Заря Аеви

Собирала Инксти пепел возлюбленного мужа своего Бруса из Стиуров. Пела ему скорбные песни, проклинала коварного черного дракона Зетроса со всей вечной армией. Изливались потоками слезы ее и стремились на поле, что последним слышало дыхание отважного Бруса. Рокотала грудь и от грома стенаний ее в реках слез вздымались острова. Красила она одежды свои в траурные цвета. Змеились черные мысли о лжи древних пророчеств. Прогнала она всех мудрецов и магов. Взяла серп и разрезала все свитки, что предрекали победу и зарю славной эры Аеви. Но не было ей утешения, нигде не отдыхало сердце ее. Проклинала она вечную судьбу свою и душу свою, что из иного мира, над которой не властны законы земли Стиуров.

Верный обоюдоострый Эглис отважного Бруса проткнул черное сердце, но коварный Зетрос, уходя в вечную ночь проклял тело свое и каждого, кто прикоснется к нему. Упали оба замертво на землю Стиуров и все войска их и знамена.

Растеклась кипящая грязь Зетроса, смешавшись с алой жизнью Бруса, на клинке Эглиса. Кипит кровь дракона, бурлит под ней кровь воина и не будет им покоя до конца веков.

1000 лун у камней печали горели погребальные костры, провожая защитников Стиура. Призвала благородная Инксти верного Итари, последнее дитя рода.

– Добрый Итари, прокляла я все пророчества и разрушила древние свитки, но нет покоя крови мужа моего. Воздай честь властителю твоему, отдай Эглис океану Молчания.

– Стенающая Инксти, лучше взойти мне на погребальный костер с мужем твоим или вонзить кинжал в сердце свое, чем пропадать в диких землях.

– Воистину говорят, если не обсохло молоко матери на губах, в жилах мужчины течет вода. Бери все сокровища мужа моего и земли его. Владей всем, что в лесах и водах его. Суди и казни всех, кто под небом его. Запечатай дарение мое клятвой своей отдать Эглис океану Молчания.

– Мудрейшая Инксти, я твой слуга и раб повеления твоего.

Отдала благородная Инксти ему поручи из кожи дракона, которые 5 лун сшивала своими слезами, чтобы мог взять Эглис человек и не умереть.

Поцеловала Инксти клинок с бурлящей кровью мужа своего и заснула вечным сном на ступенях замка Стиуров.

Не было на пути Итари лесов, приняли они кровь дракона и стали мрачными чащами. Не было ручьев, приняли они проклятье Зетроса и стали грязными потоками. Не было на пути его зверей, птиц и растений, приняли они отраву злобы и стали химерами.

Когда его борода коснулась кирасы, дошел смелый воин до топей ночных кошмаров, где мерцали огни болотных духов. Помнил Итари о заре Аеви и грезилось ему, что она в блеске болотных пузырей и глазах полночных монстров. Пошел за ними наивный и провалился в трясину своих мечтаний.

– Прощайте сокровища Стиуров и все земли страны моей. Прощайте леса и воды славного моего владения. Прощайте добрые друзья и веселые красавицы. Погиб бесславно Итари.

Взглянул он на Эглис со всей ненавистью своей и поцеловал бурлящую кровь властителя своего.

Загорелся клинок в руке воина и опалил поганые топи. Стали они как твердь, что вывели Итари на верную дорогу.

Ничего не было на пути его, только песок и барханы беседовали с ним. Скорпионы жалили ночью, и мантикора преследовала днем. Шипы рвали одежду и солнце опаляло кожу Итари.

Когда его борода коснулась рукояти кинжала, военачальник увидел зеленый луг и ручьи свежей воды. Люди в царских нарядах пировали и зажигали огни. Помнил Итари о заре Аеви и обманули его яркие факелы. Бросился он к роскошной трапезе и веселью, но загорелся Эглис. Обернулся в его свете луг ковром скарабеев, веселящиеся обратились в гигантских змей.

Разрубил их Итари и вернулся на свою дорогу.

Когда борода его коснулась колен, князь увидел горы, что держали небесный свод. На их вершинах блестели снега. Помнил Итари о заре Аеви и захотел достигнуть величия владыки небесных сфер. Долго взбирался он на горы, покоряя одну за другой и перед самым потолком мира разверзлась бездна.

С отчаянием посмотрел он на Эглис и бросил его в пропасть. Не упал меч, а зазвенел в воздухе и остался лежать подле. Сделал шаг путник и пошел как по тверди через пропасть и нашел снежную долину.

Когда его борода коснулась ледяной корки дороги, бродяга увидел конец мира, за которым бурлил океан Молчания. Темные реки несли кровь дракона в его бескрайние воды. Там свивались в клубки гигантские водяные змеи. В мутной воде терзали свою добычу чудовища, а дикие рыбаки, что жили подле моря поражали их гарпунами.

Посмотрел в последний раз безнадежно Итари на Эглис и бросил в воду. Вскипел океан и затрещал от ярких вспышек, словно 1000 молний рассекли его. Пронесся мерцающий дух по всем водам, воздуху и земле. Очистились все воды и все деревья зазеленели, вышли из леса новые звери и птицы с небес прилетели краше прежних. Издохли от того света все твари, чьи соки отравила поганая кровь дракона. Рассыпались в пыль все, кто принял дыхание зла.

Увидел Итари, что и сам сгорает от нового света, слишком долго нес он кровь дракона. И хоть не принял ее телом, но духом своим соседствовал с ней.

Окинул он взором мир и впервые остался им доволен.

– Свети кровь отважного Бруса. С честью сгораю на своем закате. Увидел я зарю Аеви.