Защитник Аурелии. Часть 2. "Становление"

Глава 1. Горная тропа

1.1. Последний перевал

Сильверхолд лежал в двух днях пути.

Караван выбрался из предгорий и теперь полз по широкой долине, зажатой между двумя горными хребтами. Снега здесь было меньше — ветер сдувал его со склонов, обнажая серый камень и клочья жёсткой травы. Дорога стала ровнее, телеги пошли быстрее, и люди наконец вздохнули с облегчением.

Марк не разделял общего настроения.

Он ехал в хвосте колонны, как обычно, и думал о сожжённой деревне. О детях в телеге — Эрике и Анне, которые до сих пор почти не разговаривали. Об Агнес, чья рана воспалилась и которая металась в лихорадке под грудой одеял. О войне, которая разгоралась по всей Империи, пока они везли своё проклятое золото в столицу.

И о снах.

Прошлой ночью ему снова снилось что-то странное. Темнота, густая и осязаемая, как вода. Холод, пробирающий до костей. Голоса — далёкие, неразборчивые, но настойчивые. И ощущение взгляда из тьмы. Кто-то — или что-то — наблюдало за ним.

Он проснулся в холодном поту, с бешено колотящимся сердцем. Детали сна ускользали, как дым между пальцев, но чувство ужаса осталось. Засело под кожей, как заноза.

— Ты в порядке? — спросил Дарен, поравнявшись с ним.

— Да. Почему спрашиваешь?

— Потому что ты молчишь уже три часа. — Дарен окинул его внимательным взглядом. — И выглядишь так, будто не спал неделю.

— Плохой сон.

— Хочешь рассказать?

— Нет.

Дарен не стал настаивать. За пять лет он научился понимать, когда Марк хочет говорить, а когда лучше оставить его в покое. Сейчас было второе.

Впереди показался перевал — последний на пути к Сильверхолду. Узкая седловина между двумя пиками, заваленная валунами и обломками скал. Когда-то здесь проходил торговый путь, и на камнях ещё виднелись следы колёс и подков. Теперь дорога пустовала — купцы предпочитали более длинный, но безопасный маршрут через равнины.

Холт поднял руку, останавливая караван.

— Разведка, — бросил он коротко. — Двое вперёд. Проверить перевал.

Двое солдат пришпорили коней и ускакали к седловине. Караван ждал, напряжённый и настороженный. После засады в горах никто не расслаблялся на открытом месте.

Финн подъехал к Марку, бледный и встревоженный.

— Я что-то чувствую, — сказал он тихо.

— Опасность?

— Нет. — Парнишка нахмурился, сосредоточенно прислушиваясь к чему-то внутри себя. — Не совсем. Кто-то там, на перевале. Один. Может, двое. Но не враждебный.

— Уверен?

— Настолько, насколько могу быть.

Разведчики вернулись через четверть часа. Один из них выглядел озадаченным.

— Там кое-кто есть, капитан, — доложил он Холту. — Орк. Один. Сидит на камне у самого прохода. Говорит, что охраняет перевал.

— Охраняет? — Холт нахмурился. — От кого?

— Не сказал. Только потребовал плату за проход.

В колонне зашептались. Орк на горном перевале — это было необычно. Орки редко забирались так далеко на север, предпочитая пустыни и степи юга. И ещё реже они промышляли чем-то вроде охраны дорог.

— Сколько просит? — спросил Валентин, подъезжая к голове колонны.

— Пять серебряных с человека. Или — его слова — «хороший бой с достойным противником».

Марк усмехнулся несмотря на мрачное настроение. Это было так по-орочьи — предложить драку как альтернативу деньгам.

— Я поговорю с ним, — сказал он, выезжая вперёд.

Холт открыл рот, чтобы возразить, но Валентин его опередил:

— Хорошая идея. Наёмник справится лучше, чем солдаты.

