Затмение

Прохладный утренний ветерок колыхал белую кружевную занавеску и незаметно прокрадывался в комнату. Хотя куда уж там незаметно — весь подоконник и кровать возле окна были усеяны маленькими белыми цветочками и лепестками. Не замечала этого лишь Вера, тихо сопевшая под одеялом. Русые волосы девочки были разбросаны по подушке, и ветерок всё пытался их сдуть и пощекотать соне щёку и нос, но Вера не замечала и этого.

— Ку-ка-ре-ку! — ветерку на помощь пришёл бабушкин петух, и Вера заёрзала на кровати, пытаясь укрыться одеялом с головой.

— Ку-ка-ре-ку! — не сдавался петух.

Вера нехотя высунула голову из-под одеяла и приоткрыла глаза. На нос ей приземлился белый лепесток. Вера чихнула и посмотрела в окно.

Весь мир за окном будто сговорился и звал её к себе в гости: яблоня под окном приветливо покачивала ветками и осыпала Веру цветами, ветерок манил незнакомыми ароматами полевых трав, солнце посылало тёплые и радостные лучи, а петух на заборе всё не мог смириться с тем, что в это прекрасное утро кто-то всё ещё безответственно спит!

Вера села на кровати и медленно потянулась, а потом откинула одеяло и быстро спрыгнула на пол.

— Сегодня я иду гулять босиком! — заявила она всему свету и побежала к чемодану, поискать что бы для этого надеть.

Вчерашний вечер Вера провела в обнимку с бабушкой на диване. Сначала они вместе читали сказки о царевнах и царевичах, а потом смотрели какой-то чёрно-белый фильм-сказку о девочке в длинном сарафане и с косой ниже пояса, везде путешествовавшей босиком. Поначалу Вере этот фильм показался скучным и невыразительным, но бабушка всё не сдавалась и просила досмотреть его с ней до конца.

Вера и сама не заметила, как не могла уже оторваться от экрана и с замиранием сердца следила за всеми бедами и испытаниями, случавшимися у девочки на пути. А когда были проиграны последние титры и погас экран, Вера уже точно знала, что ей непременно надо попробовать тоже погулять босиком!

Вера достала из чемодана аккуратно сложенный лёгкий джинсовый сарафан, пару раз встряхнула его, расправляя складки, и быстро нарядилась. Это был её самый длинный сарафан — чуть ниже колена.

Вера сняла тапочки и немного походила по комнате босиком, пытаясь привыкнуть к колючести ковровых дорожек и прохладе деревянных досок, а затем схватила маленький голубой рюкзачок и выбежала из комнаты.

— Бабушка! Бабушка! Ты здесь?!

— Здесь я, — донеслось из кухни.

Вера пробежала гостиную и вбежала на кухню.

— Привет! Заплети мне косичку!

— Доброе утро, внученька, — улыбнулась бабушка, обнимая Веру. — Давай я закончу с блинами, и мы обязательно заплетём?

Вера кивнула и сбегала к холодильнику за вареньем — помогать бабушке «заканчивать» с ещё тёплыми блинами с хрустящими краешками.

— Бабушка, а научишь меня тоже плести косички? — попросила Вера, разглядывая в зеркале трюмо свою едва свисающую ниже плеч косичку с вплетённой голубой лентой.

— Научить-то могу, но с чего вдруг тебя косички заинтересовали?

— Хочу быть как Алёнка, — смутилась Вера.

— Из вчерашнего фильма?

— Ага.

— Тогда косичками тут не обойтись, — загадочно улыбнулась бабушка и направилась к большому старинному сундуку в углу комнаты.

Когда Вера была маленькая, и сундук был чуть ли не с неё ростом, она всегда пыталась заглянуть в него через замочную скважину и приоткрыть крышку. Но через скважину ничего не было видно, а крышка никогда не открывалась, да и бабушка никогда не соглашалась ей в этом помочь. В конце концов Вера для себя решила, что ключ, скорее всего, давно утерян, а сундук в комнате стоит для красоты.

Каково же было её удивление, когда бабушка сняла с шеи небольшой бронзовый ключик на шнурке и с лёгкостью открыла сундук.

Не успела бабушка поднять тяжёлую крышку и опереть её на стену, как Вера уже стояла рядом и с нескрываемым любопытством разглядывала необычные наряды, пояса, украшения и шкатулочки.

Бабушка бережно перебрала пояса и достала белый с красным тканым узором.

— Идём к окошку, я тебя подпоясаю.

— А можно мне тот, голубенький? — неуверенно спросила Вера.

— Ты думаешь, он тебе больше к сарафанчику подойдёт?

Вера кивнула.

— Извини, но тот не подойдёт — он мужской. А этот красный — он девичий.

