Застывшие мгновенья

-1-

Все началось как нарастание неясного отвлекающего импульса, который вскоре обратился в некий властный зов, становящийся все более ощутимым. Он с усилием оторвал глаза от компьютера, рассеянно переведя взгляд на удаленную панораму за стеклом, затем на миг смежил веки, словно готовясь к чему-то и вводя себя в новое решительное состояние. Дальше все происходило как по накатанной: отодвинувшись от компьютерного стола, он поднялся и направился в прихожую, где, бросив на себя взгляд в зеркало — оттуда глядел на него загорелый мужчина лет тридцати, что, скорее всего, было для него совершенно привычным - взял с тумбочки ключи от машины и вышел из квартиры.

Он чувствовал, что ему нужно что-то обдумать- что-то важное, и потому ощущал себя приятно сосредоточенным в коконе своих мыслей, и, конечно, ему не слишком-то хотелось кого-то встречать сейчас— это показалось бы ему чем-то вроде враждебного вторжения в его замкнутый интимный мирок. Но, кроме того, он испытывал некий инстинктивный страх перед тем, что в этот самый момент кто-то может окликнуть его по имени, узнает его и так далее. Эта перспектива настолько пугала его, что он вообразил себе, что в этом случае ему придется вернуться в квартиру и... начать все сначала.

- Ой, Петруша! Как же давно тебя не видно было! Уезжал, что ли, куда -то? - услыхал он скрипучий голос какой-то старой карги, с удивительным проворством на самых последних секундах успевшей втиснуться в лифт перед тем, как кабина с мрачной запрограммированной неумолимостью устремилась вниз.

Он узнал эту пожилую женщину — это было что-то из его Прошлого, из той поры, когда он не понимал еще, в каком направлении ему двигаться и зачем, когда он носился, как неприкаянный, страдал, любил, разочаровывался и так далее — и вот на лице его уже явственно отразилось чувство досады — уж со слишком большим неудовольствием вспомнил о том далеком наивном времени, которое глядело на него сейчас из этого дружелюбного морщинистого вопросительного лица напротив.

Поначалу он ощутил, что едва способен пошевелить в ответ губами, да ему и не хотелось этого делать — он словно договорился сам с собой о чем-то вроде... обета молчания, запечатавшем его уста. Но все же он заговорил.

Он ответил ей в точности, как подобает отвечать в таких случаях — чуть смущенно, скромно и почтительно, а сам принялся мысленно поносить этот многоквартирный дом с лифтом — пусть это и был довольно престижный жилкомплекс, - где он вынужден жить — в самом деле, разве же не заслужил он уже давно виллу с видом на океан?

Тем временем «проворная карга», словно нутром почуяв, что мысли Героя в который уже раз устремляются к неиссякаемой теме Времени и исходя из того, что парень напротив, вопреки ее ожиданиям, не посылает в ее сторону приличествующие случаю флюиды заигрывания, сообразила с досадой , что нынче утром против обыкновения забыла намазаться чудодейственным средством от морщин. В свое время за это средство дама заплатила , что называется, "натурой" одному подпольному фармацевту, широко известному в узких кругах таких же вот примерно женщин пост-бальзаковского возраста - "натура" ее, видимо, еще обладала тогда в глазах мужчин какой-то ценностью.

Единственное, что хоть немного утешало старушку — это то, что ей все-таки удалось, как того и требовалось, внушить своему визави, что он, действительно, «Петруша» и что какой-то период времени он прожил в этом самом доме, а вовсе не оказался в одной из квартир чуть ли не совершенно случайно.

Когда десять минут назад на ее дисплее высветилось, что она должна немедленно бежать на такой-то этаж и втиснуться в лифт к загорелому и тридцатилетнему — «молодому да раннему», как она назвала его про себя, - то она пребывала за преприятнейшим чтением интереснейшего сайта с рассказами о невероятных любовных приключениях не слишком молодых женщин, в которых непременно фигурировали находящиеся в еще неплохой физической форме «жеребцы» приятной наружности, и уже собиралась было, лихо закусив ароматную сигару, разложить карточный пасьянс на тему своего везения в любви, - вот почему, пребывая сейчас в игривом расположении духа, она ощущала себя кем-то вроде «дышащей духами и туманами» нимфы сногсшибательной красоты, при виде которой мужчины непременно должны таять от вожделения.

«Обет молчания» - еще раз мысленно повторил он прилипчивое выражение , словно пробуя слова на вкус, пока представлял, как, наконец, с галантным жестом пропустит вперед пожилую соседку при выходе из лифта и с облегчением избавится от необходимости делить с кем-то замкнутое пространство. Думая о обете молчания, Петруша невольно улыбнулся, представив, как надежно заклеены скотчем рты у его подопечных... Только что, скрупулезно оглядывая на экране одно за другим помещения с безмолвными согбенными фигурами , обычно безучастно сидящими в углах и немного оживлявшихся лишь тогда, когда по ним скользил луч фонарика во время очередного визита охранника, приносившего миску с положенным рационом, он убедился, что нигде не растеклись по полу лужи — значит, охранники бдят и в своем ночном пьяном угаре не забывают менять памперсы... Кстати, хорошо бы велеть программистам, чтобы выводили на монитор еще и степень заполнения памперсов — он обрадовался этой своей новаторской мысли, о которой нужно будет обязательно доложить начальству.

