Заседание Писателей 2: Эквилибриум

В странном долине, небо имело оттенок выцветшей бирюзы, а трава под сапогами не приминалась, а издавала едва слышный стеклянный звон. В самом центре этого сюрреалистичного пейзажа, прижатый к скале цвета запекшейся сажи, бился единорог.

Двое рыцарей в тяжелых, заляпанных грязью доспехах, тяжело дыша, навалились на магическое существо.

— Тяни, проклятый ты сын кузнеца! — прохрипел первый рыцарь, чье забрало было наполовину оторвано.

— Я стараюсь, сэр Олрик! — отозвался второй, вцепившись обеими руками в перламутровую кость. — Он словно врос в саму реальность!

Единорог издал звук, похожий на звон разбитых колокольчиков. Рыцари уперлись ногами в морду зверя и, издав одновременный яростный крик, рванули на себя.

Мир на мгновение замер. Рог поддался, вырвавшись с мясом и ошметками сияющей плоти. Из открытой раны на лбу существа фонтаном ударила густая, неестественно яркая розовая кровь. Она залила доспехи, щиты и лица воинов.

Олрик радостно поднял трофей над головой, но его торжествующий крик превратился в слабый стон. В ту же секунду, как розовая жидкость коснулась их тел, силы начали покидать рыцарей. Мечи со звоном выпали из ослабевших пальцев, а колени подогнулись, словно кости внутри превратились в вату.

— Что... что это за магия? — прошептал второй рыцарь, оседая на землю. — Я не чувствую... рук...

Единорог, который секунду назад казался умирающим, вдруг замер. Его рана на лбу затянулась мгновенно, и прямо на глазах у ошеломленных воинов из нее с пугающим свистом вырвался новый рог. Он был вдвое длиннее прежнего, острый, как хирургический скальпель, и отливал холодным стальным блеском.

Существо резко вскинуло голову. Скорость была такой, что рыцари не успели даже вскрикнуть.

Затем, длинный рог, словно раскаленная игла, прошил плоть. Сначала он насквозь вонзился в голень Олрика, а затем, по инерции, пробил ногу второго рыцаря, пригвоздив их друг к другу.

— АААААА! — взревел Олрик, но крик захлебнулся, когда случилось немыслимое.

Рог единорога начал вращаться. Сначала медленно, со скрипом, а затем всё быстрее и быстрее, превращаясь в размытое серебристое пятно. Рыцари, нанизанные на него, как куски мяса на вертел, начали вращаться вслед за ним. Центробежная сила оторвала их от земли.

Единорог издал победное ржание, его копыта оторвались от стеклянной травы. Вращение рога создало мощный воздушный поток, и магическое животное, подобно безумному стальному вертолету, начало стремительно подниматься в бирюзовое небо, унося вопящих рыцарей ввысь, навстречу бесконечному горизонту долины.

Резкий рывок воздуха, свист ветра и безумное ржание единорога-вертолета мгновенно схлопнулись в тишину. Гравитация вернулась внезапно, придавив тело к жесткой, холодной поверхности.

Мужчина широко открыл глаза. Над ним не было бирюзового неба, а только серый, низкий потолок, покрытый сетью мелких трещин, похожих на капилляры.

Он тяжело выдохнул. Сердце колотилось в грудной клетке, как пойманная птица. Розовая кровь, рыцари, вращающийся рог, всё это начало таять, оставляя после себя лишь липкое ощущение нелепости. Это был сон. Просто дурацкий, сюрреалистичный сон.

Но реальность пугала сильнее.

Мужчина попытался пошевелиться. Его тело ощущалось огромным, тяжелым и чужим. Он медленно сел, и его голова почти коснулась свисающей со свода лампы. Место вокруг было странным, ни окон, в привычном понимании, лишь тусклый свет, струящийся из ниоткуда, и стены, обитые чем-то мягким, похожим на серую замшу.

Он встал. Рост в 190 сантиметров заставил его слегка пригнуться. Прямо перед ним, словно дожидаясь этого момента, из тени проступило высокое зеркало в массивной раме.

Из глубины стекла на него смотрел человек, которого он видел впервые в жизни.

Четкие, словно высеченные из гранита скулы. Темная, аккуратная щетина, переходящая в короткую мужскую бородку и усы. Глаза такие карие, глубокие, пустые, в которых плескалось осознание полной катастрофы. Чёрные волосы, и он одет в коричневый, клеточный пиджак.

