Завещаю вам свои поклоны

Ну, привет. Пишу. Преодолел и пишу.

Сегодня видел Саньку. Она снова с пузом. Третий, кажись. Помнишь же её? Подружка твоя. Гуляли под ручку, в одинаковых сапожках, нога в ногу. Смазливые обе, только ты всё равно покрасивше была. А теперь вон как её разнесло. Спросил про тебя. Она потерялась аж. Не знает ничего, ни где ты, ни как живёшь. И вижу, стыдно ей, что не знает. Раскраснелась, запричитала чего-то о своём очередном. Так и распрощались.

Митька всё ещё мыкается по вахтам. Никак не прибьётся к месту. Палыч его уже сколько зовёт к себе. Нет, ему оклады в стотыщ подавай. По простому жить не хочет. А разве так оно - жизнь? По полугоду своих не видит.

Да и ладно с ними.

Я тебе уже давно не писал. В прошлый раз решил намертво, что не стану больше. Но это от гордости. Преодолел и пишу.

Жулька весной ощенилась. Четверо. Два черных, один с пятном на спине и девка, точная мать, черная, а хвост белый. Смешная такая, резвая. Её оставлю.

Лёньке шестнадцать было, когда он эту блохастую притащил. Любил до трясучки. Меня так никогда не любил. Только после армейки остыл. Ты и сама помнишь.

Моя спросила недавно про тебя. Я обомлел прям. Чего она вспомнила-то? Столько времени прошло. Спросила, как у нас все с тобой разладилось. Мол, хотела давно узнать, да все не решалась. Конечно, ничего я ей не сказал. Ни к чему. Какую-то пустоту наплел. Не поверила. И промолчала. Она всегда так. Чует, что лепят туфту, но в жисть не признается, что чует.

А я борюсь. Каждый день борюсь. Знаю, где ты, и борюсь. И сейчас. Сейчас тоже борюсь.

Помню, ты мне как-то сказала: "Паршивый ты пёс, живёшь в говне и умрёшь в говне". С горяча. Я и не злился тогда. А теперь вспоминаю и злюсь. Может те слова мне пророчеством были. А может я слишком слушал тебя.

У меня только одна просьба к тебе осталась. Не приезжай. Мать твоя ждёт всё, сама глухая совсем, а как имя твоё услышит, так и начнёт старую песню, какая ты теперь умница, да красавица, и как у тебя всё удачно в жизни сложилось. И что вот-вот приедешь, навестишь её. Не приезжай. Прошу. Хочешь, я сам старуху на поезд посажу, прямо к тебе до адресу отправлю? Только давай без навещаний этих поганых. Как подумаю...

Крыжовника полно в этом году. Семь банок закрыли. Зимой моя пироги печь будет. Говорит, для детей, а сама половину съедает. И ещё хочет, но не ест. Стыдится. Любит крыжовниковые пироги и стыдится.

А помнишь тёрен? Как собирали вечерами, кололи пальцы, и ели до больных животов. И ты не стыдилась. Ты никогда ничего не стыдилась.

И в тот раз тоже. Хотя и сбежала. Но не от стыда, точно не от него. Догадалась, что не дам вам жизни тут. И себе не дам.

Знаю, знаю, дело старое. Не будем теперь.

Расскажи и ты. Как живёшь, что думаешь, вспоминаешь или забыла?

И передавай приветы нашим-вашим. Племяшке. Уже большая, небось, рослая, в папашу. Видел фото. Уши смешные.

И Лёньке. Ему тоже передавай. Шли мои поклоны.

Навеки твой паршивый пёс.