Заря и Закат: Танец Бесконечности. Том 1

38 000 лет до битвы при Явине

Время — это хищник. Оно забирает всё.

Слова, сказанные тысячи лет назад, превращаются в пыль, которую больше никто не помнит. Знания, ради которых гибли целые народы, становятся ошибками, которых никто не признает.

Ква были стражами времени.

Они открывали пути через звезды, передавали великую мудрость, пытались сохранить баланс.

Но что, если сам баланс — иллюзия?

Совет Старейшин Ква. Великий храм Звездного Пути.

Трое из них говорили.

Десятеро слушали.

Остальные молчали, понимая, что истина будет произнесена, но никто её не примет.

— "Мы должны остановиться." — Голос старейшины Рак-Вера, хранителя летописей, был тверд. — "Мы вмешиваемся в судьбы миров, но не видим всей картины. Каждое наше решение приводит к разрушению."

— "Мы не можем бездействовать!" — Голос старейшины Ту'Кэша, строителя звездных врат, дрожал от гнева. — "Ты хочешь оставить всё на волю случая? Ты забыл, что случилось с Тионом? С Колуми? Мы видели их будущее, и мы можем предотвратить их падение!"

— "А что ты видел дальше?" — Рак-Вер обернулся к нему. — "Ты видел, что последовало за нашим вмешательством?"

Ту'Кэш замер.

— "Ты не видел." — В голосе Рак-Вера не было презрения, только горечь. — "Ни один из нас не видел. Потому что мы не понимаем ход истории. Потому что мы не должны вмешиваться."

По залу прокатился шум недовольства.

— "Это трусость."

— "Это мудрость."

— "Это сдача."

— "Это осознание."

— "Мы не боги!"

— "Но мы обязаны действовать!"

Споры стали громче. Голоса — резче.

Ква никогда не спорили. Они приходили к согласию. Но не в этот раз.

И тогда голос подал он.

Зора’Канн, Мастер Потока Силы.

Один из древнейших Ква.

Один из немногих, кто видел то, чего не видел никто другой.

— "Вы все слепы."

Гул замер.

— "Рак-Вер говорит правду." — Его слова были остры, как клинок. — "Наша борьба бессмысленна. Наша мудрость недостаточна. Всё, что мы делали тысячи лет, — лишь отсрочка неизбежного."

— "Ты предлагаешь просто... смириться?" — голос Ту'Кэша был наполнен презрением.

Зора’Канн усмехнулся.

— "Нет."

Он сделал шаг вперед, и тени под сводами зала дрогнули.

— "Я предлагаю единственный вариант."

Воздух сгущался, словно сам Поток Силы замер в ожидании.

— "Существуют запретные пути. Пути, которые мы не осмеливались исследовать. Пути, которые не требуют временных решений... а меняют всё навсегда."

— "Ты говоришь о ереси."

— "Я говорю о надежде."

— "Ты говоришь о безумии!"

— "Я говорю о будущем!"

Зал вскипел.

Один за другим старейшины отворачивались.

"Это против нашей сути."
"Мы не имеем права."
"Мы не совершим этой ошибки."

Они отвергли его.

Они отвергли истину.

Вечер. Дом Зора’Канна.

ЗораКанн сидел в своем доме, старой, загадочной обители, скрытой в древних камнях на родной планете Ква. Время, казалось, застыло в этом месте. Эхо веков, множественные поколения Ква, запечатленные в стенах, и знания, накопленные за тысячелетия, окружали его. Однако эта тишина, это спокойствие были обманчивыми. Все было слишком тихо, слишком напряженно.

Сегодняшний вечер не был похож на любой другой. Его давние товарищи и союзники, старейшины, воины и ученые, которые когда-то поддерживали его на всех путях, теперь не верили ему. После его последнего заседания совета они начали сомневаться, и он знал, что только самые решительные, готовые на все, могут пойти за ним. Он видел в их глазах страх, страх перед тем, что он предложил. Но он также знал, что если они останутся в стороне, если они позволят своим сомнениям победить, то не только их народ, но и вся галактика вскоре окажется на грани исчезновения.

В комнате было только несколько человек, кто еще решился выступить в защиту его предложения. Вексар — старейший ученый, исследователь древностей и законов, Гринь — неукротимый воин, чье сердце было связано с этой планетой, и Орен — стратег, чей ум был ясен и непоколебим. Все они пришли, чтобы выслушать его и принять решение, которое может изменить не только их жизнь, но и саму судьбу галактики.

ЗораКанн встал и, оглядев своих старых товарищей, сказал с холодной решимостью:

— Мы стоим на краю. Если мы ничего не изменим, то не только наш народ исчезнет. Вся галактика погаснет, как забытая звезда в пустоте. Мы будем последними, кто помнит об этом мире, и наши знания уйдут в пустоту. Все, что мы делали, все, что мы защищали, растворится в бездне. И все, что мы оставим, это только тени. Я знаю, что это путь, полный риска. Но если мы не вмешаемся, если не изменим ход событий, мы все погибнем. Мы все исчезнем.

