Защитница

— Прах твоему миру! — маг выплюнул проклятие и скривился от боли.

Пот с его лица стекал на седую бороду, вместо ног остались окровавленные обрубки, но старик упорно полз по узкой каменной площадке.

— Как страшно! — усмехнулся граф.

Ветер раздувал его чёрные одежды, отчего граф казался сгустком живой тьмы.

Низкое небо со всех сторон подпирали серые скалы. За спиной графа пылала колдовским пурпурным огнём цитадель ордена магов, выдолбленная в базальте, по легенде, древними троллями.

Маг прошептал заклинание, и в его руке запульсировал свет.

— Н-н-на!

С ладони старика сорвался искрящийся поток и направился к графу, который с лёгкостью уклонился. Обессиленный маг заплакал.

— Я отправил её далеко отсюда! Знай, у неё судьба защищать избранную. Они встретятся уже сегодня. Так предсказано! — сбивчиво говорил он. — А избранная уже скоро отправится в столицу, чтобы стать ученицей величайшего колдуна… Она пройдёт долгий путь, окрепнет, потому что кровь разных народов, которая течёт в её жилах, даст небывалую силу. Избранная победит тебя!

Маг был уже у самого края площадки.

— Посмотрим, старик, посмотрим.

Граф подошёл к магу вплотную и, упершись ногой ему в грудь, толкнул в пропасть.

***

Александрина очутилась на перекрёстке дорог. Ночью. По правую и левую руку раскинулись тёмные поля. Вокруг — ни души. Над головой всходила полная луна и тускло мерцали звёзды. Девушка поежилась и наугад пошла по дороге, ведущей влево. Небо рассекали торопливые нетопыри. Значит, Александрина очутилась южнее мест, где среди скал прятался замок ордена магов.

Она провела в замке три года, обучаясь премудростям волшебства. А вчера на цитадель напали, и Александрина не знала, выжил ли кто-то, кроме неё, и не могла вспомнить атаковавших. Объяснений, как она очутилась на перекрёстке, тоже не нашлось. Всё от пережитого шока, из-за которого магия не вернётся ещё несколько дней. Проклятие! Александрина остановилась и сжала ладонями голову. Вспоминай же… Кажется, было темно, пахло кровью, и подруги разбегались по гулким коридорам, кидаясь шаровыми молниями, но магия не действовала на врагов. Почему?

Вскоре показались дрожащие огни человеческих жилищ. Александрина поправила котомку, и за спиной что-то звякнуло. Девушка вытащила стеклянный флакон с пилюлями. Александрина точно помнила, что наставник в ордене просил принимать их, чтобы увеличить магические способности. Невероятная удача, что они оказались у Александрины с собой! Пилюли наверняка помогут быстрее вернуть магию. А то, мало ли, местные нападут на чужачку, если догадаются, что она из ордена. Простые люди недолюбливали магов, которым приписывали кровавые ритуалы и сделки с демонами. За три года в ордене Александрина ничего такого не заметила. Девушка проглотила пилюлю и уверенно направилась к деревне.

В темноте виднелись покосившиеся дома, две или три собаки тоскливо выли на луну. У Александрины по спине побежали мурашки, но возвращаться было некуда. Девушка решила, что выдаст себя за путницу, бежавшую с севера от тяжёлой жизни.

Чем ближе Александрина подходила к дому на краю деревни, тем меньше хотелось обращаться к его обитателям, потому что лекарство не действовало. Девушка осталась без магических способностей, и чувствовать себя беззащитной было неприятно. Но она так устала, что, помедлив, всё равно постучалась. Отперли не сразу. Между дверью и косяком показался ребёнок — не то девочка, не то мальчик лет двенадцати. Сальные волосы обрамляли заспанное худое личико, на котором выделялись огромные голубые глаза. Раньше Александрина такие видела, но не у людей.

Грязный заморыш недоверчиво процедил:

— Ты кто? Чё надо?

— Я Александрина, держу путь из далёких земель, бежала с севера от гоблинов и чумы… — девушка сбилась с подготовленной заранее речи. — Мне ночлег нужен. Заплачу серебром.

