Заткнись и возьми мои деньги!

— Прошу тишины в зале! Требую! — колотил молоточком аукционист, но зал не смолкал.

Зал обсуждал экстравагантный наряд ведущего: бобровая шапка и набедренная повязка из крупно ячеистой рыболовной сети, по мнению собравшихся, до такой степени не гармонировали с изящными кирзовыми сандалиями, что сомнений не оставалось — подобным нарядом аукционист что-то хотел сказать. Но что? Этот вопрос терзал умы ценителей искусства и будоражил воображение присутствующих дам.

— Это протест! — тоном человека, никогда не подвергающего сомнению собственное мнение, говорил усатый господин в пальто.

— Не протест, а призыв! — точно таким же тоном оспаривала дама в шляпе с воробьиным пером..

— Это протест против навязанной морали!

— Нет, это призыв восстать против навязанной морали!

— Я ровно это и сказал!

— Если вы не видите разницы между протестом и призывом, о чем с вами разговаривать?

— Ведьма!

— Свинья!

Аукционисту надоело колотить молоточком, и он подозвал раскрасневшегося помощника с мокрыми, точно напомаженными волосами. Пот ручьями стекал по его лицу. Помощник красовался в чёрных гольфах с дырками для большого пальца, гавайских шортах с ананасами, шапочке с зонтиком для коктейлей и распахнутой чёрно-рыжей шубе с закатанными рукавами. Младенчески пухлая грудь блестела от пота, а соски розовели, напоминая о крем-брюле. Аукционист указал молоточком на увлечённо ругающихся усатого и даме в шляпке.

— Увести их! — сказал он.

— А шубу? — умоляюще вопросил помощник.

— А её зачем уводить, Боника?

— Она уже мокрее некуда! — В доказательство Боника поднял полу шубы. Та темнела от влаги. — И солёная дальше некуда! Вот, сами можете лизнуть!

Аукционист принял край шубы и, чуть наклонившись, лизнул его.

— Да, вкус на 10.000 кетовров. Если походишь в шубе ещё немного, то соли наберётся на 15.000 кетовров.

— Куда дальше-то солить?! — вскричал помощник.

Под его ногами накапала лужа, а на чёрных подмоченных гольфах сверкали кристаллы соли.

— Тише! — невозмутимо сказал аукционист. — Если тебя никто не видит, то это не значит, что мы можешь орать во всё горло.

Помощника от покупателей в зале скрывало ограждение из металлических щитов.

— Ещё чуть-чуть, и я умру от духоты, жары и исходящей от меня вони! — умолял красный Боника.

— Ладно, ладно, — смилостивился аукционист. — Можешь снять шубу и оформить её надлежащим образом.

Ликующий Боника, на ходу выпутываясь из засоленной шубы, подбежал к охранникам и рукой, высвободившейся из мехового рукава, указал на усатого господина и дамочку в шляпе, которые перешли на повышенные тона, пронзительно-визжащие интонации и остро-буравчатые взгляды. Охрана подошла к ним, подхватила за руки, подтолкнула в спины и насильно повела в сторону выхода. Усатый господин и дамочка без всякой паузы переключились на охранников и честили их почём зря.

Когда их вопли утихли в коридорах, аукционист прокашлялся и продолжил:

— Ну что же, наиболее нервные и впечатлительные покинули зал, а мы продолжим. Первым хочу представить вам экспонат молодого скульптура Эхехе Оха «Вылизанная задница мира»!

— Невероятно! Восхитительно! Неужто сам Ох? Ах, этот Ох! Ах, этот Ох! — пронеслись взволнованные шепотки по залу.

— Я уверен, что магистр искусств Ох не нуждается в представлении! Своей серией «Вылизанных задниц» он известен во всех высококультурных странах! Там, где он неизвестен, культура ещё недоразвита, — строго предупредил ведущий торгов. Присутствующие многозначительно ухмылялись, посмеивались и игриво елозили в сиденьях. Складывалось впечатление, что магистра искусств Эхехе Оха знали все, возможно даже лично. Аукционист продолжил:

— Напомню, что Ох прославился такими работами, как «Вылизанная задница школьного директора», «Вылизанная задница декана»... Напоминаю, что мастер творит свои шедевры из глины с помощью одного только языка. Внесите лот!

Вспотевший помощник, старательно изображая счастливую улыбку, водрузил на пьедестал глиняное изваяние в форме задницы. Старание и безудержный талант мастера угадывались в каждом изгибе произведения искусства. Округлые формы и до блеска отполированная языком глина придавали скульптуре особый лоск. Зал одобрительно загудел.

— Дамы и господа, перед вами лот номер один! «Вылизанная задница мира» мастера скульптуры Эхехе Оха. Начальная цена — 500 кетовров.

По залу прокатилась волна недовольства.

— 500 кетовров! Возмутительно! — кричал кто-то. — На прошлых торгах «Пенис всея сущего» из чистого янтаря ушёл с молотка за 800, а начальная цена была всего 50!

— Много бы вы понимали, паршивец! — кричала ему бесноватого вида дама. — Янтарь — это прошлый век, как и пенисы!