Вексар, стоя рядом, медленно произнес:

— Ты предлагаешь нарушить правила, которые мы создали за тысячелетия. Мы всегда следовали тем законам, которые защищали нас. Ты хочешь подорвать эти принципы, чтобы изменить будущее, но ты не учитываешь, что это может повлечь за собой разрушение. Разрушение всего.

— Вексар, — ответил ЗораКанн, его взгляд был беспощадным. — Эти законы больше не работают. Мы много раз пытались предсказать будущее, пытались изменить его в наших рамках. Но каждый раз мы ошибались. Каждый раз, когда мы пытались направить судьбу, мы лишь усугубляли кризис. Не мы, а эти законы нас разрушили. Теперь только мы можем изменить этот путь. Если мы останемся в стороне, вся галактика угаснет. А если мы действуем сейчас, мы еще можем ее спасти. Наши предки ошиблись. Мы — последняя надежда.

Гринь, с жесткими чертами лица и взглядом, полным боевого духа, подошел к ЗораКанну и положил руку на его плечо:

— Ты прав, ЗораКанн. Но все, что ты говоришь, заставляет меня чувствовать, как я стою на обрыве. Мы изменим ход событий, но что мы оставим после себя? Что станет с теми, кто останется позади, если мы пойдем этим путем?

ЗораКанн снова посмотрел в глаза своих друзей и сказал:

— Вы все знаете, почему мы здесь, — голос ЗораКанна был твёрд, но не властен. — Судьба галактики предрешена, но у нас есть шанс её изменить.

Йор'Ван наклонил голову, продолжая смотреть на него с сомнением.

— И как ты собираешься провернуть это под носом остальных Ква? Ты думаешь, они не заметят, что мы не просто исследуем, а меняем курс всей цивилизации?

ЗораКанн замолчал на мгновение, оглядывая зал. Он знал, что предстоит сложный путь, но другого выбора не было. Его глаза встретились с глазами Тар'Суина, старейшины, известного своей проницательностью.

— Мы можем использовать прикрытие. Новые исследования, колонизация, обучение новых миров и рас. Ква всегда стремились к изучению неизведанного, и если мы представим нашу миссию как поисковую экспедицию, никто не станет возражать, — предложил Тар'Суин, уверенно внося предложение.

Риа'Таль, одна из ведущих учёных, снова возразила:

— Но что, если наши расчёты окажутся неверными? Мы не можем знать все последствия.

ЗораКанн поднял руку, словно призывая к тишине.

— Мы знаем, что если не попробуем, последствий не будет вовсе. Нас ждёт конец.

Тар'Лан, мастер боя на клинках, встал с места. Он был воином, и его мысли были прямыми, как его мечи.

— Я за это, — сказал он решительно. — Если мы не сделаем этого, мы погибнем так или иначе. Но хотя бы будем бороться.

Риа'Таль замолчала, и её взгляд стал более задумчивым. Она всегда верила в науку, в возможность рассчитать всё до мельчайших деталей. Но теперь перед ней стоял выбор, который не поддавался логике.

— Я верю в это, — сказал молодой Зен'Кар, один из последователей ЗораКанна. Он встал, и в его голосе звучала уверенность. — Я видел, как рушатся надежды. Если есть шанс... даже один... мы должны попробовать.

Га'Рал, командир дальних патрулей, посмотрел на ЗораКанна с уважением.

— Если нам суждено погибнуть, то хотя бы погибнем с достоинством, — произнёс он. — Я с вами.

ЗораКанн оглядел своих собратьев, которые начали принимать решение. Один за другим, старейшины осознавали, что другого пути нет. Кто-то сомневался, кто-то тревожился, но в конце концов все они пришли к одному выводу: их народ стоит на пороге гибели, и этот риск был единственным, который мог их спасти.

Тар'Суин вновь заговорил, стараясь успокоить тех, кто ещё не решился.

— Мы не предадим свой народ, — сказал он. — Мы просто ищем иной путь. Пусть это будет путь через неизвестное, но у нас нет другого выбора.

Йор'Ван, вглядевшись в лицо ЗораКанна, тяжело вздохнул.

— Возможно, ты прав. Я не знаю, что будет впереди, но если нам не удастся изменить ход событий, то хотя бы мы не будем сожалеть о том, что не сделали.

Тогда ЗораКанн, наконец, сказал:

— Мы покидаем этот зал, чтобы изменить всё. И пусть никто не сомневается в нашем решении. Время пришло.

Тихо, но с торжественностью, все 22 старейшины поднялись, и их лица наполнились новым смыслом. Были ли они готовы к тому, что их ждёт, — они ещё не знали. Но они знали одно: их выбор был сделан. Впереди было только неизвестное.