Затерявшись во ржи

Затерявшись во ржи

Это была самая холодная зима из тех, которые я только застал. Может температура и не опускалась до сверхнизких значений, однако холод по-прежнему щипал красные щеки и заставлял руки с каждой минутой все сильнее коченеть...

В эту зиму мне не хотелось гулять с друзьями, играть в снежки, делать снежного ангела на земле или лепить форт из сугроба. Однако каждый день пребывания в этих четырех стенах казался однообразным, казалось, будто чего-то или кого-то не хватало… уже некоторое время…

- Меня наверно некоторое время не будет, - сказал дедушка, - но ты не переживай, Сашка, я совсем скоро буду дома.

После дедушка на плече отца, в сопровождении мамы, вышел из дома и оставил меня с бабушкой в глухом ожидании. Из окна я увидел, как они втроем сели в машину и та, с валящим из трубы дымом, скрылась на дороге.

Прошла не одна неделя. От дедушки толком не было вестей, да и отец с мамой не спешили что-либо мне говорить.

- Сашка, не переживай, я какое-то время в больнице буду, - позвонил мне как-то дедушка, - а тут такие врачи, ничего делать не дают, еле дозвонился.

Голос дедушки, то и дело утихал, слышались посапывания и звуки кашля.

После от дедушки вновь не было вестей…

- Ты уже съездил? - спросила мама.

- Да, хорошая квартира, - отвечал отец, - думаю уже в следующем месяце можно будет начать переезд.

На минуту в комнате воцарилось молчание, прерываемое лишь звуками клавиш компьютера, на котором работала мама. Отец же, мерно куря сигарету, сидя на диване, стряхивал пепел в чашку, стоящую на чайном столе, имевшую назначение пепельницы.

Часы в виде парохода ритмично и бойко тикали, отсекая небольшие промежутки тишины.

- Надо будет Саше сказать, - выдохнул наконец папа.

- Я даже не знаю, как он может все это воспринять, - сразу включилась мама, будто в ее голове была точно такая же мысль.

- В любом случае надо будет его поддержать, - подытожил отец.

Через некоторое время после ужина того же дня я сидел на диване и рассматривал альбом. Меня он всегда привлекал. В нем были фотографии бабушки, еще совсем маленькой мамы, а также фотографии дедушки. Больше всего мне нравилась фотография, где он стоит на фоне теплохода, на нем капитанская форма: погоны, фуражка, все как надо. На фотографии он стоял стройно, как по команде «смирно», и только лишь правая рука была поднята вверх, будто махая фотографу (моей бабушке), а на лице была скромная улыбка. Дедушка тут был уже достаточно в возрасте и по рассказам бабушки, это было его последнее плаванье, после которого он ушел на пенсию. Но даже так дедушка выглядел еще крепким: под два метра ростом, широкоплеч и слегка квадратным лицом, вечно выражающим какую-то то ли задумчивость, то ли серьезность.

Вдруг ко мне подошли мама с папой, они подсели рядом, по обоим сторонам от меня.

- Саша, нужно поговорить, - начал достаточно снисходительно отец.

- Да, я слушаю, - ответил я, отодвигая альбом в сторону.

- Сейчас могут настать перемены, от которых ты можешь быть не в восторге, - сразу подхватила мама.

Я пока не отвечал, слушая что же они скажут дальше.

- Я думаю, как ты подрастешь, то сможешь все осмыслить, - продолжила мама, - а сейчас нужно чтобы ты просто принял это.

- Скоро мы переедим от сюда, - сказал отец.

- Как переедим? - чуть ли не подпрыгнул на месте я.

- Мы нашли хорошую квартиру, а этот дом мы продадим, - пояснила мама.

- Как продадим?! - пуще прежнего вскрикнул я, - а как же бабушка, дедушка?

- Дедушки больше с нами не будет, - вдруг отрезал отец.

- Как не будет?.. - словно я не понял сказанного, будто эти слова пролетели мимо ушей.

- Понимаешь, милый, все люди рано или поздно уходят… - ласково проговорила мама.

Я повесил голову и насупился.

Шмыгнул носом.

Еще раз. Еще раз…

- Когда мы переедим, у тебя будет своя комната, во дворе ты найдешь много друзей и будешь ходить в лучшую школу, - попытался поддержать меня отец, - ты не рад?

- Я не хочу там быть! Хочу, чтобы дедушка был тут! - вновь поднял голову я. - Где он?