Марк не стал спорить. Направил коня к перевалу, чувствуя на спине взгляды всего каравана. Лира двинулась следом, но он остановил её жестом.

— Один справлюсь.

— А если нет?

— Тогда у тебя будет прекрасная возможность посмотреть, как я дерусь.

Она хмыкнула, но осталась на месте.

Марк проехал через поле валунов и остановился в двадцати шагах от седловины. И увидел орка.

1.2. Грок на тропе

Орк был огромен. Даже сидя на валуне он возвышался над Марком, оставшимся в седле. Широченные плечи, руки толщиной с бедро обычного человека, шея как у быка. Кожа серо-зелёная, покрытая ритуальными шрамами — сложные узоры, похожие на письмена. Один клык сломан, второй окован железом и поблёскивает на солнце. Голова выбрита наголо, на черепе — татуировки, перечёркнутые грубыми линиями.

Изгой, понял Марк. Клановые знаки уничтожены. Для орков это хуже смерти.

На коленях у орка лежал топор — двуручный, с лезвием размером с тележное колесо. Рядом, прислонённый к камню, стоял щит из толстых досок, окованных железом. На поясе висели ножи, фляга и мешочек, судя по запаху — с сушёным мясом.

— Грок видит человека, — произнёс орк. Голос у него был низкий, рокочущий, как далёкий гром. — Человек хочет пройти. Человек будет платить.

— Сколько?

— Пять серебряных. — Орк растянул губы в ухмылке, обнажая жёлтые клыки. — Или хороший бой. Грок давно не дрался. Скучно.

Марк спешился, не сводя глаз с орка. Тот следил за ним с ленивым интересом — как кот следит за мышью, ещё не решив, стоит ли она усилий.

— Меня зовут Марк.

— Грок знает. Грок слышал имя. Люди в караване говорили. — Орк чуть наклонил голову. — Марк убил много врагов в горах. Грок это уважает.

— Ты следил за нами?

— Грок живёт в горах. Грок видит, кто ходит. — Он пожал плечами — движение, от которого перекатились мышцы размером с дыню. — Видел бой с людьми в зелёном. Видел, как Марк дерётся. Хорошо дерётся. Не как солдат. Как воин.

— В чём разница?

— Солдат делает, что скажут. Воин делает, что правильно. — Грок постучал себя кулаком по груди. — Грок был воином. Давно. Теперь — просто Грок.

Марк оглядел его снова. Изгой из клана, живущий один в горах. Зарабатывающий на жизнь охраной перевала. Странная судьба для орка — народа, для которого одиночество было худшим наказанием.

— Почему тебя изгнали? — спросил он прямо.

Другой бы обиделся на такой вопрос. Орк лишь хмыкнул.

— Грок отказался убивать. — Он поднял топор, положил на плечо. — Был военачальником клана Песчаного Волка. Большой клан. Сильный. После набега вождь сказал — убей пленных. Женщин. Детей.

— И ты отказался.

— Грок сказал — это не война. Это бойня. Война — когда воин против воина. Не когда воин против ребёнка. — Он сплюнул на камни. — Шаман сказал — Грок предатель. Грок трус. Грок недостоин носить знаки клана.

Марк молчал, слушая. История была знакомой — не в деталях, но в сути. Человек, который отказался переступить черту. Который выбрал совесть вместо подчинения. И заплатил за это всем.

— Шрамы перечеркнули, — продолжал Грок. — Имя стёрли. Для орков Грок теперь мёртвый. Хуже мёртвого — мёртвых помнят. Грока забыли.

— И ты пришёл сюда?

— Грок долго ходил. — Орк пожал плечами. — Работал вышибалой. Телохранителем. Наёмником. Потом нашёл это место. Тихо. Спокойно. Иногда приходят люди. Платят за проход. Иногда дерутся. Грок побеждает.

— Всегда?

— Почти. — Ухмылка стала шире. — Был один гном. Хитрый. Почти победил Грока. Потом стали друзьями. Пили три дня.

