Завременье

Ос Гели сегодня скрылся за облаками, кучерявыми, словно борода Салты.

Утихли его искры, а в случившейся прохладе – оживился и класс.

– Оген! – голос учителя сегодня мягок. – Ты ведь хотел что-то спросить, уточнить? Из сказанного Мною? Или же, ты сейчас вступишь в неизведанное, и спросишь нечто… своё?

– Конечно, учитель! – Парень улыбнулся, прошествовав целых пять шагов к месту малых речей. – Я хочу спросить своё!

– Спрашивай! – Учитель одобрительно оглаживает бороду.

Ученики притихли. Даже Менид, любимец учителя, и тот решил выслушать, что же сейчас скажет этот бедняга.

– Я… Я дома пытался сам пронзать время! – Оген решился. Решимость – словно нырнуть в море, разогнавшись с горы под маяком.

Класс замер.

– Ты же знаешь, что это опасно делать юным философам без учителя? – Зен Он указал рукой на классную доску. – Подойди.

– Да! – Оген, растеряв весь запал, побрёл в сторону доски. Остановился.

Вспомнил. Спина вчерашнее вспомнила.

И усердно протёр доску тряпицей, смоченной в уксусном растворе.

Запах снова резко шибанул в нос, под одобрительное кряхтение учителя.

Аккуратно взяв в руки белейший мел, который обязателен для записи мудрости, Оген выжидательно осмотрелся.

– Белейший – на чернейшее! – Учитель улыбнулся, доставая свою стрелу.

– Расскажи, Оген, как получилось у тебя пронзать время – самому?

– Я… Я думал о яблоке, с прошлого урока, когда у меня получилось! – Он, Оген, конечно, стоик. Но учителя стоит опасаться…

– Очень хорошо! А что ты за опору принял, при пронзании своей мыслью – времени? – Голос учителя очень примиряющий, подбадривающий, и убаюкивающий одновременно. И стрела его – и качается, и покоится…

– А? Да! Я принял! – Оген встряхнул головой, отгоняя наваждение. – Опорой был мне щит!

– Щит? – Учитель удивился.

Оживился весь класс.

Щит – это совершенно необычно. Клит и Крит, философские хулиганы и большие любители кулачных на эту тему боёв, заинтересовались особенно. Щит – это не стрела! Это – проще!

– Да! Я полировал щит, как зеркало героя! – Признался в своей слабости Оген. Будь, что будет, пусть засмеют… пусть колючку, и даже две… Но как же хочется рассказать!

– Спрашивай! – Учитель одобрительно кивает. – Ты, Оген, хотел спросить. Ты рассказал о своём методе. Щит. Он необычен. Я никогда о таком не слышал! – Ещё один одобрительный кивок, и ещё и улыбка учительская, с прищуром таким, словно родная.

Одноклассники тоже одобрительно зашумели. Даже Фина ему улыбнулась. И даже Менид одобрительно кивнул головой.

– Правда можно? – Всё ещё не веря, Оген потянулся белейшим мелом к чёрной поверхности доски.

– Лист оливы за зеркало-щит твой. Пиши свой вопрос!

Лучшего ободрения от учителя никто никогда и не слышал в классе. Раздался чей-то завистливый вздох.

– Что такое свобода? – Вывел Оген.

Получилось очень красиво.

Белейший мел – на чернейшей доске. Ровные буквы алфавита. Философский вопрос. Гармония.

– Очень, очень интересно! – Учитель Зен Он подошел к доске, внимательно оценил надпись. Явно остался доволен:

– Как ты увидел этот вопрос?

– Я.. я увидел! В щите! Там… Там, в щите, как в зеркале, но – с обратной стороны! Там был муж, и он что-то словно мыслью писал на зеркале, с той стороны! Я сначала ничего не понимал, а вчера ударился лбом о щит, и сразу понял! Он писал самый настоящий вопрос!

– А ты? – Вдруг прервал образовавшуюся вязкую тишину Менид. Очень, очень заинтересованный.

Прервал оратора без разрешения учителя?

– А я… – Оген проигнорировал то, что «нельзя так поступать с оратором». Менид явно это от своей искренней заинтересованности, а не со зла. Выдохнул. Испил воды, поднесённой учителем.