- Саша… - было начала мама.

- Я не хочу никуда ехать! - поставил я точку в этом разговоре, демонстративно встал и вышел из гостиной со словами: «Я хочу к дедушке!»

Мама и отец смотрели мне в след, а потом переглянулись между собой.

Этот дом был очень старый, бабушка мне рассказывала, что еще мой прадед тут бегал, будучи примерно моего возраста, потом дедушка, а после и моя мама. Этот дом всегда был нашим семейным храмом, местом, где росли поколения.

Я побежал по коридору, наступая на скрипучие, старые половицы, после по не менее шумной лестнице вбежал на второй этаж. Я даже толком не думал куда бежать, но ноги сами несли меня вперед.

Я забежал, закрыл за собой дверь на щеколду, а после, опираясь спиной на дверь, сполз вниз и сел у самого порога.

«Как дедушки не будет?»

«Где дедушка?»

«Почему они решили переехать?»

В голове как рой диких ос кружилась гора мыслей, то и дело пытающихся вырваться наружу, но ни одна из них не могла быть четко и точно сформулирована, и хорошо осмыслена.

На щеках были слезы. Я испытывал чувство обиды, непонятно на кого, то ли на родителей, то ли на себя, что не дослушал их, то ли еще не понятно на кого.

После некоторых минут тихого всхлипывания моя обида потихоньку начала проходить, однако вопросы «где дедушка?» и «почему его больше не будет?» остались где-то неподалеку.

Я поднял голову и огляделся. Вокруг была тусклая атмосфера, вызванная закрытыми, плотными, бархатными занавесками. Небольшая комната с книжным шкафом, старым креслом с потрескавшейся от времени кожей, столом покрытым темным лаком, на котором еще лежали какие-то листы. Я встал и слегка прошелся по комнате. Красные обои местами отклеились, а в воздухе витал запах древесины вперемешку с ароматом старых книг. На полке книжного шкафа, стояли несколько фотографий: черно-белая фотография молодой бабушки и дедушку, уже цветная фотография со свадьбы мамы и папы и третья — фотография меня, еще маленького лет трех, не больше.

Я помню, в этой комнате, дедушка, сидя на своем любимом кресле, часто читал книжки и сказки, а в его книжном шкафу, всегда были новые рассказы. Я каждый раз удивлялся, от куда же он их берет.

Однако в этой комнате было то, что по сей день несильно бросалось в глаза. Слегка притаившись за штрафом, находясь в самом дальнем и темном конце кабинета, стояла дверь. Она была очень незаметная, потому как на нее сверху были наклеены те же обои что и были в комнате, еще мой дед нашел ее и открыл, он всегда говорил, что там просто чулан, однако сейчас в это с трудом верилось.

Я почувствовал, что из этой двери веет свежестью, а в щели у самого пола мелькал свет.

Робкими шагами я приблизился к ней. Обшарпанная, поеденная клопами и потрепанная временем она выглядела обычной.

Я взялся за ручку. По моей коже побежали мурашки, сердце сильнее заколотилось, а дыхание на миг прервалось.

Я опустил ручки вниз.

Замок щелкнул.

И дверь сама пошла куда-то внутрь.

В лицо ударил яркий дневной свет, я невольно шагнул вперед и почувствовал, под босыми ногами… траву.

Я наконец открыл глаза и смог взглянуть.

Меня встречал обычный летний, как казалось, день и… поле… огромное поле какой-то то ли пшеницы, то ли ржи, простиралось вокруг меня до самого горизонта и будто бы уходило даже дальше, а колосья переливались в желтом дневном свете.

Я взглянул по сторонам.

«Нет, не сон...»

Моему изумлению не было предела. Я огляделся вокруг — везде было сплошное поле, даже холмов на горизонте было, будто весь мир одно сплошное поле. В небе медленно плыли летние облака, да-да, именно летние, их никогда не спутаешь с другим временем года, это было именно летнее небо.

Я оказался на круглой полянке с вытоптанной высокой и уже изрядно пожелтевшей травой. Здесь был только я и… дом. Точнее остатки какой-то маленькой, кирпичной лачуги, с единственно целой стеной, где была дверь, через которую, очевидно, я и попал сюда.