Начальство вообще требовало постоянных новаций, и Герой наш в последнее время стал уже немного уставать от слишком большого количества рутинных отчетов, но на это в глубине души у него уже давно и неуклонно вызревал амбициозный и ,казалось бы, идеально точный план по смещению этого самого Начальства...

Тут он подумал, а не пристроить ли на должность обмывальщицы причиндалов его подопечных — профилактика пролежней была поставлена у них на самый серьезный уровень - его новую любовницу и заменить ею уже поднадоевшую старую — место это хлебное, и девушка будет ему благодарна, что непременно должно отразиться на степени ее отзывчивости и ассортименте оказываемых ею ласк, и тут мысли его немедленно приняли игривое направление...

Несколькими минутами раньше лысоватый человек в трикотажном жилете, известный в узких кругах как Михеич, с укоризненным выражением лица пробарабанил пальцами по столу короткую очередь.

- Парень-то наш совсем зарвался в последнее время, - покачал он головой, придвинув к себе стакан чая в чеканном подстаканнике.

- Хм... Ну, этого следовало ожидать. Помнишь ведь, какие психологические характеристики требовались на этот проект? - равнодушно вставил его собеседник Афанасич, не в пример Михеичу способный похвастаться еще довольно густой чуть курчавой шевелюрой.

- Ну, было дело, - с легким раздражением согласился Михеич, с удовольствием позвякивая ложечкой о край стакана. - Мне только не нравится, что пацан начал плести подковерные интриги и уже нащупал выходы на этого самого... Ну, ты понял... И собирается ему на нас стучать... - он по привычке обвел комнату глазами на уровне потолка, хотя, конечно, был абсолютно уверен, что жучков в ней нет.

- То есть, думаешь, что нужно выводить мальчика из игры? - с долей тревоги глянул на него Афанасьич.

Михеич в ответ еле заметно кивнул и продолжил внимательное изучение монитора.

Чуть выбравшись из пелены своих мыслей, Петруша лениво удивился, краем глаза заметив, что «старая карга» надвигает на лицо невесть откуда взявшийся шлем с прозрачным забралом -на самом деле, она извлекла его из ничем не примечательной хозяйственной авоськи старинного образца, но затем его легкие так быстро вобрали в себя уже так много газа из кабины лифта, что сознание отключилось, и он медленно сполз вниз по стенке под удовлетворенным взглядом «карги», сошедшей на промежуточном этаже и отправившей лифт с Петрушей вниз. На первом этаже уже раздавались встревоженные возгласы жильцов, и где-то на улице заголосила сирена скорой помощи, но «карга» знала, что дело сделано.

Нинель — ибо «каргу» звали именно так- собралась было уже стянуть с головы защитный шлем и отправиться восвояси, когда вдруг с изумлением заметила, что «объект», как ни в чем ни бывало, вышел аккурат вслед за ней из кабины лифта... Нинель не верила своим чуть подслеповатым уже глазам, но слегка успокоилась, заметив на его изображении другой номер. Ее также немало смутило, что парень поначалу уставился было на нее, как завороженный, а затем, с усилием оторвав от нее взгляд, словно нехотя направился вниз, как будто бы жалея при этом, что у него нет на затылке глаз, чтобы все еще продолжать фокусировать взгляд на изображении пожилой женщины. Встревоженная Нинель по инерции сделала было пару шагов по направлении к нему вниз, но затем успокоилась, твердя себе, что это Федот да не тот, и в отношении него к ней никаких инструкций не поступало.

Что же касается Петруши..... Похоже, даже старые карги иногда ошибаются....Именно так подумал бы Петруша, если бы он видел все происходящее со стороны - но он, конечно, не видел...

Как-то так все сложилось, что скорая подъехала необычайно быстро, по счастливому стечению обстоятельств избежав пробок, а потом еще и парамедики сработали слаженно и не тормозили...

И вот уже чьи-то опытные руки цепляют на нашего молодца кислородную маску, грузят в карету реанимобиля и подключат к капельнице...

В своем вынужденном сне этот тридцатилетний мужчина, которому усердно пытались внушить, что он — Петруша, совершает увлекательное путешествие в идиллические времена своего детства. Пацан провожает домой из школы свою одноклассницу и несет за ней портфель, он еще юн и невинен душой и телом. и полон надежд, и будущее представляется ему какой-то неопределенно чарующей сказкой.

Когда одна из вездесущих организаций узнает, что Петруша остался жив, реанимобиль, словно по мановению волшебной палочки, резко разворачивается и направляется уже не в одну из муниципальных больниц, а в некое закрытое медицинское учреждение.

И вот уже довольно скоро он открывает глаза в комнате с белым потолком и ватными губами произносит что-нибудь типа «Где я?», а улыбчивая и ладная сестричка, по вечной медицинской традиции говорит ему в ответ нечто успокаивающее и обнадеживающее.

