Завхоз

После возвращения домой из плена Натальи Исмаиловой, репутация Аглаи как ментата-оперативника взлетела к звёздам. Сама Аглая, в общем, помалкивала о деталях своего путешествия на "полоске" слота в другой мир, хотя и подробно рассказала на совещании руководству поселков о ходе своей миссии. Разумеется, после некоторой нормализации переполоха, связанного с прибытием, распределением и организаций ухода за несколькими тысячами голов крупного и мелкого скота, появившегося на Терре вместе с Аглаей и Натальей как их трофей из мира дикарей-скотоводов.

Немедленно нашлись люди, понимающие в животноводстве: среди контрактников ВКС Федерации было немало гражданских специалистов, загнанных внутрь боевых звездолётов кто срочной нуждой в деньгах, кто последующими карьерными планами, а кто просто безысходностью случившихся личных драм, когда всё равно где находиться, лишь бы подальше от места, где заключил контракт.

Поэтому из сухих жердей рядом с поселками быстро построили "правильные" загоны и навесы для животных, подвели проточную воду в сложенные из камней речного галечника на глиняном растворе поилки. Под руководством Натальи, знающей, какая от каждого вида животных польза, разделили стадо на молочное, "шерстяное" и мясное. Обильная и свежая весенняя трава обеспечила отличные пастбища для скота. А избыток животных (всё же, более трёх тысяч голов на менее чем сто человек экипажа -- это много) дал возможность регулярного забоя лишней скотины. Поэтому настоящий голод из поселков ушел сразу. Чуть позднее, с распространением умения доить молочное стадо и обрабатывать молоко, пришла и сытость, -- вместе с маслом, творогом, простоквашей, сметаной, сыром, -- продуктами достаточно долгого хранения, которые не требуется съесть прямо сейчас, немедленно, чтобы не испортились на жаре (как убоина без холодильников), а завтра лишь вспоминать о вчерашней сытости. Для сохранения достаточно поместить закупоренную банку с произведенным из жирного "лосиного" молока продуктом в ёмкость с водой, стоящую в тёмном углу домика -- всё будет годиться в еду не один день.

Освоивших верховую езду мужчин и женщин стали называть "ковбоями". Хотя, конечно, к коровам их седловые животные совсем не имели отношения, а были разновидностью лосей с острыми рогами. Вот этими рогами "лоси" быстро отвадили окружающую фауну от попыток поживиться домашней человеческой живностью -- ездовые "лоси" очень не любили хищников, зверея от их запаха. Обладая хорошим обонянием, "лоси" чуяли хищников издалека, бесстрашно бросались в бой и забивали насмерть местных крупных кошачьих с пугающей легкостью, рассекая тела "кошаков" бритвенно-острыми лопастями роговых выростов буквально на ломти.

Название "кошачьи" за местными хищниками закрепилось условно: были они покрыты шерстью, имели круглые ушастые головы и длинные хвосты, а также три пары мощных, когтистых лап. Вес некоторых "кошек" достигал полутонны. На людей "кошаки" почему-то не охотились. Доктор Павлов объяснял это кратко и загадочно: змея запретила [*].

Никаких сцен в привычном для земных животных стиле -- хищник бродит вокруг стада и ждёт удобного момента для нападения, а бык в стаде лишь апатично присматривает за ним, -- с "лосями" не случалось. Напротив: как только любой бык чуял или видел хищника, он бросался к нему и гнал до тех пор, пока быстро обессилевший хищник не выдыхался и не был убит насмерть ударом бритвенно-острых рогов. После чего бык возвращался к стаду, за которым тем временем присматривали три-четыре "напарника" быка: самцы-"лоси" совместно "владели" всеми самками стада, никакого соперничества или "боя" за самку между ними никогда не случалось. Что обеспечивало надежную сохранность самок и приплода, а также привело к закономерному итогу: через неделю самых опасных, "кошачьих" хищников, в окрестностях сёл не стало, физически. Выжившие хищные "кошаки" просто бежали и перестали приближаться к человеческим поселениям и стадам животных.

Самым важным умением в профессии пастуха-"ковбоя было вовремя соскочить на землю с "лося", который "навёлся" на хищника. Правда, "лоси" сами настойчиво "намекали" наезднику, подбрасывая его в седле движениями тела, что человеку пора слезать с удобной лосиной спины и не мешать настоящему пастуху стада обеспечивать его безопасность.

