монету. Достаточно близко, чтобы различить контуры корабля. Это был лёгкий перехватчик, типа «Фокус» — быстрый, маневренный, опасный.

Пятьсот километров.

Четыреста.

Триста.

Джек почувствовал, как его руки становятся влажными. Это была хорошая усталость, здоровая усталость человека, что находится между жизнью и смертью и выбирает жизнь. Это была усталость охотника, что наконец нашёл свою добычу.

— Гиперкоридор в зоне доступа, — сказала Зора. — Готов прыжок.

— Жди моей команды, — ответил Джек.

Две сотни километров.

Джек вспомнил лицо Лидии, когда она первый раз поднялась на борт «Зари» тринадцать лет назад. Молодая, полная надежды, с верой, что космос — это не место смерти, а место жизни. Вспомнил Артура, что говорил о собственной мастерской на Титане. Вспомнил Виктора, что смеялся над его шутками, что верил в него, что следовал за ним в каждом маршруте.

Сто пятьдесят километров.

Джек взял глубокий вдох.

— Зора, прыжок. Сейчас!

Мир за окном вдруг скрутился, как если бы вселенная делала шпагат. Звёзды растянулись в тонкие линии, как если бы они плакали по уходящему кораблю. Корпус «Зари» вздрогнул всем своим существом — вздрогнул, как животное, что прыгает со скалы в неизвестность, как птица, что расправляет крылья впервые в жизни.

Пространство начало скручиваться.

Время начало растягиваться.

Реальность начала распадаться.

И потом — тишина.

Полная, абсолютная тишина.

На экране радара красная точка исчезла. Позади них остался только чёрный космос, звёзды и облако плазмы, что медленно рассеивалось в пустоте, как призрак, растворяющийся в воздухе.

— Прыжок завершён, — сказала Зора, и в её голосе было что-то похожее на облегчение. — Мы в гиперпространстве. Расстояние от последней известной позиции патруля — три тысячи световых лет по пространственным координатам.

Джек медленно выдохнул. Его руки дрожали. Он прижал их к столу, пытаясь остановить дрожь. Его сердце билось так быстро, что казалось, будто оно выпрыгнет из груди.

На мост вбежал Виктор, его волосы были взлохмачены, на лице была смесь облегчения и паники:

— Мы сделали это! Мы чёрт возьми сделали это! Мы вышли! Мы ушли от них!

Но Джек не улыбался. Он смотрел на показания двигателя на экране. Они были в красной зоне. Очень красной. Критически красной.

— Зора, статус двигателя гиперпрыжка, — сказал он, его голос был низким.

— Капитан… мне нужно сообщить вам… — ИИ помолчала, и в её голосе было что-то, что напоминало нерешительность. — Конвертор получил повреждение при экстренном включении. Не критическое, но… повреждение существует. На микроуровне. У нас осталось, вероятно, ещё четыре-пять прыжков перед полным отказом системы.

Джек закрыл глаза. Они были в безопасности. Технически. Но теперь они были в ловушке в гиперпространстве, с умирающим двигателем и контейнером, который они не могли открыть.

Джек открыл глаза и посмотрел на Виктора:

— Получилось, да. Но теперь нам нужно дойти до Кли-Сигмы с поломанным кораблём. И молиться, чтобы то, что внутри этого контейнера, стоило бы того.

Виктор улыбка медленно исчезла с его лица.

— Или стоило бы того, чтобы умереть за него, — добавил Джек.

Позади них гиперпространство светилось фиолетовыми огнями, как если бы сама вселенная плакала по их выбору, по их отчаянию, по их последней ставке всего, что у них было.