Я подошел к ней ближе. В все еще открытой двери уже не было кабинета дедушки, я просунул голову в проход — ничего, только лишь старый прогнивший деревянный пол, половина крыши, с обвалившейся черепицей, и разрушенные старые кирпичные стены. Четвертой же стены, что на против двери, не было, лишь конец пола, а дальше — бескрайнее поле.

Я вернулся на полянку. Вдруг по моей коже вновь прошлись мурашки, а страх потихоньку подбирался все ближе.

«Где я?»

«Как мне вернуться обратно?»

«Что это за место?»

На глазах начали собираться слезы, и из-за непонимания происходящего страх все крепчал.

И вдруг какой-то шелест, послышались какие-то шаги. Я резко обернулся в сторону источника звука. Хоть яркое солнце и мешало мне точно разглядеть все, но я никогда не был так уверен в увиденном как сейчас — я видел дедушку, хоть со спины, но я его бы узнал из тысяч.

- Дедушка! - машинально вскрикнул я. - Дедушка! - и кинулся к нему.

Я вступил в высокие колосья, они были чуть выше меня, хоть я и не видел куда идти, однако, я шел по звукам, постоянно зовя дедушку. Я старался идти как можно быстрее, чтобы не отстать, раздвигая желтые заросли, однако шум от дедушки становился все тише, пока и вовсе не исчез, а я, потеряв всякий ориентир и перестав звать дедушку, остановился.

И тут что-то внутри екнуло. Куда бы я не посмотрел и не пошел бы — все едино, колосья превратились в стены лабиринта, и я понял, что я не знаю куда идти.

Я сел на корточки, сжавшись, как маленький зверек, и заплакал. Я не хотел думать, что здесь происходит, теперь я хотел лишь просто вновь оказаться дома.

Это продолжалось некоторое время. Но после я вспомнил, что отчетливо видел дедушку.

«Он где-то здесь!»

Я понял — надо его найти!

Я выпрямился, чтобы вновь отправиться на поиски, но сразу дрогнул и замер в оцепенении.

Предо мной сидела птица и пристально на меня смотрела, не издавая ни единого звука и не шевелясь. По размерам она походила на орла, да и по внешнему виду тоже, но перья ее были пламенно-красные и переливались оранжевыми и желтыми цветами. А глаза ее были как рубины, блистали ярче любых звезд.

Я смотрел на нее, она на меня. Вдруг я вспомнил о дедушке и тогда, выпрямившись в спине, я сделал шаг к ней на встречу, но та, не испуганно, а скорее гордо, взмыла в небо. Я побежал в ту сторону, куда она полетела и вдруг, шаги! Я вновь слышал, что кто-то рядом так же пробирался сквозь колосья!

И тут, бам! Я наткнулся на кого-то носом и, ударившись лбом, упал наземь.

- Аккуратнее! - сказал этот кто-то и за руку поднял меня на ноги.

Я наконец опомнился, поднял взгляд и чуть вновь не упал от неожиданности: в нескольких дюймах от моего носа на меня смотрела белая маска с двумя черными глазками и черной улыбкой, ее прикрывали широкие поля плетенной соломенной шляпы. Хоть я и отшатнулся, но все же устоял на ногах.

- Кто ты? - испугался я.

- Я — Пугало, очень приятно, - он взял и пожал мою руку. На нем были серые рабочие перчатки, однако руки мне показались невероятно мягкими. Голос его звучал звонко и, можно сказать, даже радостно.

Вдруг он наклонился в мою сторону, будто пристальнее рассматривая.

- А ты-то от куда тут?! - будто сам испугался он.

- Да я тут… в дверь… вошел, - я все еще не понимал, что тут происходит, а язык то и дело заплетался.

- В дверь? - переспросил он, - в первые на моей памяти так случается. И что ты тут делаешь?

- Я ищу своего дедушку! - заявил я.

- Дедушку? - удивился он, - тут нет никаких дедушек.

- Как нет? - не понял я. - Я же только что шел за ним!

- Ну уж мне-то лучше знать кто и где сейчас находиться, - сказал он, а после задумался, - давай так, я тут все и вся знаю, я помогу тебе найти дедушку.

- Правда? - обрадовался я.

- Да, но нельзя терять ни минуты!

И вдруг он развернулся и удалился в заросли ржи.

- Подожди! - кинулся я за ним.

Я его быстро догнал, благо ушел он не далеко.

- Постой! - сказал я.

Тот остановился.

- Чего?

- Мы не познакомились, как тебя зовут?

- Я пугало.