— Ишь какая, — прищурился оборвыш. — Меня Дарией звать. Спать будешь в сарае. Больше негде.

— Спасибо!

Дария вышла, прикрыв за собой дверь, и обогнула дом. Александрина последовала за девочкой, боясь в ночи на что-нибудь наткнуться. Сараем Дария называла ветхую постройку за домом, в которой даже не было сена. Александрине предстояло спать на земляном полу.

— Вот!

Девушка пожала плечами.

— Не привыкать.

— А балакаешь по-городскому.

— Я много где побывала.

— Ещё скажи, что у господ в поместье ишачила.

— Было и такое, — призналась Александрина.

Девчонка угадала. В юности Александрина работала служанкой у какого-то графа… Сейчас воспоминания словно подёрнуты дымкой. Пусть Дария считает, что ночью на пороге очутилась беглая прислуга, а не беспомощная магичка. Почему же пилюли до сих пор не подействовали?

Дария недоверчиво прищурилась.

— А чего тут делаешь?

— Устала я, а ты меня вопросами засыпала.

— Дык, не часто посреди ночи заявляются всякие. Может, ты упырица. И сожрёшь меня и мою семью.

— А что ж ты мне дверь открыла?

— Думала, что мать вернулась, — буркнула Дария и ушла в дом.

Александрина легла на землю, положила под голову котомку и мгновенно отключилась. В тревожном сне она видела фигуру в чёрном, кричащих магичек и длинные коридоры, из которых невозможно найти выход.

В свете утра открылась убогость местечка, куда занесло Александрину. Дом, где жила Дария, зарос мхом и покосился. Соседские жилища выглядели немногим лучше, хотя… вокруг некоторых росли сады.

Вскоре к сараю пришла Дария и потребовала плату. Александрина призналась, что денег нет, но она готова отработать в огороде предоставленный ночлег. В тёмном углу сарая нашлась ржавая тяпка. Вскоре оказалось, что обрабатывать заросшие сорняками грядки не так-то просто.

— Ты неправильно тяпку держишь.

— А как надо? — улыбнулась Александрина.

— Ну, корни у сорняков подрезают вот так.

Дария, поддёрнув рукава поношенного платья, обнажила тоненькие запястья, и показала резкое движение воображаемой тяпкой.

— Почему же ты сама не вскапываешь огород?

— А на кой? Мать с хахалями потопчут.

— А-а, — протянула девушка, не понимая, зачем напросилась на бессмысленную работу.

Дария скрылась в доме. Александрина оперлась на тяпку и попыталась ментально связаться с магами. Никто на зов не ответил. Александрина нервно покусала губы. Магии нет, в памяти прорехи, что делать — непонятно. Напрашивалось логичное решение отправится в столицу, найти магов из другого ордена и попросить о помощи. Но по пути в лесах можно нарваться на нечисть или разбойников. А без магии Александрине не выжить. Получался замкнутый круг. Так что интуиция подсказывала — уходить из деревни рано.

— Ты кто?! — злобно спросили из-за спины.

Александрина резко повернулась, выставив тяпку перед собой. У дома стояла тощая баба с одутловатым красным лицом. В руках у неё был грязный мешок.

— Я путница. Дария разрешила переночевать.

— Да? А ну вали отсюдова! Это мой дом.

Хозяйка достала из мешка бутылку, присосалась к горлышку и после нескольких глотков поморщилась. Александрина внимательно рассматривала женщину. Крестьянское платье, за годы превратившееся в рубище, и босые ноги — всё, как у обычной сельской бедноты. Но взгляд цеплялся за пухлые губы и мягкий овал лица. Александрина была уверена, что некогда мать Дарии притягивала восхищённые взгляды. И самое главное… Под спутанными космами женщины Александрина различила заострённые уши. Спившаяся эльфийка — ну и зрелище! Теперь ясно, в кого у девчонки огромные голубые глаза.

А то, что в этой глухомани Александрина наткнулась на эльфов, выглядело ещё одной невероятной удачей. Эльфы — народец с раздутым самомнением и скверной репутацией: поговаривали, что они угоняли в леса целые деревни, а потом путники, забредая в самую чащу, находили человеческие останки. Десятки утыканных стрелами трупов, не только взрослых, но и детских. Таков был результат охоты на людей — излюбленного развлечения эльфов.