Он коснулся своего лица. Кончики пальцев ощутили жесткость волос на подбородке, тепло кожи. Отражение повторило жест. Это был он. Но кто он?

,,Так, стоп. Дыши. Просто дыши...,, — голос в его голове звучал гулко, словно в пустом колодце. — Кто это? Этот огромный мужик в зеркале... это я? Почему я помню, как единорог вонзает рог в ноги рыцарей, но не помню своего имени?

[Имя. У меня должно быть имя. Илья? Алексей? Макс? Ничего. Пусто. Словно кто-то взял ластик и стёр всё, что было до этой комнаты. Где я? Это тюрьма? Больница? Лаборатория?

Почему мои руки такие тяжелые? Судя по этим плечам, я мог бы свернуть шею тому единорогу из сна в реальности. Но вместо этого я стою здесь и дрожу, как мальчишка, потерявшийся на ярмарке. Вспомни хоть что-то! Запах дома, вкус кофе, лицо матери... Ничего. Только серые стены и этот незнакомец с острыми скулами, который смотрит на меня из зазеркалья с таким же ужасом, как и я на него.]

Мужчина сжал кулаки так, что побелели костяшки. Он не знал, кто он, но чувствовал, что это место лишь начало чего-то гораздо более опасного, чем его безумный сон.

Вдруг, его мысли о собственной анонимности были грубо прерваны. В тяжелую дверь, которая раньше казалась частью стены, ударили чем-то твердым, скорее всего, кулаком или шваброй.

— Эй, ты там! Живой? — проскрипел резкий женский голос с той стороны. — Выметайся давай! Хватит там свои прыщи разглядывать, у меня график. Время уборки туалета, а он засел, как король на именинах!

Мужчина вздрогнул. Туалет? Он оглянулся. Действительно, в углу за зеркалом пряталась сантехника, которую он в шоке просто не заметил. Значит, он заперся в общественной уборной?

Он подошел к двери и, помедлив секунду, нажал на ручку. Дверь открылась с легким щелчком, и мужчина почти столкнулся нос к носу с маленькой, сгорбленной женщиной в синем рабочем халате.

Перед ним стояла бабка, чье лицо напоминало печеное яблоко, а в руках она сжимала швабру так, словно это был боевой посох. Увидев перед собой гору мышц ростом под два метра, она даже не моргнула. Напротив, она окинула его презрительным взглядом снизу вверх.

— Ну и чего вылупился? — проворчала она, обходя его и с размаху кидая мокрую тряпку на кафель. — Думаешь, раз плечи широкие, так и законы физики на тебя не действуют? Выходи, говорю, пока я тебя хлоркой не окропила. Ишь, моду взяли, запираются и думают о вечном, а мне потом за ними чистить...

Мужчина сделал шаг назад, выходя из тесной каморки, и замер.

Его ожидания увидеть коридор больницы или тюремный блок рассыпались в прах. Перед ним раскинулось огромное пространство, заполненное, рядами высоких дубовых стеллажей. Стеллажи уходили под самый купол потолка, и каждый дюйм на них был забит книгами в старинных переплетах. В воздухе стоял густой, почти осязаемый аромат старой бумаги, пыли и типографской краски. Сквозь высокие витражные окна падали лучи света, в которых танцевали миллионы пылинок.

Это была библиотека. Огромная, величественная и пугающе тихая.

— Простите... — голос мужчины прозвучал хрипло. — Простите, а... где я нахожусь? Что это за место?

Уборщица, которая уже вовсю орудовала шваброй в туалете, на секунду замерла. Она медленно высунулась из дверного проема, оперлась на палку и посмотрела на него как на законченного идиота.

— Где ты находишься? — переспросила она с ядовитым сарказмом. — Ой, простите, ваше величество, я и забыла. Это центральный павильон казино Лас-Вегас. Сейчас вынесут фишки, прикатят рулетку и девочки в перьях спляшут канкан.

Она обвела шваброй бесконечные ряды книг.

— Глаза разуй, великан! Это библиотека! Или ты думал, что все эти бумажки с буквами здесь для того, чтобы стены утеплять? Если ты искал здесь выпивку или стриптиз, то ты дверью ошибся! Это в квартале красных фонарей, а здесь у нас приличное заведение для тех, кто хотя бы алфавит знает. Вали давай, не загораживай свет, а то я решу, что ты памятник, и начну тебя полиролью натирать!