В общем, дело с пастбищным животноводством на лесистой окраине бескрайних степей у людей поразительно быстро наладилось. Очевидно потому, что сами попавшие в человеческие посёлки животные привыкли жить именно в таком формате рядом с человеком. Здесь приспосабливались к новой жизни люди, а не скот. А люди -- существа с высокой приспособляемостью к чему угодно.

Как только дело с животноводством вошло в рутинные рамки (к середине лета), Аглаю снова позвали поселковые "вожди" на совещание: ментальным сканированием жителей Перелесок доктору Павлову удалось точно выяснить "полоску" слота [**], на которой последний раз видели (но забыли это напрочь!) пропавшего пожилого мужчину из хозслужбы "Гремящего", трюмного старшину склада МТС [***] -- на жаргоне: "хомяка", -- Ивана Васильева.

В диссонансе с именем и фамилией (да и флотской кличкой должности), был Иван Васильев чёрным как вакса негром. Сам себя с детства, проведённого на планете Рязань, он считал русским, а за сомнения в этнической принадлежности мог легко начистить любому обидчику рожу, что при двух метрах роста, пудовых кулаках и звании чемпиона флота по рукопашному бою, было делом не то чтобы всегда таким уж лёгким (противники у Ивана случались всякие, бывали и те ещё волчары), но как бы не вызывало удивления у его друзей и знакомых, видевших Ивана на ринге, во время соревнований. В последние годы, войдя в пятый десяток лет возраста, Иван Васильев слегка подрастерял юношеский задор и вспыльчивость характера, но мужчиной остался очень серьёзным, а его противникам, как и ранее, завидовать не хотелось.

И вот эта ходячая черная напасть "потерялась" где-то в чужом мире. Аглае предлагалось выяснить, что с ним случилось и, если возможно, вернуть "потерянца" домой -- домом, как-то очень быстро, терранцы-земляне стали считать три своих посёлочка на чужой, огромной, и, в общем-то, совершенно неизвестной им планете. Доктор Павлов, рассуждая под рюмкой чая (местную 40-градусную наливку из ранних ягод корабельные умельцы изготовили поразительно быстро) о "смещении фокуса сознания" и "парадоксах восприятия" членов экипажа "Гремящего", винил во всём змею, заразившую головы землян не только ментальными способностями, но и "местечковым патриотизмом" (термин доктора Павлова), впрочем, не слишком противоречащим обычному самосознанию жителей Федерации: где мы, там и наша страна (с).

Спустя трое суток, дождавшись очередного обмена требуемой "полоски" слота (здесь цикл обмена составлял всего пять суток, отчего Васильев и попался так быстро в ловушку переноса), Аглая лежала на спине в середине "полоски", в окружении густых ягодных кустов, хорошо укрывающих её от взглядов со стороны. Под спиной Аглаи был толстый травяной "матрас" из связанных снопов подсушенной травы. Именно эти кусты, травяную подстилку-матрас и лежание на ней посоветовал Джек Бронсон, неоднократно заставив Аглаю подробно рассказать как о самом процессе переноса, так и об её ощущениях сразу после него. Джек являлся лучшим тактиком-бойцом десантников корабля. Он предположил, что "удар" при переносе (мгновенное изменение атмосферного давления, локального магнитного поля, гравитации и прочих внешних условий) может, к сожалению, оказаться сильнее, и тогда Аглая потеряет сознание. В любом случае, лежать на толстой амортизирующей подкладке, в окружении густых зарослей, гораздо безопаснее, чем сидеть на голой земле, без укрытия, на виду.

Этот слот сработал на Терре днём, а очутилась в другом мире Аглая ночью. Удар был и вправду очень силён -- Аглая потеряла сознание. Очнулась она с ощущением, что кто-то ласково гладит её по голове. Рядом никого не было. Но потом, прямо в голове у Аглаи, зазвучал женский голос:

-- Не пугайся! Моё имя Тейя. Я здесь говорящая с внешними мирами. Я не сделаю тебе зла. Но прежде чем ты сама совершишь какую-либо неисправимую ошибку, я хочу поговорить с тобой и объяснить, почему не следует насильно возвращать Ивана в тот мир, где он был раньше.

-- А я и не стану возвращать Ивана насильно! -- ответила Аглая. -- Если он захочет остаться здесь сам, по собственной воле и без насилия, физического или ментального, он останется.

-- Тогда послушай: я расскажу тебе о мире, куда ты попала. И о нас, тех, кто здесь живёт.