Но Александрина знала, что у этого народа есть одно полезное свойство. Магичка вспомнила, как наставник, лукаво улыбаясь, задал вопрос: «А слёзы эльфов нужны для чего?» Ответ вдалбливали в голову на втором году обучения в ордене. Александрина провела там целых три года, поэтому готова была ответить без запинки, что слёзы эльфа возвращают память. Девушка улыбнулась — тащиться за помощью в столицу необязательно.

Александрина вышла со двора и направилась к одному из соседних домов. Скрипучую дверь открыла старуха с длинным, словно крысиным носом. Пока она говорила, то неприветливо морщилась:

— Вечно таскаются к ушастой, того и гляди пожар устроят или убьют друг друга.

— Я просто хочу помочь Дарии, раз она разрешила переночевать у них. Может, я вам грядку вскопаю, а вы мне…

— Денег не дам.

— И не надо! Просто немного еды.

Соседка смерила Александрину взглядом:

— Пошли в огород.

Девушка последовала за хозяйкой. От старухи пахло травами и жабьей слизью. Сердце кольнула догадка, что соседка совсем не простая старуха.

За обычным на вид домом скрывался сад, заросший не сорняками, а редкими целебными травами, а взгляд девушки цеплялся за обереги из черепов мелких животных и птиц, висящих на жердях по всему заднему двору.

Старуха-травница раскурила трубку и, наблюдая, как Александрина вскапывала огород, рассказала, что мать Дарии постоянно водит к себе мужиков из соседних деревень и за несколько лет понарожала пятерых ублюдков, которые теперь попрошайничают. Самая старшая, Дария, получилась смышлёная, но это всё в отца, а остальные…

К полудню старуха отпустила Александрину с тремя ломтями хлеба и полудюжиной яиц, но не куриных. Скорлупа их оказалась кожистой и очень холодной. Александрина внутренне содрогнулась, но плату за работу взяла.

Девушка поспешила к дому эльфийки и зашла в сени. Внутри стоял тяжёлый запах немытых тел и тухлой капусты, но девушка всё равно прошла вперёд, сдерживая рвотный позыв. В комнате Александрина разглядела семейство. У стены на лежанке развалилась мать. На скамье сидели близнецы, мальчик и девочка лет семи, и возились с грязным мешком. Повизгивая, они увлечённо пытались отнять его друг у друга. На второй лежанке Дарина кормила из деревянного рожка глазастую девочку-двухлетку.

— Я еды принесла, — начала Александрина и поставила еду на стол.

— А?! — произнесла мать и приподняла голову, но тут же уронила её на тощую подушку и захрапела.

Внезапно из тёмного угла вынырнул пацанёнок с глазами злобной зверюшки. Александрина коротко вскрикнула от неожиданности, испугавшись, что перед ней мелкий оборотень. Мыча, паренёк схватил со стола одно яйцо и выбежал на улицу.

— Не боись, — сказала Дария. — Бинни кретин, но безобидный.

Александрина хмыкнула.

— Непонятно, как вы тут живёте.

Дария не ответила, подошла к столу и взяла ломоть хлеба. Откусив, девочка зажмурилась, с наслаждением пережевывая. Еду заметили и близнецы — они окружили старшую сестру и что-то залопотали. Дария отщипнула им по куску мякиша, и брат с сестрой затряслись от восторга, запихивая хлеб в рот.

— Живём?.. — горько усмехнулась девочка. — Ну, ты, Рина, и сказала.

Александрина промолчала, взяла нетронутый кусок хлеба и ушла в сарай. Раньше её тоже назвали «Риной». Нет, не в ордене магов. Использовавший это сокращённое имя был из прошлой жизни.

Ночью опять снилась чёрная фигура. Александрина одновременно боялась и хотела в экстазе пасть ниц перед ней. А потом привиделись десятки книг из библиотеки ордена. Неподъёмные фолианты в обложках, обтянутых драконьей, гоблинской и единорожьей кожей, хранили великие тайны, записанные готическим шрифтом. И Александрина читала их одну за другой.

