Заветное желание Его Темнейшества

В огромном тронном зале царила мгла.

Двуликое божество луны печально заглядывало через высокие стрельчатые окна, лишь немного разгоняя тьму, царившую во дворце. Ночное светило и солнце мертвых, давно потеряло своё величие и великолепие, став блеклой тенью самой себя. Некогда яркий лик, торжественно сияющий в ночном небе, сейчас стал бледным, словно подёрнутым старой пыльной занавесью.

В тени, на троне, стоявшем на возвышении, куда не достигал лунный свет, сидел Август. Он откинулся на мягкую спинку трона, запрокинув голову. Длинные пепельные волосы, рассыпавшись по плечам, упали на грудь. Его глаза были закрыты, ноги расслаблено вытянуты вперед. Можно было подумать, что он спал, но, когда в тронной зале раздались семенящие шаги, ресницы Августа дрогнули.

Слуга опасливо приближался, испуганно втягивая голову в плечи.

— Всё готово, господин, — прошелестел он и замер в почтительном поклоне перед тронным возвышением.

Август долго молчал, разглядывая ничтожного человека, в нём поднималась глухая волна раздражения. Внезапно его глаза сверкнули алым, а рука медленно поднялась по направлению к слуге. Чёрная тень от руки Августа змеёй поползла по ступенькам, быстро достигнув ног несчастного. Человек захрипел, схватился за горло, упал на колени. Задергался, иссыхая на глазах. Кожа пожелтела и истончилась, пергаментом обтянув кости. Пальцы рвали одежду и царапали грудь, пытаясь дать стремительно высыхающим лёгким немного воздуха. Через несколько мгновений слуга замер бесформенной грудой из одежды и костей, неестественно выпучив глаза. Август сжал пальцы, всё ещё вытянутой руки и останки начали рассыпаться в пыль, быстро поглощаемую тенями. Рука опустилась лишь тогда, когда тени исчезли, выпив человека полностью. Легко поднявшись, он спустился к подножию трона.

— Моё Темнейшество… — холодно бросил он в пустоту тронного зала. — Я сказал называть меня Моё Темнейшество.

Пыльная луна, заглядывавшая в окна, осветила половину его лица, заострив черты и придав хищное выражение. Август повернул голову к окну, пристально разглядывая ночное светило. Луна, поблекла ещё больше, словно смогла разглядеть в его глазах ненависть к себе.

Из всех богов Август больше всего ненавидел двуликую Луну: Айне и Хонса. Ненавидел и ничего не мог с ними сделать. Это ненавистное божество было единственным, кого он не тронет, пока была жива Рия. Её жизнь зависела от Айне, поэтому Айне жила тоже, а вместе с ней и проклятый Хонс.

Гулкое эхо шагов сопровождало Августа пока он шёл к высоким дверям тронного зала, которые предупредительно открылись перед ним. Два маленьких служки с опущенными головами открывали двери и одновременно старались остаться незаметными.

В последний месяц Август стал слишком раздражительным, и малейшая провинность безжалостно каралась смертью. Порой, было достаточно даже неловкого движения, чтобы его недовольство выплеснулось холодной яростью. Слуги боялись поднимать голову в его присутствии. Они старались не попадаться на его пути без надобности и учились растворяться в тёмных углах, неумело подражая теням.

Тёмные коридоры дворца были пустынны. Дворец, некогда сияющий и брызжущий жизнью, стал тихим и погруженным во тьму, которая, казалось, не рассеивалась даже днём. Сам Август не нуждался в свете. Он уже давно жил во тьме. Привык видеть тенями, дышать тенями, чувствовать тенями. В коридорах, вдоль стен, стояли только молчаливые стражи. Глаза воинов застилала тьма, которой, после их смерти, щедро одарил Август.

Он шёл в одиночестве мимо закрытых дверей, мимо высоких окон с печальным ликом луны в них, мимо безмолвных вытянувшихся стражей. Тьма собиралась под его ногами и сгущалась в углах, когда он проходил дальше. Чёрный плащ его, казалось, был бесконечным. Длинным подолом он скользил по полу и растворялся в густых тенях ночного коридора. Август шёл в южное крыло, где дворец хоть как-то освещался. Там жила Рия.

Взмахом руки он отпустил служанок, дежуривших у дверей её спальни. Те покорно исчезли, неслышно растворившись глубине дальних комнат. Август вытянул руку и легко толкнул двери.