Марк невольно усмехнулся. Орк ему нравился — против воли, против здравого смысла. В нём была простота и честность, которых не хватало большинству людей.

— У меня есть предложение, — сказал он.

— Грок слушает.

— Мы заплатим за проход. Но я хочу нанять тебя.

Орк приподнял бровь — или то, что у орков заменяло брови.

— Нанять? Для чего?

— Охрана каравана. До Сильверхолда. Может, дальше — до самой столицы.

— Зачем Марку Грок? У Марка есть солдаты.

— Солдаты подчиняются капитану, который меня ненавидит. — Марк покачал головой. — Мне нужны люди, которым я могу доверять. Которые будут драться рядом, а не смотреть, как меня убивают.

Грок долго молчал, разглядывая его маленькими чёрными глазками. В них не было глупости — только спокойная, оценивающая мудрость.

— Марк странный человек, — сказал он наконец. — Хочет доверять орку. Орку-изгою.

— Ты отказался убивать детей. Это больше, чем сделало большинство людей, которых я знаю.

Снова молчание. Потом Грок медленно поднялся — и оказался ещё огромнее, чем казался сидя. Почти семь футов роста. Гора мышц и шрамов.

— Сколько платишь? — спросил он.

— Десять серебряных в день. Еда и ночлег за мой счёт.

— Мало.

— Пятнадцать.

— Двадцать. И Грок ест первым.

Марк хмыкнул.

— По рукам.

Он протянул руку. Грок посмотрел на неё секунду — а потом его огромная ладонь сомкнулась вокруг ладони Марка. Рукопожатие было осторожным, почти нежным. Орк явно привык контролировать свою силу.

— Грок идёт с Марком, — объявил он. — Будет интересно.

1.3. Философия силы

Караван двинулся через перевал, и Грок шагал рядом с конём Марка.

Орк не стал садиться в телегу и отказался от предложенной лошади — заявил, что ноги у него крепче, чем у любой клячи, и шёл пешком, легко поспевая за повозками. Топор он закинул на плечо, как другие носят дорожный мешок, и напевал что-то себе под нос — низкий рокочущий мотив без слов.

Солдаты косились на него с опаской. Холт, когда узнал о найме, лишь скривился и отвернулся — очередной чужак в караване, очередная головная боль. Валентин осмотрел орка с холодным интересом, кивнул Марку и ничего не сказал. Лира держалась в стороне, но Марк видел, как она изучает нового спутника — оценивает, взвешивает, раскладывает по полочкам.

Финн, напротив, был в восторге.

— Ты правда был военачальником? — спрашивал он, почти подпрыгивая в седле. — Настоящим? С армией и всем таким?

— Грок командовал двумя сотнями воинов, — ответил орк с достоинством. — Лучшие бойцы клана.

— А сколько сражений ты выиграл?

— Грок не считал. Много.

— А какое было самое большое? А самое опасное? А правда, что орки едят своих врагов?

Грок остановился и посмотрел на полуэльфа сверху вниз. Финн побледнел, сообразив, что, возможно, зашёл слишком далеко.

— Маленький эльф много говорит, — произнёс орк. — Мало ест. Потому слабый.

— Я не… я не эльф. То есть, наполовину эльф. Полуэльф. И я не слабый, просто…

— Грок шутит. — Ухмылка обнажила железный клык. — Маленький эльф смешной. Грок будет называть его… — Он задумался. — Воробей. Маленький, громкий, прыгает много.

Финн открыл рот, закрыл, не зная, обижаться или смеяться. В итоге выбрал второе — нервный смешок, переросший в настоящий хохот. Грок хмыкнул, довольный произведённым эффектом.

— Ты странный орк, — сказал Дарен, подъезжая ближе. — Я встречал ваш народ раньше. Они не шутили.

— Грок научился. — Орк пожал плечами. — Раньше был как все. Серьёзный. Злой. Потом понял — жизнь короткая. Зачем тратить на злость?