Девушка резко проснулась от раската грома. Сарай подтопило, и с крыши капало. Продрогшая Александрина решила попроситься в дом, открыла дверь и отшатнулась. Под дождём сгорбилась невысокая фигурка. Сверкнула молния, и Александрина узнала умственно-отсталого брата Дарии — Бинни. Мальчик склонил голову на бок и пучил на Александрину глаза, которые светились в темноте, как два болотных огня. Трескучий гром заставил вздрогнуть. Бинни сделал пару шагов к сараю. Девушка присмотрелась к нему и охнула, потому как парнишка оказался голый ниже пояса. Опять сверкнула молния, освещая тощее тельце. Хотелось спрятаться в глубине сарая, но Александрина не могла пошевелиться.

Когда Бинни заговорил, его голос грохотал в ушах вместе с раскатами грома:

— Не пей фиалку! Не пей фиалку! Не…

— Пшёл в дом, придурок! — из темноты появилась Дария.

Она толкнула брата в сторону дома. Бинни обиженно замычал и потопал по грязи к крыльцу. Девочка, провожая его взглядом, обратилась к Александрине:

— Собирайся. Я уломала мать. Одну ночь у нас переночуешь.

***

На следующее утро вместе с Александриной к соседям отправилась и Дария. Девочка ничего не сказала магичке, а та ничего и не спрашивала.

Другие жители деревни, в отличие от травницы, оказались совершенно обычными крестьянами. Только жили бедно. Отчего Александрина чувствовала себя не в своей тарелке — в ордене маги каждый день ели дичь, пили креплёные вина и закусывали заморскими фруктами. Стол для послушниц был попроще, но всё равно казался роскошным по сравнению с простой и скудной пищей местных.

В огороде Дария работала ловчее Александрины. В ордене послушницам приходилось ежедневно мыть всякие склянки и колбочки, а не рыхлить землю. А у графа… что же она делала у графа? Кажется, готовила. Верно! Однажды поранилась, когда пыталась отрубить курице голову. Птица, замерев на колоде, тупо и злобно глядела на Александрину круглым глазом. Шли долгие минуты, и топор в руке становился всё тяжелее. «Прости», — шепотом сказала девушка и замахнулась. Тогда курица с утробным квохтанием вырвалась. Александрина вскрикнула и дёрнулась. Лезвие топора прошло по касательной, лишь порвав платье и слегка оцарапав бедро. На землю у ног Александрины упала алая капля. Граф почему-то сразу оказался за спиной, будто давно наблюдал за служанкой на заднем дворе. Александрина смутно помнила его внешность, но голос…

Сердце бешено заколотилось, стало душно, и воспоминание растворилось в тумане сознания. Девушка продолжила рыхлить землю в огороде.

Еды соседи дали немного, но эльфийскому семейству выбирать не приходилось. По пути домой Дария грызла заработанное яблоко и невзначай предложила:

— Рина, хочешь расскажу секрет? Только и ты раскроешь одну свою тайну.

Александрина пожала плечами.

— Давай.

— Я мечтаю убежать в столицу.

— Не вижу смысла. Люди те же, просто их больше.

— А я все равно сбегу, лишь бы здесь не оставаться. И стану… не знаю, да хоть, как ты, прислугой в хорошем доме. Только надо хоть немного денег подкопить. Досадно, что ты не могёшь заплатить за постой хоть серебрушкой. Теперь твоя очередь.

— На самом деле я магичка, — неожиданно для себя призналась Александрина, — только магия меня покинула. И я не помню почему.

— Скверно. Значит, на тебе невинная кровь. Это я тебе как эльфийка говорю, хоть и безухая полукровка.

Дария окинула волосы, и Александрина увидела, что у девочки самые обыкновенные человеческие уши, а не эльфийские. Помолчали.

Александрина снова попыталась ментально связаться с магами. Её отвлекли слова девочки:

— Я бы тоже сделала кое-что очень плохое, если бы хватило силёнок.

— Что сделала?

— Не скажу. Мы договорились рассказать только по одному секрету.

Дария швырнула огрызок яблока в кусты и побежала к своему дому.