- Это имя такое?

- Ну просто я пугало.

- Ну не, смотри, к примеру, меня Сашкой звать, - и я с важным деловым видом подал ему прямую руку, тот ее пожал.

- У меня нет имени, я просто пугало.

- Неужели и вправду просто пугало.

- Да, - и тот снял свою маску, а за ней было лишь солома.

Вся одежда его было очень старая и потрепанная, серая куртка, джинсы, галоши и рабочие перчатки, даже не давали усомниться в том, что он человек.

- Но у каждого должно быть имя, - заявил я.

- А мне не нужно, я такой единственный, - ответил Пугало, - есть поле, я его пугало, я знаю кто я и мне этого достаточно.

- А… ладно, - ответил я, даже не зная, как отреагировать.

И пугало пошел дальше, а я за ним.

Я шел за Пугалом, тот легко проходил меж стебельков из-за чего мы шли довольно быстро.

- Пугало… - начал я, - а что это за место?

- Это место? - переспросил тот.

- Да, этот мир… - я еще раз как будто невзначай окинул округу взглядом.

- Это — царство тех самых забытых снов, после которых остается незабываемое впечатление, странно, но и так бывает. Я и ты всегда рядом, но друг друга нам так и не увидеть.

- То есть это все сон?

- Ну по крайней мере я точно не сплю, если бы это был сон, тогда он был бы очень скучный.

- Все так странно, - заметил я, - только что была зима, а тут уже лето.

- Тут всегда будет тот самый лучший август, который был когда-то у всех.

Я промолчал, даже не зная, что ему ответить. Так мы и шли еще некоторое время.

- А птица? - вдруг начал вновь я.

- Какая птица?

- Я ее встретил незадолго, как наткнулся на тебя. Красная… огненно-красная...

- А, - наконец понял Пугало, - это птица здесь как хозяин, летает меж снов, да и никто ей не указ.

- Понятно, - вновь исчерпал вопросы я.

- С помощью ее перьев мы и будем искать твоего дедушку. Только ее перья могут нас перемещать среди снов.

- И только эта птица?

- Не только… - Пугало слегка поутих, - но для второй надо еще добраться, а эту можно и тут встретить.

Я не ответил. Я посмотрел куда-то в небо: и вправду августовское летнее небо, его ни с чем не спутаешь, редкие пушистые облака, яркое солнце, и вправду сейчас настал август…

А пока мы с Пугалом шли дальше и вдруг мы вышли на полянку. Она отличалась от однотипных полянок, которые мы встречали до этого. Она была гораздо больше, повсюду валялись обломки истребителей, из земли то и дело показывалась башня танка или только его дуло.

- А что это? - спросил я.

- Понимаешь, все что теряется, остается здесь, все что пропадает навсегда, - пояснил Пугало, - в том числе и боль, которую люди причиняют друг другу.

Мы прошли дальше, долго тут не задерживаясь.

Вскоре наш путь подошел к концу. Мы вышли на очередную опушку, но совсем маленькую и скрытую от посторонних глаз того, кто мог бы так же, как и мы бродить среди этого поля.

- Вот и пришли, - сказал Пугало.

На этой опушке было совсем маленько гнездо, а во круге были разбросаны пух и перья, того самого красного окраса.

- Это дом той птицы? - спросил я.

- Да, можно и так сказать, - ответил Пугало.

Он подобрал одно из перьев и подошел ко мне.

- Теперь возьми меня за руку, иначе я отправлюсь без тебя, - мы взялись за руки, - чтобы переместиться куда-то ты должен лишь захотеть и перо само тебя приведет.

Все это время он держал перо перед собой, как бы показывая мне, но вдруг перо самовоспламенилось и сгорело без следа.

В один момент Пугало, а за тем и я стали невероятно легкими, мурашки пробежали по всей коже, воротник моей рубахи и шляпа пугало стали еще сильнее развиваться на нарастающем ветру.

И вдруг, в тот же момент, мы устремились в небо… мы словно начали падать вверх, преодолевая все земные барьеры притяжения. Мы падали вверх и под нами раскрывались облака пропуская в невероятную глубь неба. Оно становилось все темнее, пока и вовсе не стало ночным, начали появляться звезды, однако ближе они так и не становились.

И вдруг облака расступились и оказалось, что мы падали над каким-то ночным городом, конца которого так же не было видно. Множество ярких огней окон и уличных фонарей превращали его в ярко украшенную елку в ночи.