Вера вздохнула.

— Не грусти, будешь красавицей, — подмигнула бабушка, доставая из сундука красно-белую, в цвет пояса, ленту.

И вот Вера опять закружилась перед зеркалом с красно-белой косичкой и красно-белым поясом с длинной причудливо заплетенной бахромой.

Краем глаза Вера заметила, что бабушка собралась закрывать сундук, и остановилась:

— Подожди, не закрывай, пожалуйста! А можно посмотреть, что там в большой шкатулке?

— Давай в другой раз, внученька? — лицо бабушки на мгновение стало серьёзным, но она тут же снова улыбнулась.

— Ну пожа-а-алуйста! — не унималась Вера. — Только одним глазком! На минуточку, и всё!

Бабушка посмотрела на открытый сундук. На мгновение задумалась. Посмотрела на внучку. Достала шкатулку и поставила её на столик трюмо.

Чего только в ней не было: и кольца, и браслеты, и бусы, и монеты… Всё серебряное... Всё с тиснением или самоцветами… Но больше всего внимание Веры привлёк обычный гребень из тёмного дерева. На фоне остальных драгоценностей он смотрелся как-то нелепо, хоть тоже был инкрустирован серебром. На гребне был изображён лебедь, и этот лебедь будто манил Веру к себе. Вера уже протянула руку, чтобы его потрогать, как бабушка мягко увела её руку в сторону.

— Не время, — тихо сказала бабушка.

— А можно померить? —спросила Вера, почему-то шепотом.

Бабушка внимательно посмотрела ей в глаза.

— Только сегодня и только дома. За порог ни шагу! — строго сказала она.

— Обещаю! — просияла Вера.

Бабушка переплела Верину косу особым образом и заколола её гребнем.

Теперь на Веру из зеркала смотрела настоящая царевна! Вере даже показалась, что она стала немножечко старше, и осанка у неё теперь благороднее, и…

В дверь настойчиво постучали. Вера сорвалась с места и побежала в сени.

— Я гляну, кто там, — бросила она на ходу.

— За порог ни шагу!

На крыльце стояла незнакомая женщина в длинном сером платье, туфлях на низком каблуке и с небольшим чемоданчиком в руках.

— Вам кого? — спросила Вера.

— Доброе утро, — ответила женщина, тяжело вздыхая. — Можно у вас попросить стакан воды? Мне так плохо от этой жары… А моих знакомых нет дома, и обратиться больше не к кому…

Вера помнила, что бабушка не любит приглашать незнакомых людей в дом, поэтому решила провести незваную гостью к беседке за домом, а потом сбегать ей за водой. А про то, что ей нельзя за порог, она и не вспомнила…

— Идёмте за мной, отдохнёте в тени нашей беседки, — сказала Вера и ступила на крыльцо.

— Спасибо, — ответила женщина и посторонилась, пропуская Веру вперёд.

С каждым шагом Вера чувствовала себя всё необычнее и необычнее: она ощущала необъяснимую лёгкость. А когда Вера спустилась к крыльца и шагнула на землю босой ногой, ей показалось, что у неё выросли крылья! От удивления она даже оглянулась — посмотреть, действительно ли у неё крылья теперь есть. Но крыльев она не заметила, а заметила хмурое и злое лицо женщины, всё еще стоявшей на крыльце.

Женщина увидела, что Вера оглянулась, тут же заулыбалась и начала спускаться по ступенькам за Верой.

Вера подумала, что ей просто показалось, и зашагала к беседке. Но с каждым шагом её не покидало ощущение, что она не касается земли, а парит над ней, над самой её кромкой. Будто идёт не по тропинке, а ступает по облаку.

Вдруг Вера вспомнила про бабушкин наказ и в душе у неё похолодело.

Она остановилась на полдороги и обернулась к женщине:

— Идите по этой тропинке и за теми кустами увидите беседку. А я сейчас — вам воды принесу.

— Спасибо, дорогая, — улыбнулась женщина и, разминувшись с Верой, пошла дальше по тропинке.

Вера со всех ног бросилась домой, на ходу снимая гребень и затыкая его за пояс за спиной.

Бабушка стояла на пороге мрачнее тучи, но увидев Веру с растрёпанными волосами, видимо, успокоилась и спросила обычным голосом:

— Кто это был?

— Какая-то женщина воды просила. Я её в беседку провела. Сейчас воды отнесу.

Вера проскользнула мимо бабушки в дом, незаметно вынимая гребень из-за спины, и, прижимая его к животу, побежала на кухню.

Вся надежда была на то, что бабушка ещё не была на кухне, и гребень можно незаметно оставить на столе.