Положив хлеб и корзинку ранних яблок на стол, Александрина решила поговорить с матерью семейства, дремавшей на лежанке:

— Постарайтесь ради детей. Они не виноваты…

Женщина приоткрыла глаза. Мутные, как у тухлой рыбы, они бессмысленно уставились на Александрину:

— А ради меня хоть кто-то в этой чёртовой жизни старался?! — разозлилась эльфийка. — Меня, молодую идиотку, окрутил простой человечишка из ордена магов-лекарей. Из-за его россказней о помощи миру и бескорыстному лечению простых крестьян я отказалась от почти вечной жизни среди моего народа. А он, знаешь, что?

— Что?

— Сдох от чумы, которую собирался излечить! Он меня бросил с пузом среди мерзких людишек. Вот я и выживаю, как могу. Эльфы не приняли меня назад. Ведь я грязная отступница!

— Он же не специально, — пролепетала Александрина.

— Проваливай! — огрызнулась эльфийка. — Думаешь, я не знаю, что ты магичка и что-то тут вынюхиваешь? Все вы работаете на свои ордены. Давно пора их выжечь! Ваша магия или бесполезна, или приносит горе…

Александрина еле сдержалась, чтобы не влепить пьяной морде пощёчину. Но замерла — на щеке эльфийки блестела слеза.

— Не двигайся! — крикнула Александрина и оглядела комнату в поисках чистой ёмкости.

— Чё? — скривилась женщина и размазала слёзы по лицу.

— Да ничё!

Александрина ушла в сарай вспоминать, что произошло пару дней назад и почему она оказалась далеко от ордена.

Вечером девушка в полудрёме размышляла об утраченной памяти, когда из дома донёсся… плач. Действующий на нервы тоненький голосок звучал для Александрины упоительной музыкой.

Через минуту девушка постучалась в дом. Открыла Дария, держа на руках самую младшую сестру. Раскрасневшееся лицо малышки кривилось в болезненной гримасе, напоминающей мордочку злобного нетопыря. И драгоценные слёзы блестели на щеках.

— Чего тебе? — спросила Дария, пытаясь перекричать рыдания.

— Давай я её покачаю, а ты отдохнёшь?

— Ты хоть детей раньше так близко видела?

— Нет, но я справлюсь. Что с ней?

— Зубы режутся. Ладно… Я сбегаю к бабке-лекарке за охлаждающим отваром.

— Это та старая карга по соседству? А она тебе бесплатно лекарство даст? — с сомнением спросила магичка.

— Не. Она добавляет слёзы малой во всякие там примочки. А этого добра у нас навалом.

— Тогда беги, — не поверила своей удаче Александрина.

Девочка всунула ей в руки сестру, сбегала в дом за чашкой, протёрла её подолом платья и собрала несколько капель с щеки малышки.

— Сойдёт, — сказала Дария и ушла.

Её младшая сестра всхлипнула и притихла на руках Александрины.

— Ну, что? Ты мне поможешь? — произнесла магичка и поглядела на ребёнка. — Раз местной ведьме твои слёзы подходят, то и мне сгодятся.

Сестра Дарии бессмысленно пялилась на Александрину. Девочка, занятая разглядыванием нового лица, плакать перестала. Магичка скорчила злую рожу, но малышка только фыркнула.

— Ну не бить же мне тебя… — Александрина задумалась и добавила: — Сейчас матери отнесу.

Взгляд ребенка вдруг стал осмысленным и тоскливым. У сестры Дарии задрожали губы, и она снова заплакала.

— Вот и молодец!

Александрина, держа на руках девочку, вернулась в сарай и вытащила из котомки флакон с пилюлями. Содержимое высыпала в карман, а в склянку набрала слёзы ребёнка.

Когда слёз в ёмкости набралось достаточно для одного глотка, вернулась Дария, и Александрина спрятала добычу.

— Спасибо! — сказала Дария.

— Ага.

— Что ты там прячешь? Думаешь, я такая тупая и не дотумкаю, что ты тоже её слезы собрала?

— И что?

— Ничего. Но разве без некоторых воспоминаний не лучше, нет? А вообще учти, что за тобой теперь должок. Ты же помнишь про мою тайну?

— Хочешь, чтобы я помогла тебе сбежать?