С каждой секундой мы все сильнее приближались к какому-то высокому, выделяющемуся среди других домов зданию. И вот, когда мы были уже совсем близко, мы словно стали легче перышка и, буквально паря в воздухе, аккуратно приземлились на один из многочисленных выступов этого большого здания.

- Мы прибыли, - сообщил Пугало. Однако не успел я даже удивиться, как он продолжил, - это библиотека, в ней можно найти любую информацию, в том числе, где сейчас твой дедушка.

Мы прошли к ближайшему окну и открывая его Пугало добавил:

- Но ты должен быть очень тихим, если не хочешь вернуться обратно без дедушки, иди четко за мной и не издавай ни звука, это очень важно.

Я кивнул головой. Мы вошли.

Бесконечные длинные коридоры из книжных стеллажей, по всюду было достаточно темно, не ярче чем освещение от свечи, а также очень тихо… очень… Изредка встречались какие-то темные силуэты, тени, бесшумно что-то ищущие на полках.

Как и сказал мне Пугало, я шел четко за ним, стараясь даже тише дышать, я даже не знал, чего здесь стоит опасаться, однако лишь одного его указа хватало, чтобы каждый раз, как вдруг послышится посторонний шорох, я вздрагивал.

А пока мы и дальше шли по бесконечным, темным коридорам.

Вдруг среди книжных полок я заметил фигуру до селя не похожую на остальные тени, здесь бродившие. Она на секунду остановилась и хотела было посмотреть на меня, как вдруг пошла дальше. Я смог увидеть в полутьме — это мой дедушка! Дрожь пробежала по моему телу.

Я на секунду кинул взгляд на Пугало, который также шел вперед, не подозревая о моем отставании, а после я кинулся к дедушке. Я забежал за поворот — дедушка скрылся за следующим, я за ним, а он вновь и вновь ускользал от меня. Я старался делать все тихо, не звать его, и даже тихо бежать, что получалось с трудом. Так я старался догнать его еще некоторое время, как вдруг я попал в большой читательский зал, со столами и высокими окнами, около колон стояли рыцарские доспехи со средневековым оружием.

Я огляделся по сторонам — след дедушки простыл, я стоял непонятно, где и не знал, что делать дальше.

Вдруг послышались какие-то звуки с верху. В это же мгновение с потолка, словно гром средь ясного дня, спрыгнуло что-то гигантское в тот же час поднявшее огромное облако пыли. Спустя несколько секунд я наконец увидел огромную птицу предо мной, размах крыльев двенадцать метров, не меньше, перья и лапы темнее ночи, на длинной шее была бледная женская голова с таким же темным кокошником.

- Кто ты! Что здесь делаешь? - сразу разревелась она своим страшным орлиным голосом.

Я встал как вкопанный, парализованный таким неожиданным событием.

- Отвечай же! - повторяла птица.

- Я… ищу дедушку, - еле пролепетал я.

- Какого еще дедушку? - жар птицы стал потихоньку спадать.

Вдруг, в этот момент в зал вбежал Пугало.

- Гамаюн, постой! - сказал тот.

- А вот оно что! Так это ты его сюда привел? - сказала Гамаюн. - Я же тебе говорила никого не впускать.

- Я лишь хотел помочь… - поутих Пугало, будто его только что пристыдили.

- С чего вдруг?

- Я же пугало, я охраняю поле, поэтому я и подумал, что ничего страшного не будет, мы хотели лишь посмотреть, где его дедушка сейчас и уйти…

- Здесь нет никакого дедушки! - сказала Гамаюн. - Мы сейчас же вернем его обратно.

В глубине души начало как-то тяготить, будто такая-то обида тянула все вниз и вниз…

- Нет! - воскликнул я, - вы обманываете меня! Я его видел, я шел за ним!

- Я еще раз говорю… - Гамаюн хотела было сказать, однако я ее перебил:

- Нет! Что родители мне говорят, что вы, все обманывают, я не верю! - я уже начал откровенно злиться, гнев все сильнее вскипал во мне.

Я не мог понять, почему они мне говорят другое, нежели вижу я.

- Не препирайся! - отрезала Гамаюн, мы все равно тебя вернем!