На ходу Вера положила гребень на ближний ко входу край стола и пошла набирать воду. Когда она обернулась со стаканом в руке, ни гребня, ни бабушки на кухне не было.

Вера вышла из дома и только на середине тропинки позволила себе громко выдохнуть:

— Фух! Пронесло!

Вера не спеша шла к беседке, и теперь все её мысли были о незнакомой женщине:

«И кто в такую жару ходит в платье с длинным рукавом? Конечно перегреешься! Даже ранним утром, а сейчас так вообще…»

Но каково же было Верино удивление, когда беседка оказалась пуста, а женщины нигде не было видно.

Вера пожала плечами и пошла обратно домой. И только сейчас она поняла, что всё это время бегала босиком.

Внезапно тропинка стала пыльной, твердой, прохладной и немного колючей: из-за мелких комочков сухой земли. А на вид жёсткие и колючие пучки травы на тропинке и вдоль неё стали мягкие, немного влажные и приятно щекочущие. Оказалось, что ходить босиком так интересно и совсем не страшно!

Отобедав красным-красным борщом с белой-белой сметаной и пышным-душистым хлебом, Вера почувствовала в себе прилив сытости и смелости и решилась на далёкое-далёкое босое путешествие — до самой рощи за огородами и полями.

На удивление, бабушка оказалась не против этой затеи и лишь просила внучку взять с собой воды и в саму рощу не заходить.

Вера положила маленькую бутылочку с водой в свой рюкзачок, бросила прощальный взгляд на свои любимые кеды, которые оставались её ждать у двери, и вышла на крыльцо.

А там! Её ждал сюрприз! Целая корзина яблок! И маленькая записочка на листике в клеточку: «Благодарю за гостеприимство!»

«Ух ты! — обрадовалась Вера, — Мои любимые, с красным бочком! Наверное, их оставила та женщина в сером».

Вера подняла корзину и собралась занести её в дом, но вспомнила, что возвращаться — плохая примета, и поставила её обратно.

«Ладно, бабушка заберёт, а я себе яблочко на дорожку возьму!»

Вера выбрала самое красивое яблоко, потёрла его об сарафан и положила в рюкзачок.

Шаг, два, три — и Вера опять стоит на сырой земле. Но какая же она сырая? Она — тёплая, намного теплее, чем утром. И ветер стал теплее, и солнце стало теплее, и вообще — весь мир стал теплее, даже птицы пели как-то по-особенному тепло.

Вера обогнула дом и вдруг услышала какой-то жалобный писк, доносившийся из сарая за домом. Дверь в сарай была приоткрыта, а внутри темно. Вера отворила дверь пошире и в луче яркого света увидела маленький пушистый серо-чёрный комочек с большим жёлтым клювом. Малыш неуклюже лежал на боку на полу посреди сарая, дергал лапками и маленькими крылышками и жалобно плакал.

Вера бережно взяла его в руки и оглянулась в поисках гнезда — оно оказалось прилеплено под самым потолком, вдоль одной из балок. Так просто и не достанешь, да и лестниц в сарае не было, но был старый железный стул с ободранной клеенчатой сидушкой.

Всё ещё прижимая птенца одной рукой к груди (куда его положишь-то, а вдруг кошка!), Вера подтащила стул под гнездо — не достать. Она вышла на улицу в поисках чего-то ещё и увидела небольшую деревянную скамеечку у уличного рукомойника — то что надо!

Башня из стула и скамейки выглядела косо и ненадежно, но что было делать? Кое-как, придерживаясь свободной рукой за спинку стула, Вера забралась на эту шаткую конструкцию и вернула незадачливого путешественника домой — к таким же орущим голосистым жёлтым ротикам. Малыши тут же навалились друг на друга. Вере даже показалось, что они запищали как-то иначе: так же пронзительно, но намного радостнее.

Расставив всё по местам, Вера продолжила своё путешествие к концу огорода. Поначалу она шла медленно, осматривая каждый камешек, кустик и бугорок на тропинке — как бы не наступить. Благо хоть битых стекол у бабушке на огороде никогда не встречалось (не то что в городе).

Но эта осторожность ей быстро надоела, и вскоре она уже бегала по тропинкам, перепрыгивала узкие грядки и даже попыталась залезть на дерево. Правда, в сарафане это было не так удобно, да ещё и пояс норовил за что-то зацепиться. Пришлось оставить эту затею на завтра, когда она наденет шорты.

Дойдя до конца огорода, Вера уже твёрдо знала, что отныне она у бабушки ходит только босиком!

Никакого забора здесь не было, не считая нескольких низких колышков с единственной натянутой проволокой. А тропинка просто упиралась в разъезженную грунтовую дорогу. С одной стороны — грядки с молодыми зелёными росточками, с другой — жёлтое море высоких сухих колосьев, а между ними — широкая коричневая лента — длиннющая лента дороги, от горизонта до горизонта.