* * *

Вытирая руки о полотенце возле умывальника, Митрофан придирчиво оглядел себя в зеркале: все верно, при небольшой небритости он становится немного похож на доктора Хауса... Да вот только насколько это гигиенично при его-то профессии? Митрофан все-таки считал, что интересы дела превыше всего— как говорится, первым делом — самолеты.

Примостившись за столом, он принялся изучать медицинские показатели новых больных, а точнее - последнего прибывшего больного, лечащим врачом которого ему, судя по всему, предстоит стать. Вглядевшись в цифры, он чуть не выругался, поначалу решив было, что аппаратура дала сбой, и представив себе, сколько мороки предстоит, чтобы добиться, чтобы ее привели в норму или, в лучшем случае, хотя бы перенастроили — что с ней могло произойти за такой короткий срок, черт возьми?- но тут же каким-то профессиональным медицинским чутьем понял, что дело тут гораздо сложнее, и где-то внутри испытал смутное чувство тревоги.

Выглянув в коридор и обнаружив в поле зрения Николая, он как можно более небрежно подозвал его к себе в ординаторскую ко столу с распечаткой данных и спросил:

- Ну, и отчего же нам полагается его лечить?

Николай, всем своим видом показывая, что не слишком хочет сейчас вникать во что-то сложное -пора честолюбивых помыслов в его карьере благополучно миновала, и он ни в коем разе не планировал собирать материал для сенсационной диссертации или для чего-то подобного и по сути, как и многие тут, выполнял свои обязанности по минимуму, - сказал:

- Без понятия... Краем уха слышал, что его привезли, подумав, что это отравление каким-то газом. А что там на самом деле — хрен его знает..

- Так вот, мне очень хочется понять, что там на самом деле, — безнадежно произнес Митрофан.

Слушая воркование медсестры, Петруша постепенно приходил в себя, и во время этого процесса с ужасом вспомнил, что... А в больницы-то ему попадать ни в коем случае нельзя! Вообще-то он точно не знал, чем это объяснялось, его в эти детали не слишком-то посвящали — не положено было посвящать, но в Правилах это выделялось в качестве отдельного пункта, причем далеко не самого последнего в списке и, значит, не самого маловажного.... Нет, конечно, в явном виде ничего про «живым не даваться» или про принятие каких-то форс-мажорных капсул для вечного сна не говорилось, но тем не менее. Причем страх к людям в белых халатах им пытались привить на почти животном уровне путем 25-кадра, НЛП и с помощью прочего арсенала методик. Вот почему, когда Петруша, наконец, смог сфокусировать взгляд на медсестричке и понял, что белый халат и шапочка на ней означает нечто большее, чем обычные аксессуары для ролевых сексуальных игр, то он буквально затрясся от страха.

- Ну что ты, касатик? - удивленно глядела на него сестричка. - Чего испужался?

Ее рабочей версией происходящего было банальное объяснение, что у пациента озноб или же он с непривычки стесняется вынужденной наготы каких-то частей своего тела, да и попросту — своей беспомощности перед женщиной.

Но ей не суждено было получить подтверждение одной из своих теорий, ибо в этот самый момент по отделению прокатился какой-то ропот, который, как оказалось, был устремлен прямиком к месту недавнего взаимодействия Петруши и сестрички. Ропот все усиливался, пока не материализовался в виде вошедшей в палату на громких уверенных каблуках старшей медсестры и примкнувшей к ней санитарки. Эту процессию бесшумной поступью сильного, но расслабленного сейчас зверя замыкал доктор Митрофан Иваныч с еле заметным выражением облегчения на слегка небритом лице.

- Переводят пациента, - только и сказала старшая медсестра удивленно вскинувшей брови сестричке, и процессия в лице Митрофана Иваныча и санитарки отработанным рутинным движением покатила каталку с больным в неизвестном направлении.

-2 -

Глянув перед выходом из квартиры в зеркало, он немного удивился своему отражению, но останавливаться и вглядываться времени уже не было — ощущаемый им откуда-то изнутри зов настойчиво гнал его только вперед. Ну, возможно, дело тут было в приглушенном освещении в прихожей, и именно сочетание трех факторов: расположения зеркала, почти не доходящих сюда из ближайшего окна лучей естественного света и тусклого светильника- создавали этот оптический эффект, благодаря которому столь ненавидимые им в себе с детства неправильные черты лица как по мановению волшебной палочки вдруг превратились в нечто весьма привлекательное и сексапильное. От увиденного у него даже немного поднялось настроение, хотя некоторая несуразность придавала всему происходящему оттенок ирреальности и бодрила его каким-то нездоровым образом, почти опьяняя — он чувствовал себя так, словно нахлобучил клоунский колпак или маску и отправляется сейчас на вечеринку, где собирается хорошенько повеселиться и оттянуться, словно в стремлении попасть на несколько часов в параллельное пространство, оставив всю свою обычную жизнь и заботы в каком-то бесхозном состоянии в своей безлюдной квартире, куда он легкомысленно предпочел бы вообще больше никогда не возвращаться.