Она начала свою поступь ко мне. Я растерялся на мгновение, однако, моментально решение само пришло ко мне в голову и вот я уже бросился к ней на встречу, такого она не ожидала, а поэтому я легко прошмыгнул меж ее лап и направился в другие коридоры. Пугало и Гамаюн за мной. Я бежал как можно быстрее, слыша сзади тяжелые шаги Гамаюна, та пыталась протиснуться среди не таких широких проходов.

Вдруг я увидел, что надо мной, от куда не возьмись появившись, летит та самая огненная птица, которую я повстречал на поле.

Впереди я увидел большое скопление тех теней, что вот только что ходили бесцельно по коридорам, а теперь норовят меня остановить. На ходу я выхватил меч у одного из стоящих вдоль коридора рыцарских доспехов (на удивление меч оказался довольно легким) и одним взмахом разрубил эту большую кучу теней.

Так я бежал еще совсем немного, пока не понял — я бегу в тупик. Впереди виднелось только лишь одно из высоких окон, вдоль коридора поворотов и дверей не было, а за спиной приближалась Гамаюн. Я принял опрометчивое решение. Я кинул меч в окно и тот, прилетев рукояткой, разбил его вдребезги и вот мгновение...

Я наступил на раму.

Перешагнул через окно.

И вот я уже лечу вниз по наклонной.

Сильно испугавшись, я случайно схватился за лапку той жар-птицы и вдруг…

Я мгновенно поменял вектор падения и направился в глубь черного неба. Я вновь падал вверх, однако небо никак не менялось, пока облака вновь не расступились и я не увидел бескрайний темный лес. Шмякаясь о верхушки деревьев, я наконец приземлился.

Я встал, потирая ушибы, и оглянулся — вокруг лишь лес. Темный, густой, непроглядный лес. В воздухе витал стойкий свежий запах хвои и другой разной лесной травы, изредка слышались полеты ночных птиц, и также редко виднелись маленькие яркие точки — это светлячки. Большие стволы гигантских сосен окружали меня, а их кроны делали мне крышу. Вдруг мне стало вновь страшно. Я вновь не понимал, где я и что делать.

«Что теперь делать?»

«Где я?»

«Как мне вернуться обратно?»

Я одновременно и корил себя за то, что убежал, а также злился на Пугало и Гамаюна.

«Почему они меня обманывали?»

«Почему они говорили, что дедушки тут нет?»

«Я же его видел своими глазами…»

Я сел на корточки, сжался и слезы полились рекой из моих глаз, окропляя спящие травинки. По лесу разносились лишь редкие всхлипывания.

Вдруг прямо из земли начали вылезать черные человеческие конечности. Я подскочил на месте от неожиданности. Эти конечности начали хватать меня за ноги и потихоньку утаскивать под землю, еще в начале я как-то старался сопротивляться, однако слезы вновь пошли и тогда я уже окончательно отчаялся и дал этим темным созданиям меня утянуть.

Я оказался полностью во тьме, мои движения не были как-либо стеснены, я ничего не видел, не слышал и как будто проваливался в сон…

Камешек летел по воздуху, пока в первый раз не дотронулся до водной глади, легко и мягко он оттолкнулся от нее и полетел дальше.

И вот вновь коснулся.

Еще один раз.

Еще раз.

Еще раз…

Эти касания становились с каждым мгновением все чаще, пока камень не затормозил и окончательно не погрузился под воду.

Я взял следующий камешек, осмотрел, однако откинул в сторону. После взял другой, так же осмотрел, но на сей раз я легким броском руки отправил этот камушек скакать по водной глади.

Дедушка же стоял неподалеку и смотрел на воду. Его взгляд устремлялся куда-то далеко, дальше, чем можно было бы представить.

- Дедушка, - обратился я, - а о чем ты мечтаешь?

- А что ты понимаешь под словом мечта? - вопросом ответил дедушка.

Я задумался. Минуту с небольшим я обдумывал ответ.

- Это что-то такое хорошее и неуловимое, - ответил я, - я вот мечтаю, иногда думаю, вот бы уметь летать или лучше было бы останавливать время. Да! Останавливать время… - и как будто невзначай я засмотрелся куда-то в небо.

- Видишь, как хорошо, - отвечал мне дедушка, - какая волшебная мечта.

- Ну так, дедушка, - сказал я, - а ты то, о чем мечтаешь?