Небольшая зелёная роща, как одинокий остров, маячила поодаль от дороги, среди бесконечных желтых волн.

Вере совсем не хотелось «плыть» к этой роще напрямую через поля и она пошла по дороге в её сторону, в надежде отыскать подходящую тропинку или перекрёстную дорогу.

Вокруг было тихо. Лишь ветер шелестел травой и колосьями. Ни людей на огородах, ни машин на дороге, ни путников, ни всадников, ни велосипедистов — лишь одинокий трактор полз вдоль горизонта, не нарушая царящего безмолвия. Но Вера отнюдь не чувствовала себя одинокой, ей было хорошо: тепло, радостно и даже как-то уютно.

Вера не спеша приближалась к роще, время от времени поглядывая под ноги. Но и тут она ничего «такого» на дороге не нашла: на солнце блестели лишь разноцветные жучки, снующие туда-сюда по своим делам, и извивались длинные червяки. Жуков она аккуратно обходила или переступала, а особо незадачливых червяков относила палочкой под ближайший прохладный кустик или травинку.

До рощи уже было рукой подать, а ни тропинки, ни дороги в её сторону всё не было видно. Вера подошла поближе к кромке поля и провела рукой по колоскам — они были отнюдь не мягкие и пушистые, а жёсткие и колючие, да ещё чуть ли не до самых плеч ей доходили! Какой уж там напролом лезть, в сарафане и босиком?

«Заблужусь ещё…» — грустно подумала Вера, громко вздохнула и обернулась бросить прощальный взгляд на рощу.

На дороге стоял олень и смотрел на неё. Большой такой, рогатый.

«Олень? В степи?» — недоумевала Вера и удивленно хлопала глазами.

Пока Вера думала, бежать к нему или от него, олень одним прыжком оказался в жёлтых колосьях, и его рогатая голова поплыла в сторону рощи.

Вера побежала к тому месту, где стоял олень. Следы есть. Значит, не показалось. А ещё там была тропинка! Узкая, но довольно натоптанная.

Недолго думая, Вера побежала за оленем к роще.

Колосья расступились, Вера выбежала на небольшую зеленую полянку. За ней, прямо между деревьями, журчал ручей. Оленя нигде не было видно.

Вера бросила рюкзачок у ручья и плюхнулась рядом на траву, а потом и вовсе улеглась на спину и стала разглядывать небо через кроны деревьев.

Трава приятно холодила плечи и руки, ноги грелись на солнышке, ветер щекотал лоб выбившейся из косы прядкой волос, а в небе парила большая птица.

«Наверное, сокол», — подумала Вера, хоть соколов она только на картинках видела, но знала, что они меньше орлов.

В животе заурчало, и Вера поняла, что проголодалась. Она потянулась к рюкзачку и достала зеленое яблоко с красным бочком.

Удобно устроившись на боку, Вера громко захрустела яблоком на всю опушку...

Что делать с огрызком она не знала и решила его просто выкинуть в поле (пусть прячется под колосьями), но недокинула, и он остался лежать посреди полянки. Вставать и убирать его так не хотелось, и Вера решила оставить это на потом, когда домой пойдет.

Вдруг со стороны поля на полянку выскочила маленькая бурая мышка с черной полоской на спинке.

Вера замерла, а мышка, осторожно принюхиваясь и оглядываясь, всё ближе и ближе подбиралась к огрызку яблока.

У самого яблока мышка как-то озадаченно остановилась: она принюхивалась и делала шаг назад, потом опять шаг вперёд и принюхивалась. И так раз за разом…

А дальше всё произошло так стремительно, что Вера не сразу поняла, что это было. Темная тень заскользила по поляне, быстро приближаясь к мышке сзади. Вера посмотрела на небо и увидела сокола, будто бы складывающего крылья для пике. Не отрывая взгляда от сокола, Вера быстро нащупала лямку рюкзака и, резко садясь, запустила им в мышку.

Не успел рюкзак ещё приземлиться, как мышка уже спасалась бегством к ближайшей высокой траве у границы с полем, а сокол, царапнув когтями по траве рядом с огрызком, поднимался обратно в небо.

Вера встала, подобрала огрызок и, подойдя вплотную к границе с полем, забросила его подальше в колосья.

«Глупо так получилась, — подумала она. — Из-за какого-то огрызка чуть такую милую мышку не съели! — и решила больше никогда огрызки посреди полян не разбрасывать: — Мало того, что некрасиво, так и для зверят опасно».

Вера подошла к ручью, помыла руки от липкого яблочного сока и вытерла их об сарафан. Теперь надо было собрать разбросанные по полянке вещи, которые выпали из расстёгнутого рюкзачка.