— Много ты понимаешь в искусстве! — томно возразил напомаженный молодой человек, чьё лицо обильно усыпали блёстки. — Пенисы всегда в моде! Особенно напудренные. Они прекрасны!

— Какая мерзость! — поморщилась бесноватая дама. — Пенис, смоченный в томатном соку, ещё куда не шло, а напудренные — это просто безвкусица.

— Требую тишины! — крикнул аукционист и шепнул ассистенту: — Боника, увести бесноватую даму.

И Боника, успевший освежиться в туалете ведром холодной воды и высушиться с помощью фена, отчего его густая шевелюра вспушилась, ретиво выполнял свои прямые обязанности, указывая охране на указанных аукционистом людей.

— Упреждая возможное негодование, поясню: при создании шедевра, использовалась натура нашего глубокоуважаемого владельца аукционного дома Атти Развратти! Чтобы воплотить идею в жизнь, мастер Ох старательно вылизывал задницу господина Развратти 48 часов без перерыва! Повторяю, стартовая цена 500 кетовров!

— Четыреста! — закричал господин в вельветовой тоге.

— Вывести господина в вельветовой тоге!

— 1000! — крикнула пожилая и очень богатая женщина, вскинув руку, усыпанную жемчугами и бриллиантами так густо, как кольчуга усыпана металлическими кольцами.

— Отлично, мисс Блейзер! 1000 раз!.. 1000 два!..

— Не отдам шедевр старой потаскухе! — взревел некто. Аукционист хотел было удалить хама из зала, но услышав, что хам назначал 3.500, передумал и заспешил:

— Великолепно! 3.500 раз! 3.500 два! 3.500 три! Продано господину с напудренным лицом!

— Браво! Мразь! Чтоб вы подохли! Бис! Чтоб вы подохли на бис! — раздавались возгласы вперемешку с пожеланиями. Напудренного поздравляли, дружески хлопали по спине, а когда он проходил дальше, метко плевали в затылок.

От радости мужчине стало дурно, и его тоже вывели из зала, но для оказания первой помощи и вытирания оплёванного затылка.

Шэр Шишька продолжал:

— Итак, богатенькие дяденьки и тётеньки! Лот под номером 345 для тех, у кого недостаток в чувстве юмора с лихвой компенсируется избытком финансов... Настоящая революция в домашнем интерьере. Этот предмет украсит и разнообразит любую вечеринку, придав ей особую пикантность. Представляемое произведение искусства способно неустанно развлекать вас и, быть может, ваших гостей! Внимание, алмазный унитаз-хамелеон! Исчезает в самый неподходящий момент! Ха-ха-ха! Кстати, автора зовут Школоло Трололо!

Ассистенты, сгибаясь под тяжестью экспоната, внесли унитаз-хамелеон. Один из молодых людей нажатием на кнопки пульта продемонстрировал работу унитаза-хамелеона.

— Вдобавок ко всему, унитаз-хамелеон может исчезать и отъезжать назад автоматически после того, как вошедший человек спустит штаны и будет готов, так сказать, вот-вот примостить свой зад.

— Круглый и лоснящийся! — крикнул кто-то из зала.

— Вывести! — привычно приказал Шэр Шишька Бонике и ткнул наугад в сторону кричавшегося.

— Вывести! — приказал Боника и уверенно повторил жест Шэра Шишьки.

Охранники переглянулись и пошли в указанном направлении. Несколько помявшись, они вопросительно посмотрели на Бонику, как бы спрашивая, кого хватать? Боника махнул рукой, как бы поточнее показывая, кого выводить. На самом деле, он просто отмахивался. Охранники же проследили взглядом направление и за шиворот вытащили со стула любующегося унитазом-хамелеоном толстяка, явно затевающего что-то недоброе. И в две руки потащили через коридоры к выходу. Толстяк отчаянно протестовал, задушено хрипел и судорожно хватался за перетянутое воротником горло, но охранники дорожили своей работой, потому отпускать его не собирались. Даже когда кожа толстяка приобрела пастельно-малиновый цвет, охранники остались верны своему принципу: хватай тех, на кого указали, а если схватил, то не отпускай.

А в зале вовсю торговались.

— 1000 кетовров!

— Замечательно! 1000 кетовров раз!

— Господа, прошу уступить унитаз мне... — нудил бас.

— 1350! — бойко вскричала девушка в синих веснушках.

— Отлично! 1350 кетовров раз!

— У меня уважительная причина, — продолжал нудный бас.

— 1783!

— Великолепно! 1783 кетовров раз!

— Завтра ко мне приезжает тёща! — нудил бас.

— 2000!

— 2000 кетовров за отличный унитаз-хамелеон! — ахал Шэр Шишька. — Раз!

— 5000 во имя тёщи! — пробасил зануда.

— Продано раз! — восторженно завопил аукционист, лупя молотком. — Продано два! Продано три! Унитаз-хамелеон продан обладателю нудного баса.

Обладатель нудного бас встал, оказавшись высоким типом в чёрном цилиндре с вытянутым лицом, имеющим кучерявую бороду лопатой. Бородач поклонился залу и занудил:

— Спасибо, спасибо.

Затем выбрался в проход между рядами и прошествовал за кулисы оформлять покупку.