И Аглая стала слушать рассказ Тейи о мире Тейя (имя ментатки и было по имени мира).

Тейя была (на первый взгляд) чудесным местом: всегда тёплое море омывало острова, заросшие фруктовыми деревьями, приносившими спелые плоды одно за другим круглый год, так что не было времени без какого-либо созревшего и готового в пищу урожая. Масса рыбы в море и крабов на берегу давали белковую еду, как и яйца множества птиц, гнездившихся на островах.

На островах жили люди. Женщины. А мужчины на Тейе не рождались. Просто в положенный срок у женщины начиналась беременность и рождался ребёнок. Всегда девочка. Обычно -- ровно одна за всю жизнь её матери. Редко -- две девочки. Или двойня разом.

Иногда (об этом рассказывали нынешнему поколению его родители) слот приносил на Тейю мужчину. Человека другого пола. Тогда, какое-то время, число детей на острове со слотом (именно здесь и была сейчас Аглая) резко возрастало -- женщины рожали и двоих детей, и пятерых за свою жизнь. Увеличившегося населения (из всё тех же женщин, мальчики не рождались) тогда хватало, чтобы построить плот (или плоты) и переплыть на другие острова, пока не заселенные. Потому что обычная рождаемость 1:1 не обеспечивала воспроизводство населения, и большинство когда-то заселенных островов со временем полностью вымирали.

Поэтому появление в слоте Ивана Васильева стало для населения Теий праздником: дело было в том, что, к обычной убыли населения от невоспроизводства, добавилась ещё одна беда -- через слот повадились на Тейю шастать захватчики из соседнего мира -- не с Терры, из другого, но тоже сопряженного через слот с Тейей. Период работы слота с захватчиками составлял примерно сорок суток.

Не все женщины с Тейи были ментатами, часть -- обычными, без ментальных способностей. Вот их-то, не умевших "отвести глаза" захватчикам, те и хватали в первую очередь, уводили в свой мир -- на верную смерть: тейянки вне своего мира не жили больше пятнадцати дней, погибали. Это было хорошо известно и на Тейе, и в сопряженных мирах. Поэтому тейянки не переселялись через слоты в другие миры, будучи прикованы навсегда к своему. Поэтому их не было смысла захватывать и уводить к себе соседям. До недавнего времени. Пока, прекрасно зная, что захваченные женщины-тейянки скоро умрут, захватчики, тем не менее, не стали хватать тейянок и уводить к себе, обрекая на гибель. И приходить сюда каждые сорок суток за новым "уловом".

Когда появившемуся на Тейе восемь месяцев назад Ивану Васильеву ментатки объяснили, что здесь происходит, Иван сказал, что разберётся с захватчиками. Тем более, что было тех всегда немного: девять мужчин в тяжелых доспехах, с холодным оружием и сетями для рабынь. К сожалению, с полной защитой от ментального поражения извне: "отвести глаза" такому от себя ментатка могла, а вот навредить ментально -- нет. Даже у всех тейянок вместе (а жило их сейчас на острове около пяти десятков) не было шансов победить захватчиков в открытом бою -- у женщин не было ни серьёзного оружия, ни доспехов. Дело шло к полному обезлюживанию Тейи и прекращению человеческой жизни на ней.

Иван Васильев сказал женщинам странную вещь, им совершенно непонятную: что он тут побудет для начала Джоном Рэмбо, а Казановой -- потом, если они сами захотят.

И принялся с помощью своего огромного стального тесака, висевшего на поясе, мастерить и размещать вокруг "полоски" слота, ведущего в мир захватчиков, удивительные устройства из дерева и камней. Он усадил часть женщин плести коврики из тонких веток (показал, какие и как), а вторая часть тейянок стала рыть узкие и глубокие ямы в почве по рисункам, начерченным на очищенной от травы почве вокруг опасного слота стальным тесаком Ивана. В дно узких и глубоких двухметровых ям Иван забивал острые тонкие колья из местного "железного" дерева. Сверху ямы закрывали плетёнными из ветвей ковриками. А уже потом коврики засыпали слоем почвы, засевали семенами местной быстрорастущей травы-муравы и регулярно поливали пресной водой. Через тридцать дней, к моменту срабатывания слота, из которого приходили захватчики, ничто не говорило, что почва вокруг "полоски" слота представляла из себя непроходимую систему ловушек, настоящую "трясину" для тех, кто не знает плана размещения ям. А на деревьях за пределами зоны ловушек расположились лично настроенные Иваном странные устройства, от которых тянулись вниз тонкие, но крепкие верёвки, заканчивающиеся в руках женщин, готовых дёрнуть их по ментальной команде главной ментатки Тейи, которой, в свою очередь, скомандует действие Иван.