Мужчина понимая, что базарить с ней бесполезно, двинулся вглубь библиотеки. Несмотря на величественность залов, здесь было пугающе пусто. Стеллажи с книгами застыли, словно шеренги безмолвных солдат. Единственными звуками были шарканье швабры за спиной и эхо его собственных шагов, которое, казалось, преследовало его между полками.

В конце главного зала, за массивной стойкой из темного дерева, сидела женщина средних лет. На ней были очки на тонкой цепочке и строгий серый пиджак. Она что-то увлеченно писала в толстом журнале, даже не подняв головы на звук приближающегося гиганта.

Мужчина остановился перед стойкой, чувствуя себя неуклюжим и лишним в этом царстве тишины.

— Извините... — начал он, стараясь говорить как можно тише.

Женщина медленно подняла взгляд. Её глаза за линзами очков казались неестественно большими. Она окинула его коротким, оценивающим взглядом и снова вернулась к журналу.

— Книги по самопомощи в четвертом секторе, — сухо бросила она. — Психология и преодоление кризиса среднего возраста в шестом.

— Нет, я не за книгой, — мужчина запнулся. — Понимаете, я... я немного дезориентирован. Подскажите, в какой стране я нахожусь?

Тётка на кассе замерла. Её перо заскрипело по бумаге и остановилось, оставив жирную кляксу. Она снова посмотрела на него, но на этот раз в её взгляде читалось нескрываемое подозрение.

— В какой стране? — переспросила она, скривив губы. — Мы находимся в колыбели смыслов, молодой человек. В государстве, где границы очерчены чернилами, а законы продиктованы логикой сюжета. Мы в обители...

— Пожалуйста, — перебил её он, чувствуя, как внутри нарастает паника. — Я имею в виду географически. Просто название страны и города.

Женщина тяжело вздохнула, словно ей пришлось объяснять прописные истины неразумному ребенку.

— Если вам так угодно приземлять реальность... Вы находитесь в Гарваласке. А город наш зовется Виола. Надеюсь, эта скудная информация поможет вашему географическому кретинизму?

,,Гарваласк. Виола,, — мужчина прокрутил названия в голове. Они не вызывали у него ни единого воспоминания. Словно пустые звуки.

— Спасибо... — он помедлил. — И ещё один вопрос. Вы не видели, как я зашел в туалет? Ну, то есть... давно я там был? С кем я пришел?

Лицо женщины мгновенно изменилось. Она нахмурилась, а её брови сошлись у переносицы, создав глубокую складку. Она медленно отложила перо и выпрямилась, отчего её кресло противно скрипнуло.

— Что за вопросы такие? — в её голосе зазвучал металл. — Вы за кого меня принимаете? Я хранительница фонда, а не охранник в привокзальном сортире! Я не слежу за физиологическими перемещениями каждого встречного-поперечного. Нет, я не видела, как вы туда заходили, и тем более не собираюсь обсуждать детали вашего времяпрепровождения в уборной!

— Нет-нет, вы не поняли, я просто пытаюсь восстановить события... — Мужчина подался вперед, надеясь объяснить свою ситуацию, но тётка резко вскочила с места.

— Послушайте, вы! — она почти выплюнула эти слова. — Сначала вы вваливаетесь сюда с безумным видом, потом задаете идиотские вопросы о географии, а теперь интересуетесь, слежу ли я за вашим мочеиспусканием? Это библиотека, а не дом для умалишенных!

— Но мне нужно знать...

— Выйди! — рявкнула она, указывая пальцем на массивные резные двери в конце зала. — Немедленно выйдите отсюда, пока я не вызвала городскую стражу! У нас приличное заведение, и такие подозрительные личности, как вы, здесь не приветствуются. Вон! Живо!

Её голос, усиленный акустикой пустого зала, ударил его, как физический толчок. Мужчина понял, что спорить бесполезно. Он развернулся и, сопровождаемый яростным взглядом библиотекарши и едким смешком уборщицы из дальнего угла, направился к выходу, навстречу неизвестному городу Виола.

Тяжелые дубовые двери библиотеки с неохотным скрипом закрылись за его спиной, отсекая тишину и запах вековой пыли. Мужчина зажмурился от резкого света.