— Мудро.

— Грок не мудрый. Грок просто старый. — Он постучал себя по лысой голове. — Тридцать пять зим. Для орка — много. Видел достаточно, чтобы понять — сила не всё.

Марк слушал молча, и что-то в словах орка отзывалось внутри. Сила не всё. Он провёл двенадцать лет, становясь сильным, — и что получил? Одиночество. Пустоту. Жизнь, в которой не было ничего, кроме контрактов и крови.

— Что тогда важно? — спросил он.

Грок повернулся к нему. В маленьких чёрных глазах мелькнуло что-то похожее на уважение.

— Марк задаёт правильные вопросы. — Он помолчал, подбирая слова. — Сила нужна, чтобы защищать. Не чтобы разрушать. Воин, который убивает ради убийства — не воин. Зверь.

— А ради чего ты убивал?

— Ради клана. Ради семьи. Ради чести. — Грок вздохнул — звук, похожий на рычание далёкого грома. — Потом клан сказал — убей детей. И Грок понял: это не честь. Это безумие.

— И отказался.

— Да. — Орк кивнул. — Потерял всё. Имя, дом, семью. Но не потерял себя. Это важнее.

Финн слушал, раскрыв рот. Дарен задумчиво кивал. Даже Лира, державшаяся позади, чуть подалась вперёд, ловя каждое слово.

— В моём народе есть поговорка, — продолжал Грок. — «Сломанный клык не позор. Позор — когда кусаешь того, кто слабее». Грок сломал много клыков. Но ни разу не кусал слабого.

— Красиво, — сказала Лира. В её голосе не было насмешки. — Для орка.

— Лира думает, орки глупые? — Грок повернулся к ней, и в его глазах мелькнуло веселье. — Лира умная. Грок видит. Быстрая, опасная. Убивает тихо, как змея.

— Ты наблюдательный.

— Грок старый. Старые всё замечают. — Он снова ухмыльнулся. — Лира — не змея. Лира — кошка. Делает вид, что равнодушная. Внутри — голодная.

Лира приподняла бровь, но промолчала. Марк заметил, как её губы дрогнули — то ли от раздражения, то ли от неохотного веселья.

— А Марк? — спросил Финн. — Какой зверь Марк?

Грок посмотрел на Марка долго и внимательно. Потом сказал:

— Волк. Одинокий волк, который ищет стаю. Притворяется, что не нужна. Но нужна. Очень нужна.

Тишина. Только скрип телег и стук копыт по камням.

— Ты ошибаешься, — сказал Марк.

— Может быть. — Грок пожал плечами. — Грок часто ошибается. Но редко в людях.

Он зашагал вперёд, напевая свою бессловесную песню, и разговор закончился. Но слова его остались — засели в голове Марка, как те странные сны, которые он не мог забыть.

Одинокий волк, который ищет стаю.

Может, орк был прав.

1.4. Новый союзник

Вечером они разбили лагерь у подножия перевала.

Долина раскинулась перед ними — широкая, заснеженная, с тёмной полосой леса на горизонте. Завтра они достигнут Сильверхолда, а оттуда — прямая дорога на юг, к столице. Если повезёт, через неделю караван будет в Аурелионе. Если повезёт.

Марк сидел у костра, глядя на пламя. Агнес стало лучше — лихорадка отступила, и женщина впервые за три дня попросила еды. Дети по-прежнему молчали, но Эрик начал следить глазами за Гроком, и в его взгляде появилось что-то похожее на любопытство. Маленький шаг, но шаг.

Грок устроился на земле неподалёку, скрестив ноги и положив топор на колени. Он полировал лезвие куском промасленной ткани — методично, сосредоточенно, как монах, перебирающий чётки.

— Можно спросить? — Финн подсел к орку, несмотря на предостерегающий взгляд Дарена.

— Воробей всегда спрашивает. Грок привык.