Слот сработал днём: на сменившейся "полоске" появились девять фигур в металлических доспехах с оружием в руках. Переждав адаптационный шок перехода, фигуры медленно двинулись в сторону селения тейянок. А потом первый из захватчиков исчез, провалившись под землю с головой. Из ямы раздался дикий предсмертный крик -- и наступила тишина.

Две другие фигуры в доспехах попытались обойти ловушку по сторонам -- и провалились одновременно, не доходя до неё. Эти умерли молча, во всяком случае, до засевших в зарослях тейянок никаких звуков не донеслось. Оставшаяся шестерка доспешных быстро отбежала на центр "полоски" слота, не пытаясь больше идти к селению.

Посовещавшись, захватчики решили испробовать другие направления. А ещё они своими острыми мечами стали тыкать в землю перед собой, перед тем, как сделать очередной шаг. Но четвёртому умершему это не помогло: слой грунта над ловушкой был достаточно толстым, чтобы просто ткнуть мечом и понять, что впереди -- пустота. Так что и этот провалился, насадившись с диким визгом на острый кол. Визг продолжался довольно долго, пока один из захватчиков не выдержал -- он шагнул к яме, пытаясь то ли помочь исходившему криком, то ли добить его. И провалился сам. Пятый захватчик умер молча. Спустя какое-то время затихли и вопли его предшественника.

Четверка оставшихся опять вернулась в центр "полоски" слота, уселась там на землю и принялась что-то обсуждать.

-- Ночи ждут, -- сказал Иван. -- Только нам скоро обедать пора. Нефиг ждать!

Потом он что-то прикинул, нарисовав на земле чертёж. И попросил ментатку Тейю скомандовать девушке сбоку от полоски дернуть за верёвку. Та сделала просимое. Раздался страшный скрежет, а потом свист: изогнутое накануне молодое дерево, привязанное верёвками, стремительно распрямилось, выбрасывая на "полоску" слота содержимое прикреплённой к вершине корзины -- увесистые камни прибрежной гальки, десятка три. Голыши легли хорошо, "накрыв" троих из четырёх татей: одному кругляш промял голову вместе с тонким шлемом внутрь и он повалился молча. Двум другим татям камни размозжили не защищенные доспехами конечности -- ступню и ладонь, вызвав дикие крики изувеченных. Уцелел только четвёртый: он вскочил и бросился, безумно прыгая и петляя, в другую боковую сторону -- чтобы молча сгинуть в ловушке с другой стороны "полоски" слота.

Иван встал, достал свой тесак, подошёл к краю выстроенного лабиринта ловушек и стал идти вглубь, произнося какие-то слова, непонятные тейянкам, и наступая точно в места, где ловушек не было.

-- Он считает вслух, -- сказала другим женщинам ментатка Тейя, а потом повторила непривычное, явно чужое: -- По формуле.

Прошедший через ловушки невредимым, Иван методично добил и "проконтролировал" всех захватчиков -- отрубил им головы. А потом собрал с тел груду холодного оружия (выделанный металл был редкостью, большой ценностью на Тейе) и с грузом прошёл ловушки обратно, к женщинам, вывалив им под ноги кучу острого железа со словами:

-- Разбирайте, бабоньки! В хозяйстве пригодится.

"Бабоньки" с радостным визгом расхватали ценный инвентарь.

А вечером был праздник. И праздничный пир. Потом Иван показал самым настойчивым местным женщинам, кто такой Казанова. На практике. И продолжил демонстрации далее, еженощно и ежедневно. Под правильное настроение всех сторон процесса. Чтобы никто не ушёл обиженным.

Спустя сорок дней слот из мира захватчиков сработал снова. На этот раз пришельцев было всего пятеро. Только трое были в металлических доспехах. Но им это не помогло. По команде Ивана ментатка Тейя дала приказ -- и на отходящих от шока перехода бандитов рухнул настоящий град камней -- сразу с двух сторон. Иван опять прошел через ловушки -- женщины дружно замирали и ахали при каждом его шаге, -- отрубил головы захватчикам, собрал металлический инвентарь и вернулся.