Когда он открыл глаза, перед ним развернулась картина, окончательно сбившая его с толку. Это не был средневековый замок или фэнтезийная деревня. Это был мегаполис.

Мимо проносились обтекаемые автомобили, издавая приглушенный гул, по тротуарам спешили люди в деловых костюмах и яркой уличной одежде, а над головой сияли огромные голографические щиты с рекламой чего-то под названием ,,Нектар из Литтл-Тэйна,,. Виола выглядела как типичный центр крупного города, если не считать странной, едва уловимой вибрации в воздухе.

Мужчина похлопал себя по карманам серых брюк. Пусто. Ни кошелька, ни ключей, ни документов.

Он шел по улице, стараясь не задевать прохожих своими широкими плечами, пока его путь не преградил старик. Тот сидел в старой, скрипучей инвалидной коляске у подножия футуристичного фонарного столба. Седые, спутанные волосы каскадом падали на плечи, а в руках он держал помятую жестяную кружку.

— Сын мой, — проскрипел старик, подняв на него выцветшие глаза, — подай на пропитание старому солдату, чьи подвиги забыты историей. Хоть пару медяков или цифровых кредитов...

Мужчина остановился и посмотрел на него сверху вниз. Его рост в 190 сантиметров делал эту сцену почти комичной, огромный, атлетически сложенный красавец и немощный бедняк. Он снова проверил пустые карманы и горько усмехнулся.

— Знаешь, отец, — произнес он. — я бы с радостью помог, но у меня сейчас технический сбой.

— О чем ты, милок? — не понял старик.

— Понимаешь, я сейчас будто нахожусь в режиме ,,Демо-версия человека,, — мужчина развел руками. — Кожа, мышцы и борода в комплект входят, а вот функцию ,,Кошелек,, и даже ,,Имя пользователя,, разработчики пока не разблокировали. Я сейчас настолько богат, что даже воспоминания о завтраке... это непозволительная роскошь. Так что мы с тобой в одной лодке, только у моей лодки еще и весла отобрали, а меня самого забыли спросить, умею ли я плавать.

Старик моргнул, озадаченно глядя на этого странного гиганта. Пока он пытался переварить услышанное, мужчина слегка кивнул ему на прощание и зашагал дальше в толпу, оставив седого попрошайку в легком недоумении.

Утро в городе Виола окончательно вступило в свои права, но для человека без имени оно казалось бесконечным серым марафоном. Внезапно его размышления прервал звук, который невозможно было игнорировать, утробное, требовательное шуршание в животе. Голод заставил его остановиться.

Прямо перед ним, втиснутая между двумя высокими зданиями из стекла и бетона, притаилась уютная кофейня. Вывеска, выполненная витиеватым шрифтом, гласила: ,,Сливки и заливки,,. От дверей тянуло таким божественным ароматом свежеобжаренных зерен и ванили, что ноги сами понесли его внутрь.

Внутри было тепло и тихо. Мужчина выбрал самый дальний столик, крошечный, круглый, с одним-единственным стулом, который под его весом жалобно скрипнул, словно прося о пощаде.

Он огляделся, ища меню, но его взгляд намертво прилип к стене напротив. Там, на большой деревянной доске, каллиграфическим почерком было выведено длинное стихотворение:

,,В тиши рассвета варится мечта,

В зерне скрывается живая теплота.

И каждый сорт — как маленький секрет,

Что дарит бодрость, вдохновенье, свет.

Эспрессо — крепкий, строгий командир,

Глоток — и будто шире станет мир.

Он мысли собирает в чёткий строй,

Даёт сосредоточенность и настрой.

Американо — мягче, глубже взгляд,

Спокойно будит утренний уклад.

Он не спешит, но силы придаёт,

И день уверенно вперёд ведёт.

Капучино — облако тепла,

Где пена нежно кружится бела.

Он душу греет, дарит мягкий свет,

И стресс уходит тихо, будто нет.

Латте — бархатный уют,

Где молоко и кофе мир найдут.

Он мягко сердце к радости ведёт,

И даже хмурый день теплом цветёт.

Раф — сладкий, сливочный покой,

Как плед в метель холодною порой.

Он дарит нежность, сладкий аромат,

И делает мир чуточку добрей стократ.

Мокко — там шоколадный вкус звучит,

Он вдохновенье тихо разбудит.