Дария по-взрослому ухмыльнулась, подхватила сестру на руки и скрылась в доме. Александрина сжала флакон в ладони.

***

Следующим утром Дария не вышла из дома. Решив не дожидаться взбалмошную девчонку, Александрия отправилась к соседям одна. Девушка никак не могла решиться выпить слёзы, чтобы вернуть память. Травница была права. Девочка слишком умная для обычного ребёнка. Если Дария окажется в столице и устроится подмастерьем у колдунов или ведуний, то её ждёт большое будущее. В глухой деревне она теряет время…

А вдруг девочка заболела? Александрина встревожилась. У дороги, проходящей через всю деревню, девушка нарвала ромашки, чтобы приготовить лечебный отвар для Дарии.

Довольная Александрина поспешила к дому эльфийки. На пороге магичку встретил незнакомец в исподнем, напоминавший мощной нижней челюстью и узеньким лбом орка. Только кожа не зелёная, да и телосложением хиловат.

— Тебе кого, красавица? — спросил мужик, затем без капли стеснения запустил руку в исподнее и с наслаждением почесал пах. — Я тебя не видал тут раньше.

— Я живу в сарае, — Александрина не знала, куда смотреть. — Мне для хозяев соседи еды передали.

Девушка поставила корзинку на крыльцо

— Тю! Да ты заходи! Меня Питрасом звать. Выпьем, раз закусь принесла?

Мужик подмигнул, и Александрину передёрнуло.

— Нет, магичкам нельзя алкоголь. Магия портится.

Последние слова девушка сказала медленно и отчётливо, чтобы Питрас точно понял, что она не просто бродяжка и может постоять за себя. И неважно, что магии до сих пор нет.

— Какая жалость! Слыхал я про строгие обеты магических орденов, но таких не припомню.

— Дарию лучше позови.

Питрас осклабился и заорал через плечо:

— Дарька, мать твою! Тебя зовут.

Александрина привыкла, что девочка в любую погоду ходит в мешковатом платье и телогрейке, боясь, что мать пропьёт единственную приличную одежду, но сейчас Дария вышла в драной нижней рубахе. Под глазом у девочки наливался синевой фингал.

— Рина? Чего тебе? — буркнула девочка.

— Просто ты утром не вышла, — промямлила Александрина, теребя в руках букетик. — Я думала, ты приболела. Вот из ромашки можно сделать отвар. Она полезная.

— Всё у меня зашибись. А ты канай из нашей деревни! Никому ты тут не нужна, — огрызнулась девочка и скрылась внутри дома.

— Ага, вали! — сказал Питрас, схватил корзинку с едой от соседей и захлопнул дверь.

Александрина бессмысленно смотрела перед собой, чувствуя, как пылает лицо.

— Да пошли вы все! — крикнула она и швырнула цветы на землю.

Девушка вытащила из котомки флакон и сделала глоток. Эльфийские слёзы оказались на вкус солёными, с привкусом фиалки. Александрина, мысленно проклиная неблагодарную полукровку, пошла прочь. Она была напротив дома травницы, когда в голове зашумело. Магичка качнулась, сделала ещё шаг, и утраченные воспоминания тяжёлыми волнами хлынули со всех сторон. Александрина вскрикнула и зажмурилась.

Когда девушка открыла глаза, то поняла, что очутилась в поле на перекрёстке дорог — там же, где материализовалась пару дней назад. И снова ночью. Только теперь Александрина помнила гораздо больше.

— Явись! Хочу поговорить! — она крикнула в сгущающуюся тьму.

Сперва ничего не происходило, но потом из-за спины послышался голос:

— Ты долго вспоминала. Я разочарован, Рина.

Она отдала бы всё, чтобы этот голос повторял её имя вновь и вновь. Огромным усилием воли Александрина заставила себя произнести:

— Это всё пилюли из ордена. Маги не хотели, чтобы я помнила своё прошлое.

Девушка вытряхнула содержимое кармана на землю и втоптала пилюли в грязь. Граф хмыкнул. Александрина спросила:

— Почему ты не пришёл за мной раньше? Чего ты ждал?

— Я хотел, чтобы ты сама меня позвала.