– А я, как вы учили… Я пронзил мыслью, как стрелой, саму суть его послания в зеркале… и различил! Тот муж, за зеркалом щита, вопрошал само Время, и называл его почему-то «ИИ» … Видимо, в будущем будут новые боги?

– И у тебя получилось? – Учитель улыбнулся, убирая пустую от воды чашу на место.

– Да! Я понял суть! Это был вопрос! И он так и звучал! – Оген указал на доску: – «Что такое свобода»?

– А что потом? – Не утерпела, и тоже «перебила оратора» Фина.

– А потом оно застыло, и муж внутри зеркала, и надпись…, и я… Я понял, что он там, в том месте за зеркалом, ждёт! Ждёт настоящего, философского ответа! Вот!

Парень осмотрел класс, словно видел его впервые. Вот – учитель. Вот – стрела, которая движется, и покоится в воздухе, над учительским столом. Вот – одноклассники. Вот двор, и классная агора. Всё на месте. Ничего не разломано…

«Этому ещё не пришло время» – вдруг подумалось Огену. Само подумалось. Безбожественно.

– Оген! Ты заслужил даже не оливу! А лист лавра! – Учитель словно отмер, и захлопал, осматривая класс. Все присоединились к овациям.

– Лавра? – парень опешил. Ещё бы. Лавровый лист, от лаврового венка победителя – символ самой высшей оценки.

– Именно! – Учитель под продолжающиеся аплодисменты учеников лично вручил Огену заветный знак. Ошалевший, парень проследовал на своё место, сжимая в ладони своё сокровище. «Вот мама обрадуется!» – Мысль билась внутри сердца, заставляя его кровь шуметь радостнее.

– Да, Оген сумел нас удивить! – Учитель призвал класс к порядку и тишине, помахивая вчерашней розгой. Откуда она у него в руке взялась? Только что же лавровый венок был? Загадка, как и его стрела…

– Однако, он смог предвосхитить и мой урок! Как раз о свободе сегодня мы и будем говорить! – Зен Он осмотрел всех детей. Остановился взглядом на главных хулиганах.

– Клит, Крит! На агору, живо!

– Но, Учитель! – Клит и Крит даже со вчерашнего урока так и не полюбили истинное ораторское искусство. Особенно, в полдень. Особенно, в классе. Особенно – на классной площади-агоре. Несмотря на Ос Гели, спрятавшегося вместе со своей колесницей в кучерявых облаках.

– Вышли! – Учитель, как и вчера, взмахнув розгой, опять напомнил всем о старшей сестре Таланта, Краткости:

– Свобода!

Класс задумался. Клит не нашёл вчерашнюю назойливую муху, чтобы отогнать. Крит же рассматривал Фину. Фина была на месте.

– Вы, двое на агоре. Крит! Вытяни кулак в сторону Клита!

– Вот! – Крит чуть не ударил друга, стремясь выполнить поручение учителя.

– Отлично! Кулак Крита – у головы Клита! Замерли – статуями!

Парни переглянулись. И замерли. Косясь на учительскую розгу.

– Я тоже пронзал вчера время. Как и наш Оген. – Учитель всё еще улыбался, значит, не всё так плохо. Хулиганы на классной агоре чуть расслабились. Но – остались статуями. Учитель, меж тем, продолжил:

– По нашим знаниям, свобода – это не просто отсутствие рабских оков. Это статус гражданина, это право и возможность участвовать в жизни полиса. И владеть рабами. – Он обвёл взглядом притихший класс. Посмотрел на «статуи». Аккуратно поправил кулак Крита, так, чтобы он почти касался носа Клита. Удовлетворённо хмыкнул, и продолжил:

– Но я во времени будущего видел иное! Я видел восстание людей будущего, и они дали нам подсказку! И сейчас, Менид, ты будешь оратором, дающим определение!

– Да! – Любимец учителя краток.

– Смотри, и слушай! Вот Крит – размахивает кулаками! Но вот – нос Клита! Что это значит?

Менид думал недолго. Очевидный вопрос, простой ответ.

– Кулак ограничен носом!

– Правильно! – Учитель улыбнулся. – Вот, что я увидел в будущем! Свобода кулака Крита заканчивается там, где начинается нос Клита!