- Наши мечты с тобой отличаются. Я надеюсь дожить того момента, когда деньги и власть перестанут иметь значение и дикая, лесная трава возьмет свое, - ответил мне дедушка и посмотрел наконец на меня, я же смотрел на него, - видишь, как хорошо, что ты можешь мечтать о таких волшебных вещах. За свою жизнь я много, где побывал и много людей видел. И знаешь многие из людей мечтают… просто о счастье, о том, что бы для них настал завтрашний день… - и дедушка вновь отвел взгляд куда-то далеко, а после он добавил, - так что несчастье других никогда не должно доставлять тебе радости или чувство удовлетворения, кто бы этими людьми не был… мечтай, Сашенька, мечтай…

- Да! - подошел я к нему, - мы можем помечтать вместе! О чем ты мечтал в детстве? Вот представь если бы мы…

Но не успел я договорить, как дедушка меня остановил, потрепав мои волосы.

- Какой у меня замечательный внук, - добавил он.

Этот разговор состоялся не так давно — летом прошлого года. А дальше мы виделись все реже и реже…

Я вдруг очнулся. Я был все в том же лесу, вокруг меня деревья, ночь и тьма…

Я встал, отряхнулся от травы и грязи, а после заметил кого-то за деревьями. Сначала по моей коже пробежали мурашки, когда в темноте показались два белых ярких глаза, будто висячих в воздухе.

- Кто ты? - обратился я к нему.

Тот не отвечал. Тогда я подошел чуть ближе.

- Стой! - наконец ответил этот кто-то своим хриплым невероятно низким и протяжным голосом.

Подойдя ближе, я увидел, что за деревом стоял кто-то с оленьими рогами, глаза его были полностью белые и светили как маленькие фонарики.

- Я — леший, - продолжил он, - извини, мои друзья немного распоясались.

- Спасибо, что помогли, - ответил я.

- Кем же ты будешь? - спросил Леший.

- Я — Саша, пришел своего дедушку искать, - заявил я.

- Ваню что ли? - спросил тот.

- Да, моего дедушку Ивана, - подтвердил я.

- Вот оно как… - примолк Леший.

- Пугало и Гамаюн мне все говорили, что его нет, а я его сам видел! - продолжил я, - вот я и рассердился, и убежал от них… - под конец какое-то странное тяжелое чувство начало просачиваться мне в грудь, оно как будто и заставило меня умолкнуть.

- Ты на них не сердись, Сашка, - ответил Леший, - они, как и я, хранители тех снов, где они и обитают, их работа и есть всех охранять и помогать, но дедушки твоего в поле и библиотеке не было, как и здесь его тоже нет.

- Да как же не было?! - было снова вспылил я.

- А так, что он в другом месте, - пояснил Леший.

- Так почему же они меня хотят выпроводить от сюда?

- Потому что бояться за тебя, - ответил Леший, - совсем скоро этого места навсегда не станет вместе с нами, и, если не успеешь, с тобой тоже, они не хотят, чтобы ты навсегда запропастился в этих снах.

Я не ответил, лишь взглянул куда-то вниз, притупив взгляд и тоже чувство овладело мной.

- Чьи же это сны тогда? - спросил я уже совсем скромненько и тихонько.

- Вани, - ответил Леший, - все его детские сны и кошмары, все тут, многое он позабыл, как этот лес, от того тут так и тихо, а что-то было в его памяти до сих пор.

- Добрый Леший! - с жаром обратился я, - помоги мне! Отведи меня к дедушке наконец!

Леший не отвечал мне несколько минут, тишина была долгая и тягучая, тяжелая и душная. Наконец он ответил:

- Подойди ближе.

Я подошел к нему еще ближе и вот всего пару футов разделяло нас, однако понять, как именно выглядит Леший, я так и не смог.

- Держи, - сказал Леший, протягивая в своей тонкой, черной и будто сделанной из веток руке яркое и красное перо. Я его принял. - Проводить не смогу, но ты сам его найдешь, просто представь своего дедушку и перо само тебя унесет.

- Спасибо! - ответил я и, поклонившись Лешему, чутка отошел от него. - А почему те не знали где дедушка?

- Я уж постарше их буду, а потому и знаю больше, - пояснил Леший.

- А если же, все же… это все… исчезнет, что же с вами будет?

- Не беспокойся, с нами будет все хорошо, главное, чтобы ты успел вернуться, - уверил меня Леший.

Я через силу улыбнулся и сказал:

- Тогда, до свидания! Спасибо!