Потом слот из мира захватчиков сработал опять. Три раза. Но никто оттуда на Тейю не пришёл. В эти разы.

Тем временем ночь вокруг Аглаи стала светлеть, наступало утро. Аглая вдруг увидела в двух шагах от себя очень красивую, светловолосую женщину, лет двадцати пяти. Скажем так, в уже заметном положении -- животик у женщины, не имевшей одежды кроме лёгкой домотканой юбочки, заметно выпирал.

-- Идём, Ваня ждёт, -- сказала Тейя и пошла в сторону близкого леса. Аглая двинулась следом, любуясь совершенной фигурой идущей впереди женщины, непередаваемым очарованием и грацией её тела.

Через десять минут они оказались в деревне, на центральной площади, образованной стоящими вокруг лёгкими плетёными хижинами с крышами из связанных крупных листьев.

Всё население деревни ждало Тейю и Аглаю, плотно "слипнувшись в комок" вокруг огромного чернокожего мужчины с заметно отросшей бородой, в которой прядями пробивалась ранняя седина.

-- Здравствуйте, Иван, -- сказала на русском Аглая. -- Меня зовут Аглая, если помните. Я прислана нашими командирами узнать, как у вас дела? Хотите ли вы вернуться в Перелески? Или просто нужна какая-то помощь?

-- Я конечно узнал вас, Аглая! -- ответил сияя белозубой улыбкой на черном лице Иван Васильев. -- Вернуться в посёлок? Нет, сейчас не могу. Да и не хочу, наверное, -- сами понимаете, почему.

-- Понимаю, -- сказала Аглая, оглядывая примерно пять десятков очень разных, но ослепительно красивых женщин. Поголовно беременных -- от шестого до седьмого месяца по срокам, примерно.

-- Я же не стрекулист какой, -- смущенно сказал Иван. -- Я не могу этих женщин теперь бросить. Им же скоро рожать. А потом детей растить. А вдруг снова эти сволочи заявятся?

-- Понимаю, -- снова согласилась Аглая.

-- Насчёт помощи, -- смущенно сказал Иван, -- если возможно, оставьте мне ваш пистолет: у вас на поясе огнестрел, реплика ТТ, как я понимаю. Если снова тати заявятся, я их сам завалю, в одиночку. Потому как женщины мои через сорок дней не способны будут ни копать, ни тяжести носить. Сами понимаете, почему.

Аглая молча отстегнула пояс с кобурой пистолета и подала его Ивану Васильеву. А потом передала все три имевшихся в подсумке магазина с патронами.

-- Отлично, -- сказал просиявший, как бы даже посветлевший лицом Иван, надевая пояс на себя, удлинив его ремень из свернутой для тонкой талии Аглаи "запаски". -- Теперь отобьёмся. А сейчас -- давайте пировать: у нас сегодня праздник -- и я нашёлся, и помощь пришла, очень вовремя!

Через пять дней, закормленная до полусмерти деликатесами, загоревшая на солнышке до черноты и накупавшаяся до малосольности в тёплом чистом море Аглая вернулась на Терру. Одна. Сообщив руководству, что мир, где живёт Иван Васильев, вполне может быть курортной зоной посёлков на Терре. С периодичностью трансфера через слот в пять суток. И там, где живёт Иван Васильев, сейчас всё очень хорошо.

Примечания.

[*] Змея-симбиот, сделавшая часть людей способными к ментальной активности. См. подробнее в рассказе "Змея" ( https://author.today/work/554932 ).

[**] Слот -- область пространства, которыми миры обмениваются между собой. См. подробнее в рассказе "Слот" ( https://author.today/work/556794 ).

[***] МТС -- материально-техническая служба космического корабля; обеспечивает контроль хранения и выдачи расходуемых ресурсов экипажу, как-то, средств личной гигиены, обмундирования, обуви, спецодежды, инструментов, материалов, личного оружия, боеприпасов к нему и т.д.; попытки перевести такие службы на полную автоматику, без людей, провалились -- без контроля человека ресурсы поразительно быстро растаскивались экипажем, люди находили способы обмануть любой "искусственный интеллект"; поэтому между складскими помещениями и экипажем пришлось вернуть "человеческую прокладку" -- трюмного старшину, наличие которого таинственным образом вводило расход имущества в уставные рамки нормативов; в отместку, распространенной кличкой трюмных старшин в ВКС было название земного животного: "хомяк".