Обратно в рюкзачок отправилось маленькое закрывающееся зеркальце (фух, не разбилось!), солнцезащитные очки в футляре и пластиковая бутылочка с водой.

Вера уселась обратно под дерево и только сейчас заметила, что вокруг всё как-то изменилось. Что-то стало не так, но она долго не могла понять, что именно.

«А-а-а, ветер немного усилился! И тени как-то странно движутся…»

Вера недоуменно оглядывалась по сторонам. Она стала замечать, как у деревьев удлиняются тени, как тени от колосьев и высокой травы стелятся по полянке под какими-то странными углами, а некоторые из них становятся резкими и чёткими. Да и сам мир вокруг становился как бы серее или… коричневее, что ли? Будто бы она вышла на улицу в солнцезащитных очках, но ведь свои очки она только что положила в рюкзачок.

Высоко в небе на ослепительно яркий белый диск солнца медленно наползало большое чёрное пятно, но Вера этого не видела и продолжала удивлённо разглядывать мир вокруг.

Ветер всё усиливался и усиливался… Он накатывал, будто волнами, и волны эти становились всё выше и сильнее. С очередным порывом у Веры вырвало рюкзачок из рук, а она сама еле удержалась на ногах. Деревья громко затрещали, но устояли, а колосья нагнулись чуть ли не до самой земли.

На мгновение ветер стих. Вера с перепугу упала на колени и вся сжалась в ожидании следующего порыва.

Новый порыв. Вере показалось, что её вот-вот оторвёт от земли и унесёт в небо, и ей вспомнился фильм, где героиня, спасаясь от смерча, привязала себя веревкой к какому-то столбу и выжила!

«Но тут же нет столбов! — в панике думала Вера. — И веревки у меня нет!»

На глаза навернулись предательские слёзы, и Вера уже готова была разрыдаться, как вдруг перед её носом пролетели бело-красные концы бабушкиного пояса.

«Точно!» — осенило Веру. В следующее краткое ветряное затишье она вскочила и бросилась к ближайшему дереву, на ходу развязывая пояс.

Но добежать до дерева Вера так и не успела — мир стал зелёным. Просто сине-зелёным. В нём исчезли любые другие цвета. Деревья как-то выросли ещё больше, да и низкорослая трава стала выше её роста. А странная стена перед самым носом почему-то имела узор как на её поясе. Вера подняла руки, чтобы потереть глаза, но вместо рук к её носу приближались маленькие когтистые лапки.

Вера ещё долго не понимала, что происходит, а на поляне, среди размотанного пояса сидела маленькая серая мышка.

Вдруг стена зашевелилась и куда-то поползла. Вера очнулась от оцепенения и посмотрела вслед за уползающей стеной, которая почему-то поднималась вверх. Перед ней стояла женщина в длинном платье и держала в руках… Бабушкин пояс!

Недолго думая, женщина три раза обмоталась поясом, что-то прошептала и… превратилась в Веру! В босую Веру, в таком же голубом джинсовом сарафанчике, красно-белом поясе и с красно-белыми лентами в косичке. Женщина подобрала Верин рюкзачок и направилась в сторону тропинки через поле.

Вера в ужасе бросилась за ней, пытаясь хоть как-то остановить, но женщина (или лже-Вера?) даже не глянула в её сторону.

Вера добежала до с виду босых ног лже-Веры и попыталась их царапнуть и укусить, но во рту остался привкус туфли (она никогда не грызла туфли, но почему-то подумала, что на вкус они именно такие), а на пятке лже-Веры не осталось и следа.

Вера не сдавалась, за что была грубо отброшена ногой в траву у края поля. И пока она приходила в себя от полёта и падения, лже-Вера скрылась среди высоких, как деревья, зелёных колосьев.

Как продолжал усиливаться ветер, как продолжала наползать на солнце чёрная тень, как над поляной закружила новая чёрная тень — Вера не видела. Она сидела, тёрла лапкой ушибленный нос и не знала, что делать дальше.

— Беги! — услышала она тоненький голосок где-то справа. — Беги! Скорее! Опасность!

Вера повернула голову на звук и увидела темную мышку с полоской на спинке, махающую ей лапкой из-под разлапистого зеленого куста. Вера замерла и уставилась на мышку. Вдруг по спине пробежал холодок, как предчувствие большой опасности, и пронзительное «Беги-и-и!» заставило её со всей прыти броситься в сторону мышки и высокой травы.

Веру накрыла тёмная тень. Её маленькое сердечко сжалось от ужаса, но она продолжала бежать и всё же успела нырнуть в спасительные зелёные заросли.

Вера добежала до своей новой знакомой и остановилась, тяжело дыша.