И тут же я взмыл в небо. Я падал все выше и выше, еще чуть-чуть и я мог бы достать до луны… но… сердце все сильнее сжималось в груди, оно все сильнее ныло и… я будто не хотел понимать…

А тем временем облака расступились, и я плавно приземлился на каменную мостовую.

Я оказался в городке: небольшие двух-трехэтажные домики, белые фасады и крыши из рыжей черепицы. Весь город освещало золотое закатное солнце, придавая всему слегка теплые оттенки.

Вдруг в дали я увидел паруса, и тут меня осенило. Я рванул с места и побежал по улицам. Весь город был пустой — ни одного человека, животного или еще какой живой души. А тем временем я добежал до конца каменного тротуара и теперь я уже бежал по зеленной и сочной траве. Передо мной предстало бескрайнее море, я добежал до утеса и встал, смотря, как огромная флотилия абсолютно различных парусных кораблей единым потоком плыли в закат. Среди них были и большие линкоры и маленькие яхточки, совсем худые и еле поспевающие за остальными кораблями, на каждом корабле у руля стоял капитан, кто-то выглядел богатым, а кто-то и вовсе нищим, и ободранным, однако именно у тех были самые красивые корабли, тогда как богачи довольствовались маленькими яхточками. Кораблей было такое множество, что не было видно горизонта и солнца, на небе не было ни одного облачка, однако ветер раздувал множество белоснежных парусов, будто именно это и есть облака, плывущие не по воде, а по небу.

Я смотрел, я высматривал, я надеялся, я точно знал! Где-то здесь! Он точно где-то здесь!

Я знаю!

Вот он!

На небольшой, однако изящной и красивой каравелле плыл мой дедушка, он стоял у штурвала, в своей капитанской форме, фуражке, все как на той фотографии.

- Дедушка! - что есть силы закричал я, - дедушка!

Какое было удивление, какое счастье на мгновение на меня нашло, когда дедушка услышал меня, обернулся и посмотрел на меня.

- Куда ты, дедушка! - все кричал я, - идем же! Идем!

Однако он, ласково улыбнулся поднял руку и так нежно так ласково помахал мне, как никогда мне еще не махали. По моим красным щекам покатились слезы. Дедушка отвернулся и повел свою каравеллу в закат.

Я перестал кричать, сердце так разрывалось, я плакал, я не плакал так никогда ни при какой обиде или боли, я плакал, а сердце, сердце все сжималось, сжималось все сильнее и так тяжело стало и грустно, я смотрел на дедушку, как ветер трепал его волосы и одежду, как он со статью стоял и вел корабль дальше, он так больше и не обернулся. Тогда я понял, тогда я все понял, все что было вот-вот тут, буквально на пальцах. Я понял, тогда я тоже помахал дедушке рукой.

Сзади послышались шаги. Я обернулся на них утирая слезы. Пугало и Гамаюн шли мне на встречу, вид их был спокойный и даже милосердный.

Я побежал к ним на встречу, однако в метре от Пугало я остановился и встал как вкопанный.

- Простите! Простите! - все извинялся я, - простите!

- Да все хорошо, - весело сказал Пугало, - ты же не знал, да и мы не договаривали.

- Однако тебе надо как можно скорее вернутся домой, - сказала Гамаюн, так же ласково.

- Да! Знаю, - ответил я, - домой! Хочу домой!

Вот я уже стоял перед той же самой дверью, с которой все началось, вокруг то же поле, а рядом Пугало.

- Тут так волшебно… - протянул я, будто пытаясь что-то сказать на прощание.

- Обычный мир тоже полон волшебного, - ответил Пугало, - надо просто не забывать про мечты.

- Не думаю, что можно так просто мечтать, просто так такое не выдумаешь.

- Да, но на то и есть сны, - сказал Пугало, - хоть мы и исчезнем, но ты каждую ночь можешь попадать в свои удивительные миры, хоть, и не вспомнив ничего на утро.

- Но мне вас жалко.

- Не жалей того, чего нет, - сказал Пугало, - теперь же все в ваших руках, в том числе и в твоих, все меняется, так что постарайся делать так что бы и дальше ты мог мечтах о волшебных вещах.

- Да! - бодро ответил я, - я постараюсь!

И вот, я открыл дверь, шагнул внутрь, дверь закрылась, и я оказался в кабинете дедушки, будто ничего и не было, все было также.

Прошло много лет, однако ту дверь больше никто так и не открывал.