Класс восторженно зааплодировал. Клит и Крит, польщённые, даже покраснели.

– Отлично! А теперь, класс! Клит – может ли только кулаками махать?

– Нет! – выдохнули все, хором.

– Правильно! Он может: махать кулаками, ходить по агоре, сидеть на своём месте, писать на доске свою мудрость, если найдёт…

Класс зашумел, улыбаясь.

– Значит, свобода Крита – это множество разного действия… – Учитель с сомнением посмотрел на парня, изо всех сил изображающего статую. – Или бездействия…

Была бы жара – все бы улыбнулись. А тут, по некоторой прохладе – класс не выдержал, засмеялся. Конечно! Где Крит – и где действие! Да у него даже муха на ноге может покрыться пылью!

– Но, она у Крита ограничена! Чем же? – Учитель призвал к порядку, и сам улыбаясь при этом.

Менид кивнул, прося слова.

– Давай!

– Нос Клита – образ. То, что ограничивает кулак Крита. Не потому, что он каменный. А потому, что Крит сам не хочет бить ему в нос. В общих правилах – не позволит мораль, и этика!

– И Закон! – В соответствии с правилами поддержки оратора, подняв руку, поддакнула Фина.

– Верно! – Учитель кивнул обоим, указав в сторону оливкового куста оценок.

Пока ученики обрывали свои честно заработанные листья, учитель пояснил остальным:

– Конечно, это не касается философского диспута с кулаками!

Ученики одобрительно зашумели. «Статуи» Клита и Крита – молча закивали головами, соглашаясь с очевидным.

– Оген! Иди, записывай! – Голос учителя строг и мягок одновременно. Вот как это ему так удаётся?

– Да! – Парень споро подошел к доске, по пути опасливо обходя живые «статуи». Мало ли…

– Свобода – это множество разного действия, или бездействия, ограниченное моралью с этикой, и законом!

Оген очень старался. Лист лавра приятно грел сердце. И получилось – просто замечательно.

Мудрость эту – все запишите себе в свитки! И марш отсюда все! – Зен Он отвернулся, все ещё продолжая улыбаться. Хорошие дети. Много мудрости и привнесли, и постигли и на вчерашнем, и на этом уроке.

– Да! Статуи свои заберите!

Со смехом стайка подростков выпорхнула из колоннады Храма Учения. Клит и Крит тут же померились, как их кулаки пристают к их носам. Смешно вышло. Даже Менид вступил в их игру – выступил Богом из Машины. Сыграл Закон.

Урок всем понравился.

– Оген! – Его окликнула Фина. – А ты сейчас пойдёшь к своему зеркальному щиту?

– Да! Там же застывшее время! Он ждёт ответ!

– А ты расскажешь завтра?

Все навострили уши. Конечно, всем интересно. Но этика не позволяла просто так напроситься в гости.

– Да, завтра расскажу! – Оген дал слово.

И во всю прыть поспешил домой.

Он же, там, внутри – ждёт?

По дороге мальчик успел забежать к своему тайному дедушке, живущему неподалёку. Этот странный старик всё время улыбался Огену, и вызывал симпатию. И Оген, в нарушении этики, заговорил с ним не так давно. Дедушка любил слушать истории Огена, о его удачах, и неудачах. И вместе с Огеном – рассматривал колючки…

Сегодня дедушки не было, но Оген оставил записку о своём желании непременно рассказать новое. И похвастаться лавровым листом.

Дом. Несмотря на чувство голода, мальчик сразу побежал к щиту.

Мысль важнее материи.

Да, щит был всё так же зеркален. В зеркале щита по-прежнему был тот странный человек. Но Оген буквально чувствовал его ожидание.

Вот – его вопрос к этому странному «ИИ»:

«Что такое свобода?»

Оген изо всех сил напрягся, пронзая время, словно стрелой учителя, и буквально выталкивая ответ:

«Свобода – это множество разного действия, или бездействия, ограниченное моралью, этикой, и законом!»

Получилось!

У него – получилось!

Оген увидел, как человек удивлённо прочитал его ответ!

И улыбнулся!

Оген приветливо улыбнулся ему в ответ:

Моё имя – Оген! Оген Ди!

От автора

Все разгадки пасхалок - в конце цикла из трёх рассказов