— Не зевай, — только и сказала мышка и развернулась, собираясь убежать.

— Спасибо! — пискнула Вера.

Мышка остановилась и удивлённо обернулась, пытаясь понять, что это значит.

— Ты спасла меня, — добавила Вера.

Мышка кивнула головой и направилась по своим делам.

И тут Вера поняла, что не знает, как попасть домой. Да, где-то здесь должна быть тропинка! Но как её распознаешь, когда вокруг всё так поменялось?

Вера бросилась догонять мышку:

— Подожди-и-и-те! — пищала он она ходу. — Вы не знаете, как попасть на дорогу?

— Знаю, — ответила мышка, когда Вера с ней поравнялась, — но мне пора домой.

— А покажите, пожалуйста, в какой она стороне? А я дальше сама.

Мышка остановилась, понюхала воздух, повертелась и замерла в нужном направлении:

— Тебе туда.

— Благодарю! — вспомнила вера другое слово благодарности.

На этот раз мышка просто кивнула и побежала в другую сторону.

Вера опять осталась одна. Она обогнула свой хвостик вокруг тельца, поджала задние лапки под себя и улеглась мордочкой на передние, носиком указывая в ту сторону, куда ей надо бежать дальше. Ей захотелось успокоиться и подумать.

«Я добегу до дороги, а дальше?.. А долго ли могут мышки бегать? А! На дорогу нельзя — значит, надо вдоль дороги — кустами? А как я узнаю наш огород? У нас там… маленькие кустики… И… Столбики ограды с проволокой… И… Ленточки! У нас на ограде ленточки висят. Разноцветные! Ни у кого таких больше нет. Правда, сейчас всё синее и зелёное… Но ничего, я их точно узнаю!»

Вера воспрянула духом и побежала в сторону дороги. Размышления о том, что делать, когда она добежит до огорода, она оставила на потом. Ведь сейчас её главной заботой было не заблудиться и всяким соколам и кошкам на глаза не попадаться.

«Всё-таки хорошо, что у бабушки дома нет кошки», — подумала Вера.

Вера всё бежала по полю, а мир вокруг становился всё темнее и темнее. Когда она выбежала к дороге, наступили глубокие сумерки. Ветер пропал, и со всех сторон застрекотали сверчки.

«Я так долго бежала, что уже поздний вечер», — подумала Вера. Но вместо того, чтобы расстроиться или испугаться, лишь решила, что в темноте намного безопаснее перебегать дорогу, после чего смело бросилась к огородам на той стороне.

Путь предстоял неблизкий, и Вера всё удивлялась тому, как мышки умеют долго бегать. Или это она умеет так долго бегать?

Небо начинало светлеть и опять становилось синим. Потихоньку нарастал ветер, но теперь он уже ей дул в спину, будто подгоняя. Вера подумала, что она так долго бежит, что уже наступило утро следующего дня, что бабушка давно беспокоится о ней и её ищет, что… лже-Вера! Бабушка в опасности! А вдруг она её тоже в мышку превратит?! Или ещё что-то плохое сделает?!

Вера попыталась бежать быстрее, но тут ей путь преградила очередная лысая тропинка, и девочка остановилась, оглядываясь по сторонам.

«Если меня по глупости и неосторожности съедят, бабушке я точно ничем не помогу», — подумала она и решила и дальше бежать осторожно.

Небо окончательно посветлело. Вокруг по-обычному зашелестела трава и… запахло блинами! Вера остановилась и подняла головку, принюхиваясь, и увидела в просвете между травинками, как развеваются долгожданные ленточки.

«Чуть не пропустила!» — с ужасом подумала Вера и свернула в сторону дома.

Входная дверь была закрыта, и Вера не нашла ни щёлочки, чтобы пробраться внутрь. Забывая обо всякой осторожности, она поставила передние лапки на дверь и жалобно запищала. Но дом продолжал хранить молчание, и даже никаких шагов за дверью не было слышно.

Вера сбежала с крыльца и шмыгнула к скамейке под окном. От скамейки до окна было далеко, да и окно было закрыто. Но рядом с ней к дому были прислонены грабли. Вера быстро взбежала по черенку и заглянула в окно. В доме было темно.

Вера спустилась вниз и притаилась под скамейкой, с грустью думая, что делать дальше.

Вдруг она услышала знакомый голос, доносящийся откуда-то из-за дома. Вера вскочила и побежала на звук, на ходу пытаясь сообразить, как дать бабушке понять, что это она.

Бабушка сидела за столиком в беседке и разговаривала с лже-Верой:

— Вероника, съешь-ка ещё блинчик, — уговаривала бабушка, улыбаясь, — С твоим любимым клубничным вареньем.

