Затворник из Эшвуда

Осень 18-- года обрушилась на Эшвуд горькой новостью.

Элеонора! Его жизнь, его воздух, его богиня... мертва. Плечи лорда Фростера содрогались в безмолвном плаче.

Рассудок помутился. Он запер ворота, задернул шторы, приказал не принимать никого! Пусть весь мир сгинет в аду, ему всё равно!

Его ноги сами несли его в проклятую галерею. Он проходил мимо осуждающих глаз предков — какое ему до них дело! — и падал на колени перед ней.

Элеонора! Её лукавый, фиалковый взгляд с холста прожигал лорда насквозь. Он впился пальцами в резную раму, словно надеясь вырвать её из холста, вернуть в мир живых силой своей агонии.

— Элеонора-а-а-а!

Холст обжёг его пальцы могильным холодом. Воздух затрещал, налился густым, удушающим ароматом увядших фиалок, и полотно изогнулось, выталкивая из себя призрачную, мерцающую фигуру.

— Эли... — сорвался безумный шёпот с его губ. Она! Она!

Её бестелесные руки коснулись его лица, и он закричал бы, если бы мог дышать.

— Мой бедный, мой истерзанный Алистер, — её голос сладким ядом проникал прямо в мозг. — Я здесь! Я не ушла! Я заперта, я смотрю на твою боль и умираю снова и снова!

— Не оставляй меня! — взвыл он, в отчаянии полоснув руками по пустоте, где она стояла.

— Мы будем вместе! Слышишь меня?! Вместе! Но мне нужен сосуд! Живое, тёплое тело! Я не могу взять его силой, но когда душа в беспамятстве... я смогу войти! Алистер, умоляю, найди мне оболочку! Женись! И каждую ночь, каждую проклятую ночь, я буду твоей! Я вернусь к тебе!

Этот дьявольский шёпот был его спасением. Чудовищный? Да! Безбожный? Да! Но мысль о том, чтобы снова обнять её, пусть и в чужом теле, выжгла остатки его разума. Он был готов на всё.

***

В лихорадочном бреду он выбрал Элизу. Горничную. Послушное существо с преданными глазами. Молода, хороша собой — идеальная клетка для его богини.

Свадьба была похоронным фарсом. Пастер обвенчал пару в маленькой церквушке на окраине Эшвуда.

В первую же ночь он сам поднёс ей чашу с дурманящим зельем, наблюдая, как её глаза стекленеют и она проваливается в небытие.

— Элеонора! — позвал он, и его королева скользнула в безвольное тело на постели.

Глаза Элизы распахнулись, и в них полыхнул фиалковый огонь.

— Наконец-то... — прошипела она, брезгливо разглядывая руки горничной. И тут же её лицо исказила гримаса ярости.

— Что это?! Алистер, ты в своём уме?! Простолюдинка?! Для меня?! Эти грубые руки, эти коровьи глаза! Как ты посмел?!

Каждая ночь превратилась в пытку. Она приходила к нему, но её ласки были холодны, а слова полны презрения.

Не прошло и месяца, как Элиза истаяла на глазах.

Раздавленный, разбитый, он снова приполз в галерею, готовый выть на портрет своей мучительницы.

— Она была ничтожеством! — властный приказ Элеоноры ударил по нервам. — Нужна благородная кровь! Тело, достойное меня! Дочь барона Лирена, Изольда! Да, она некрасива, но кровь в ней чиста! Возьми её, Алистер! Сделай это ради нас!

С мёртвым сердцем он отправил сватов.

Накануне приезда новой невесты он, как лунатик, снова брёл по галерее. Его взгляд, прикованный к портрету Элеоноры, вдруг соскользнул на стену напротив. Там теперь висел новый портрет.

С него на Алистера смотрела Элиза. И в её взгляде не было ничего, кроме бездонного сострадания. Он моргнул, и рядом с холстом возник её тихий, скорбный призрак.

— Но... как?! — вырвался из его горла хриплый шёпот. Он видел их обеих!

— Это проклятие вашего рода, лорд, — ответил призрак Элизы. — Женщины, ставшие хозяйками этого дома и умершие в его стенах, обречены оставаться здесь вечными пленницами. Я лишь пополнила эту галерею скорби.

— Если бы только она... если бы Элеонора была жива! — простонал Алистер, вцепляясь в волосы. — Ничего бы этого не было! Я был бы счастлив, а ты... ты была бы жива!

Лицо призрака Элизы исказилось от невыносимой боли.

— О, мой бедный, бедный лорд... Вы ничего не знаете! Вы не были бы счастливы! Вы были бы мертвы!

— Что?..

— В тот вечер... леди Элеонора приказала мне подмешать яд в ваш чай! Она нашла нового любовника, вы стали ей помехой! Я... я не смогла... я подала отравленную чашу ей! Спросите её. Призраки не могут врать.

Правда швырнула его в ледяную бездну. Женщина, которую он боготворил, его ангел... пыталась его убить. А служанка, которую он хладнокровно принес в жертву... спасла его.

Стены галереи качнулись. Портреты поплыли перед глазами. Он отшатнулся, задыхаясь от чудовищности этого откровения.

В этот момент в галерею бесшумно вошёл дворецкий.

— Лорд, карета прибыла. Ваша невеста, леди Изольда, ждёт вас в малой гостиной, я уже распорядился принести чай.