Для творчества — как искра и огонь,

Идеи расцветают, только тронь.

Есть флэт уайт — характером силён,

Но мягкой текстурой смягчён.

Он бодрость с равновесием даёт,

И к целям смело нас вперёд зовёт.

Так кофе разный — как и мы порой,

С характером, оттенком и душой.

Но в каждом — маленький секрет тепла:

Он помогает верить в чудеса.,,

В самом низу, чуть более крупно, стояла подпись:

,,Ави Сью,,

Мужчина замер. Это имя... оно было коротким, как щелчок затвора, и странно знакомым. ,,Ави Сью. Писательница? Поэтесса?,, — он попытался выудить хоть что-то из пустоты своей памяти, но тщетно.

В этот момент, тишину кафе нарушил громкий, немного грубоватый мужской выкрик из подсобки:

— Ави! Ави! Да где тебя черти носят? Поставка пришла! Коробки сами себя не разгрузят, живей давай!

Мужчина резко повернул голову на звук. Из-за стойки, поправляя на ходу фартук, выбежала девушка. Короткая стрижка, иссиня-черные волосы-брюнет, быстрая, почти птичья походка. На её серой униформе с логотипом ,,Сливки и заливки,, блеснул золотистый бейдж, но он не успел разглядеть имя.

Она пронеслась мимо его столика, обдав его легким ароматом корицы и чего-то еще, напоминающего запах старых книг, того самого, что он чувствовал в библиотеке.

— Иду я, иду! — бросила она на ходу, даже не взглянув в сторону посетителя, и скрылась за тяжелой шторой, ведущей во внутренние помещения.

Мужчина остался сидеть в одиночестве, глядя на пустой стол.

,,Ави...,, — пронеслось у него в голове. — ,,Значит, Ави Сью — это она? Девушка, которая пишет стихи о кофе на стенах, пока на неё кричит какой-то мужик из-за поставок?,,

Его живот снова напомнил о себе коротким спазмом. Он пришел сюда поесть, но теперь у него появилось гораздо больше вопросов, чем просто ,,что взять на завтрак,,.

Он поднялся, едва не опрокинув хлипкий стул, и направился к стойке. В пустых карманах всё еще не было ни гроша, но внутри проснулось упрямство, которое было сильнее голода.

Но, он замер у стойки, не решаясь позвать Ави. Его взгляд блуждал по пустым чашкам и блестящим поверхностям кофемашин, пока не зацепился за небольшой экран телевизора, висевший в углу под потолком. Звук был приглушен, но яркие титры ,,ЭКСТРЕННЫЙ ВЫПУСК,, заставили его вслушаться.

Молодая дикторша с неестественно бледным лицом и дрожащими руками смотрела прямо в камеру. Её голос, прорвавшийся сквозь помехи динамиков, заполнил пространство кофейни ледяным холодом.

— ...полиция города Виола подтверждает обнаружение ещё одного тела в промышленном секторе Гарваласка, — быстро говорила она, сглатывая ком в горле. — Это уже четвёртая жертва за неделю. Почерк убийцы шокирует своей изощренностью и жестокостью. В этом случае, у погибшего полностью вывернуты обе ноги...

Экран на мгновение мигнул, показывая размытый кадр с места преступления: желтая лента, лужи чего-то темного на асфальте и очертания тела, застывшего в неестественной позе.

— Эксперты заявляют, — продолжала девушка, — что кости голеней были раздроблены и буквально закручены в спираль, пока жертва была ещё жива. Травмы выглядят так, словно через плоть прошел массивный вращающийся бур. Острые обломки костей выходят наружу, образуя... симметричный узор. Никаких улик, никаких свидетелей. Город напуган. Полиция просит граждан не выходить на улицы в одиночку после заката...

Мужчина почувствовал, как к горлу подступила тошнота. Его ладони мгновенно стали влажными.

,,Вращение... Спираль... Две ноги...,,

В его голове вспыхнула картинка из недавнего сна. Единорог, его сверкающий, крутящийся рог, пронзающий рыцарей, и брызги розовой крови. Совпадение было слишком точным, чтобы быть случайным. В груди разлился тяжелый, липкий страх.

Он посмотрел на свои руки, широкие, мощные ладони, которыми, как он сам недавно подумал, можно свернуть шею.

— Не может быть...