«Вероника?» — удивилась Вера. Бабушка никогда её так не называла. Она же Вера, а не Вероника! Но лже-Вера об этом не знала. Да и клубнику Вера никогда не любила.

— Спасибо, ба! — отвечала лже-Вера, — но только один, а то я боюсь растолстеть, как ты.

«Ужас! — подумала Вера, — Что она такое говорит моей бабушке?!»

Беседка была уже близко, осталось лишь проскочить небольшую открытую полянку перед ней. Раньше Вера и не замечала её, ведь от деревянного пола беседки до ближайшей грядки было всего несколько шагов. А сейчас ей пришлось остановиться и оглядеться по сторонам.

Тем временем, лже-Вера доела свой блинчик, отхлебнула чаю и спросила бабушку:

— Ба, ну покажи мне ещё раз свой гребень. Ну, пожа-а-алуйста! Тебе что, жалко? Я его честно-честно не сломаю!

«Ах, вот оно что! — разозлилась Вера и со всех ног бросилась к беседке, не сводя глаз с лже-Веры.

Вера ловко запрыгнула на деревянный пол беседки, добежала до ноги лже-Веры быстро вскарабкалась ей на колени, по сарафану — на плечо, а оттуда пробежала по руке к столу и вцепилась зубами в палец лже-Веры.

Лже-Вера взвыла и замахала рукой, пытаясь сбросить уцепившуюся в неё мышку, но Вера обхватила её палец всеми четырьмя лапками, обвила запястье хвостом и держалась очень крепко.

Лже-Вера вскочила со скамейки и уж было хотела ударить рукой об стол, чтобы оглушить или придавить повисшую на ней мышку, но тут прямо перед носом у неё пролетела ласточка. Лже-Вера от неожиданности упала обратно на скамейку, а ласточка, пролетев по дуге, бросилась опять на самозванку. Теперь лже-Вере приходилось отбиваться от двух зверей…

За всей этой суматохой, никто и не заметил, как бабушка тихонько что-то нашёптывала, буравя лже-Веру холодным пронзительным взглядом, а затем громко сказала:

— Встань и выйди из-за стола.

Лже-Вера прекратила отбиваться, покорно вышла из беседки и остановилась, глядя перед собой, будто в оцепенении. Её руки безвольно опустились вниз, и на одной из них всё ещё болталась мышка. Ласточка перестала её атаковать и улетела.

Бабушка подошла к лже-Вере, бережно обхватила мышку рукой и погладила её по спинке.

Вера почувствовала ласковое прикосновение знакомых рук, и ей сразу стало тепло и уютно. И злость, и страх, и тревога куда-то бесследно исчезали, а им на смену приходило настойчивое чувство, что теперь всё будет хорошо, что можно расслабиться и довериться этим мягким и заботливым рукам. Вера отпустила чужую руку, свернулась калачиком у бабушки на ладони, прикрыла глазки и тут уже уснула.

Бабушка отнесла мышку на скамейку и прикрыла её своим фартуком.

Лже-Вера всё так же стояла, глядя в одну точку, пока бабушка снимала с неё Верин пояс. А как только последний виток пояса был отмотан, превратилась обратно в женщину в сером длинном платье.

Бабушка свернула и спрятала пояс в карман, а затем звонко хлопнула в ладоши.

Женщина в сером очнулась и удивлённо заозиралась по сторонам. Но стоило ей встретиться с бабушкой взглядом, как она всё поняла и вся затряслась: то ли от злости, то ли от страха.

— Убирайся и забудь сюда дорогу, — спокойно сказала бабушка. Но за этим спокойствием чувствовалась такая мощь, что женщина невольно попятилась назад. А затем развернулась и молча заторопилась прочь по тропинке.

Женщина уже скрылась за углом дома, а бабушка ещё долго смотрела ей вслед, будто провожая взглядом до самого горизонта и не оставляя ни лазейки затаиться неподалёку.

— Ох, внученька, внученька, — запричитала бабушка, присаживаясь на скамейку рядом со спящей мышкой. — Что же ты натворила, глупая… Долго бы я тебя искала, если б ты дорогу домой не нашла… Умница ты моя, смелая и отважная…

Бабушка завернула мышку в фартук, положила себе на колени и так и осталась сидеть в беседке, напевая колыбельную.

Вера проснулась на чём-то мягком и тёплом и потянулась всеми четырьмя лапками. Ей было так хорошо, что она свернулась обратно калачиком и решила ещё немного подремать. Но тут земля под ней зашевелилась, и Вера поняла, что куда-то «летит».

Вера в панике вскочила и… уткнулась своим усатым серым носиком в бабушкин нос.

— Ну что? Проснулась, красавица? — спросила бабушка.