— Лжёшь, — прошипела Александрина.

— Лгу. Меня надолго заняла содержательная беседа с одним нашим общим знакомым.

— Наставник?! Он мёртв?! — с горечью спросила девушка.

— Как и все в ордене. Из-за тебя.

Александрина сжала кулаки. Сейчас не время оплакивать магов, надо вернуть себе недостающие воспоминания, поэтому девушка спросила:

— Граф, объясни, а зачем ты убил меня.

— Видишь ли, Рина. Все дело в знаниях. Я алчу всех знаний нашего мира. Они поддерживали во мне интерес к жизни триста лет. А я собираюсь прожить ещё не меньше. У знаний есть любопытные свойства. Они могут дать смысл жизни, как магам в ордене, могут разбить сердце, как тебе, а могут открыть перед их обладателем дорогу к могуществу и власти. Только твой орден не желал делиться секретами. Маги сами давно следили за моим поместьем, но не решались напасть. Надеялись спасти округу от кровопийцы — заботились о репутации ордена. Я и подбросил им тебя в качестве наживки.

Александрина вспомнила, как с разодранным горлом лежала в канаве, истекая кровью. Боль почти не ощущалась. Сознание теплилось одинокой свечой, которую может задуть порыв сквозняка, когда из темноты вынырнул старик в мантии. Он прошептал что-то на непонятном языке, и боль отступила.

Александрина набралась смелости и повернулась к графу лицом. Неужели ему триста лет? На вид не дашь больше тридцати… А ещё Александрина узнала его взгляд, под которым в поместье хотелось съёжиться. Сегодня она выдержала этот взгляд. Граф продолжал:

— Глупцы надеялись, что, обучив магии, воспользуются тобой как оружием против меня. Мол, победить вампира сможет только маг-вампир, — уголки красивых губ графа приподнялись. — Вот только они не учли моей власти над тобой. Когда ты добыла все нужные мне знания из библиотеки ордена, ты по моему приказу сняла защиту с их цитадели. Магов следовало наказать за несговорчивость.

Граф замолчал. Девушка вытерла слёзы тыльной стороной ладони. Что же натворили наставники в ордене! Только в детских сказках маги берут себе в ученики несчастных, но одарённых сироток. А она магам верила, думая, что они просто хотели помочь. Девушка не могла больше выносить тишину:

— Ты использовал меня, — её голос прозвучал хрипло.

— Маги тоже.

— Тогда… тогда я хочу плату за то, что я для тебя сделала.

— Разумно.

К ногам Александрины упал мешочек. Девушка его подняла и развязала шнурок. Увидев содержимое, удивлённо взглянула на графа. Тот вздохнул.

— Она будет не против золота. Обещанного тобой серебра, как догадываешься, я не держу. Учти, ты сама вернёшься ко мне в поместье.

— Вот уж нет! Да и зачем я тебе? Орден пал, и его секреты у тебя.

— В мире достаточно дураков с богатыми библиотеками, которые захотят узнать тайны Ордена магов серых скал от единственной выжившей.

— Но магия ко мне не возвращается…

— Ты меня совсем не слушала?

Александрина нахмурилась, соображая. От страшной догадки на лбу выступила испарина.

— Я не просто твоя марионетка? Ты сделал меня подобной себе?

— Маги готовили тебе судьбу пешки, а я предлагаю главную роль в моей пьесе, — произнёс граф и плотоядно улыбнулся, обнажая клыки. — Кстати, поторопись, может, ещё успеешь отдать полукровке должок.

Вампир растворился во тьме.

— Проклятье! — закричала девушка.

***

Утром Питраса нашли у опушки леса. Он смог отбежать от деревни, теряя по пути много крови и ошмётки внутренностей. Хотели послать за паладином, боясь, что в округе завелась нечисть, но старуха-травница убедила соседей, что это шалят медведи.

Труп задушенной Дарии пролежал под лавкой до вечера, прежде чем протрезвевшая эльфийка поняла, что дочь не двигается. Веки избранной закрывали две золотые монеты, а на груди лежал букетик ромашек.

В час когда Дарию хоронили на деревенском кладбище, Александрина поднималась по ступеням поместья графа.