Полумрак комнаты немного рассеивался одинокой свечой в дальнем углу и тусклым светом бледной луны. На ходу расстегивая застежки черного с серебром плаща и такого же камзола, Август бесшумно подошёл к кровати. Рия спала. На его лице появилась некое подобие нежности. Взгляд смягчился, сменив холод и равнодушие на слабые отголоски тепла. Одежда с тихим шорохом упала к его ногам. Август стянул с себя сапоги из мягчайшей кожи и лёг на ложе. Аккуратно, словно опасаясь потревожить сон спящей, обнял.

Даже через одеяло он почувствовал худобу тела Рии. Рука, лежащая на одеяле, казалась ему почти прозрачной. Щеки снова впали. Он легкими касаниями пальцев очертил контур подбородка и бледных губ. Длинные ресницы, шелковистые волосы и пухлые губы это всё, что осталось от её прежнего облика.

Август приподнялся на руках, навис на спящей.

— Совсем скоро, милая, — тихо прошептал он, склоняясь к её губам, — совсем скоро…

Пожалуй, ещё вкус губ Рии остался таким же, и, как и прежде, сводил Августа с ума. Всего один поцелуй смог разжечь пожар в крови, заставить чаще стучать сердце и свернуть внизу живота крутой узел нетерпения. Август стянул с неё одеяло. Она спала обнаженной, так, как и требовал он сегодня от её служанок. Огладил тело руками, спускаясь к бёдрам. Бархатистая кожа под пальцами Августа была прохладной и гладкой.

Лёгкими поцелуями он спустился по шее к тонким косточкам ключиц. Прикусил кожу. Рия вздрогнула, рвано вдохнула, но не проснулась. Сегодня Август велел добавить в вечерний чай сонный отвар, вместо привычного афродизиака. Он спустился поцелуями ниже, к груди Рии. Жадно целовал, играл пальцами. Рия застонала во сне, выгнулась, вцепилась пальцами в простыни. Он уместился между её ног, расстегнул штаны. Возбуждение тянуло по нервам, требовало разрядки. Лаская, медленно погладил внутреннюю сторону бедра, подбираясь выше. Август не торопился, он хотел неспешно насладиться возлюбленной.

— Хонс, — сонно прошептала Рия.

Август замер. Радужка глаз налилась алым. Он давно не слышал из её уст этого, ненавистного для него, имени.

— Хонс, — тихо повторила Рия и протянула к нему руки.

И Август сорвался. Такой ярости в близости с ней он не испытывал уже давно. Снова, как и когда-то поначалу, утверждал своё превосходство на ней и её телом, пытаясь пробраться под кожу и остаться в мыслях. Длинными пальцами грубо стискивал то бедра, то талию. На руках выпукло вздулись вены. Нависнув над ней, он навалился на неё и запечатал её губы своими, чтобы больше, даже ненароком, не слетело с них это имя. То, которое он так старательно изгонял из её памяти.

Август двигался быстро, резкими рывками подчиняя Рию себе. Тени собирались из дальних углов комнаты, выползали из-под кровати и клубились вокруг тела Августа. Они обретали плотность и густоту, полностью поглощая в себя свет. Пламя свечи дрогнуло и погасло. Луна спряталась за вдруг набежавшими плотными облаками. Комната погрузилась во тьму. Август несколько раз ещё сильно качнулся и замер, тяжело дыша в губы Рии. Густые тени, обтекая его тело, медленно втягивались в неё, там, где они ещё соединялись. Темнота, царившая в спальне, не помешала Августу увидеть, как её кожа начала обретать лёгкий румянец. Там, где он в ярости сжимал пальцы на её теле, появились алые отметины. Губы стали ярко-красными.

Сонный отвар действовал хорошо, и Рия так и не проснулась. Август выровнял дыхание, легко поцеловал её в краешек губ, прося прощения за недавний срыв. Неспешно встал и оделся. Застегиваясь, любовался обнаженным телом. Долго не мог отвести взгляда, удовлетворённо улыбаясь.

Луна, выбравшись из-за облака, осветила комнату светлым серебром, резко вычерчивая предметы и делая тени в углах гуще. Она стала ярче, светлее, налилась силой. Лунный луч начал незаметно подбираться к спящей, стараясь не задеть Августа и обойти его стороной. Но Август заметил. Укрыл Рию до подбородка, укутав даже руки. Распустил балдахин кровати, полностью пряча её в темноту. Тень от Августа угрожающе двинулась по направлению к лучу. Тот дрогнул и пропал.

Август щелчком пальцев зажег свечу. Убедившись, что лунный свет в комнате потерял свою яркость и силу, а Рия надёжно спрятана в тени занавесей, он вышел, тихо закрыв за собой дверь. Сегодня у Августа было ещё много дел. Как бы он не хотел, задерживаться у Рии больше не мог. Именно поэтому, сегодня был добавлен отвар для сна, просто для того, чтобы Август нашёл в себе силы уйти.