— Проснулась, — пропищала Вера в ответ и на всякий случай ещё и кивнула (вдруг бабушка её писк не поймёт?).

— Может тебя так мышкой и оставить? На недельку? Будет время подумать о содеянном.

От этих слов у Веры вся шерсть стала дыбом, она задрожала, вжалась в бабушкину ладонь и быстро-быстро замотала головой из стороны в сторону.

— Ну, раз не хочешь, то закрывай глаза и сиди смирно, пока не скажу. Откроешь глаза или пошевелишься, на всю жизнь мышью и останешься.

Вера кивнула и быстро зажмурилась, ещё и передними лапками прикрыла глаза — на всякий случай.

Бабушка посадила мышку на траву у беседки и выложила вокруг неё пояс по кругу, в три оборота, а концы пояса переплела, но не завязывала.

— Замри и не подглядывай, — ещё раз напомнила бабушка и начала что-то беззвучно шептать, пристально глядя на Веру.

Вдруг Вера почувствовала, что на неё что-то посыпалось — то ли щепки, то ли зернышки, то ли ещё что-то… Ей безумно захотелось почесаться и броситься прочь, но она помнила наказ и боролась с собой изо всех сил.

Вере казалось, что она сидит на траве уже целую вечность и засыпали её уже по самые ушки. Она с ужасом представляла, как ей скоро будет нечем дышать среди этого «холма», но тут бабушка звонко хлопнула в ладоши и «холм» куда-то исчез.

— Открывай глаза! — скомандовала бабушка.

Вера открыла глаза и первым делом увидела… свои руки! Свои настоящие руки!

— И можешь шевелиться, — добавила бабушка, улыбаясь.

Вера посмотрела вниз — её босые ноги стояли на зеленой траве, а красно-белый пояс, полуразвязавшись, свисал с голубого сарафана.

Вера посмотрела наверх — в светло-сером небе плыли розово-оранжевые облака.

Вера посмотрела вперёд — перед ней стояла её любимая бабушка! Самая лучшая бабушка на свете! И Вера бросилась ей на шею, прижалась, улыбнулась, разрыдалась, крепко-крепко обняла и долго не отпускала.

— Бабушка, прости меня, пожалуйста, — прошептала Вера, вытирая слёзы о бабушкин халат.

Бабушка ласково погладила её по голове.

— Об этом мы дома поговорим, — строго сказала она, отстраняя внучку. — А сейчас помоги мне, пожалуйста, убраться в беседке.

Эпилог

Вера сидела на траве посреди луга и разглядывала одуванчики.

«И как на одном кустике может вырасти два таких разных цветка? — думала она. — Ладно бы просто разного цвета: один — желтый, другой — белый. Так и лепестки же совершенно разные! Интересно, что за волшебство происходит за закрытыми стенками бутона, когда жёлтый цветок засыпает…»

Лёгкий порыв ветра закачал стебельки цветков. Белый шар пушистого одуванчика зацепился за соседний жёлтый цветок, да так и замер, наполовину его закрывая.

«Похоже на затмение…» — зачаровано подумала Вера, и тут на неё нахлынули воспоминания о настоящем затмении, которое она и не заметила.

Про затмение Вере тогда рассказала бабушка, и Вера до сих пор удивлялась произошедшему совпадению. Ведь так же не бывает, чтобы впервые за двадцать лет открыть сундук именно в тот день, когда в гости пожалует ведьма и на небе случится солнечное затмение? Ну, не бывает ведь? А произошло…

Дальше вспоминать тот день Вере совсем не хотелось, но вдруг над ней пролетела стайка ласточек, и птички закружились в небе в своем весёлом танце.

Вера улыбнулась и подумала, что не всё так плохо было в тот день. Ведь ей все помогали! И мышка! И ласточка! А помогли бы они ей, если бы она им первая не помогла? Этого она не знала…

Ветерок успокоился, и желтый одуванчик ещё сильнее засиял на солнце, будто даже излучая тепло. И Вера поняла, что знает, что это за волшебство! Она представила, как маленький жёлтый цветок-солнце однажды засыпает, чтобы проснуться уже белым цветком-луной, как внутри — в бутоне — он складывает в маленькие пушинки всю ту радость, всё то добро, которым поделилось с ним солнце днём, чтобы продолжить делиться им ночью, а потом и развеять это добро по всему свету.

Вера встала и обвела взглядом весь луг. Теперь для неё это был не просто луг, усеянный одуванчиками, а безбрежная колыбель, в которой ветер покачивал и убаюкивал солнца и луны.

От автора:

Хочешь отправиться с Верой в новые загадочные путешествия?

Приглашаю на страницы других сказок про Веру из цикла "Наследство для Веры": https://author.today/work/series/34079