— Ты сказал, что слышал слухи о нас. Что ещё ты слышал? В горах, в дороге?

Грок перестал полировать топор. Его лицо стало серьёзным.

— Грок слышал разное. Про войну на юге. Про человека, который поднимает народ против императора. — Он помолчал. — И про другое. Странное.

— Какое?

— Путники с востока рассказывали. — Грок понизил голос, и его обычно грохочущий бас стал почти шёпотом. — Говорили, что в Мёртвых Землях что-то шевелится. Твари выходят за границу, которую не переходили двадцать лет. Люди болеют странными болезнями. Скот дохнет без причины.

Марк поднял голову. Холод пробежал по спине — не от ночного ветра, а от слов орка. Мёртвые Земли. Морвенн. Место, которое он видел во снах, хотя никогда там не был.

— Мор? — спросил Дарен. Его голос был напряжённым.

— Грок не знает. — Орк покачал головой. — Грок родился после Первого Мора. Не видел. Но старики рассказывали. Говорили — когда Мор идёт, земля стонет, а небо темнеет. И мёртвые не лежат в могилах.

Тишина. Потрескивание костра. Где-то вдали ухнула сова.

— Это просто слухи, — сказала Лира. Но в её голосе не было обычной уверенности.

— Может, да. Может, нет. — Грок снова взялся за топор. — Грок просто говорит, что слышал. Решать — вам.

Финн посмотрел на Марка. В его янтарных глазах плескалась тревога.

— Те сны, которые тебе снятся, — сказал он тихо. — Ты говорил, что видишь что-то странное. Темноту. Холод.

— Откуда знаешь про сны?

— Я… — Финн замялся. — Я чувствую. Когда сплю рядом. Твои эмоции просачиваются. Страх, ужас. Как будто ты в каком-то месте, где не должен быть.

Марк хотел отмахнуться, сказать что это ерунда, что сны — просто сны. Но слова застряли в горле. Он вспомнил голоса из темноты. Ощущение взгляда. Холод, пробирающий до костей.

— Это ничего, — сказал он наконец. — Усталость. Пройдёт.

Финн не выглядел убеждённым, но спорить не стал.

Лира поднялась и подошла к Марку. Села рядом, близко, так что их плечи почти соприкасались.

— Ты врёшь, — сказала она тихо, чтобы слышал только он.

— С чего ты взяла?

— Потому что я тоже вру. Постоянно. Узнаю ложь в других. — Она посмотрела ему в глаза. — Что-то происходит. Что-то, о чём ты не говоришь.

Марк молчал. Что он мог сказать? Что видит во снах мёртвый город под землёй? Что слышит голоса, зовущие его по имени? Что чувствует связь с чем-то древним и ужасным?

— Когда буду готов, — сказал он наконец, — расскажу.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Лира кивнула и отодвинулась. Но её глаза остались настороженными.

Грок закончил полировать топор и убрал его. Потом посмотрел на небо — тёмное, усыпанное звёздами.

— Красивая ночь, — сказал он. — Грок любит звёзды. Они всегда одинаковые. Не врут. Не предают. Просто светят.

— Философ, — хмыкнул Дарен.

— Грок — орк. — Ухмылка. — Но даже орки иногда думают.

Он улёгся на землю, подложив под голову мешок, и через минуту захрапел — громко, раскатисто, как далёкий гром. Финн захихикал. Даже Лира позволила себе слабую улыбку.

Марк остался сидеть у костра, глядя в пламя. Завтра — Сильверхолд. Потом — столица. А потом… он не знал, что потом. Но предчувствие подсказывало, что их путь только начинается.

И что худшее — впереди.

Он закрыл глаза, и темнота из снов снова шевельнулась где-то на краю сознания. Ждущая. Терпеливая.

Скоро, шептала она голосом, похожим на скрежет камня о камень. Скоро.

Марк открыл глаза и не спал до рассвета.