Завуч. Запрет на чувства

Алина вышла из автобуса на две остановки раньше, чтобы пройтись пешком и успеть выдохнуть. Утро было из тех, когда воздух звенит, а внутри все чуть дрожит, как тонкая струна. Она шла медленно, чтобы не выдать себя спешкой, и все равно чувствовала, как сердце ускоряется при каждом взгляде на часы.

Школа появилась за поворотом внезапно: светлый фасад, ровный газон, свежая краска на ограждении. На входе висела аккуратная табличка, рядом стенд с фотографиями: улыбчивые дети, надписи большими буквами: «Победители», «Проекты», «Наши достижения». Витрина была безупречной, даже слишком.

У дверей ее встретила вахтерша в чистой форме, с привычкой смотреть прямо в лицо.

– Вы к кому?

– Я… новый учитель. Русский и литература. Алина Сергеевна, – она проговорила имя ровно, будто тренировалась.

Вахтерша сразу смягчилась, но не до конца.

– А, новенькая. Проходите. В учительскую на второй этаж, направо. Только… – она чуть понизила голос и быстро оглянулась на коридор. – Вы аккуратнее тут. У нас… порядок.

Слово «порядок» прозвучало так, словно в нем было не про дисциплину, а про осторожность.

Коридоры были чистыми и тихими. Слишком тихими для утра. На стенах плакаты, стенды, свежие объявления, аккуратные стрелки. Алина отметила машинально: все сделано так, чтобы посетителю казалось – здесь спокойно, уверенно, современно.

И одновременно она почувствовала другое: тонкое напряжение, будто в воздухе есть невидимая нитка, за которую лучше не дергать. На лестнице ей попалась женщина в деловом костюме с папкой, которая шла быстро и не подняла глаз. Из-за двери кабинета мелькнула чья-то фигура и сразу исчезла, как при проверке. Где-то на первом этаже коротко звякнул звонок телефона, и голос ответил резко, сухо – на полуслове оборвался.

Учительская оказалась просторной, с новыми шкафами под методички и рабочие папки, множеством столов с одинаковыми компьютерами и зелеными шторами, подобранными «как надо». На столе – список дежурств, расписание, план мероприятий – все в файлах. Чайник, печенье в коробке, стаканчики – будто забота о коллективе была частью того же фасада.

Внутри уже было несколько человек. Они разговаривали негромко, и, когда Алина вошла, все как будто одновременно вспомнили о делах.

– Здравствуйте, – сказала она.

Пара голосов ответила почти синхронно:

– Здравствуйте.

К ней подошла женщина лет сорока пяти с аккуратной стрижкой и внимательными глазами. Внешне – приветливая, в голосе – профессиональная отточенность.

– Алина Сергеевна? Молодой специалист? Очень приятно. Я Ольга Викторовна, методист по гуманитарному циклу. Проходите, располагайтесь. Документы у вас с собой?

Алина кивнула, протянула папку.

Ольга Викторовна пролистала быстро, слишком быстро. На секунду задержалась на одном листе, взгляд чуть застыл, но лицо не изменилось.

– Все в порядке. Вы у нас на русском и литературе, да? Классное руководство пока не дают, – она произнесла это как хорошую новость, но в словах было «пока». – Сейчас покажу ваш кабинет и познакомлю с администрацией.

«С администрацией» прозвучало так, будто она располагалась на другой планете.

Пока они шли по коридору, Алина ловила обрывки разговоров из приоткрытых дверей: «успели ли распечатать», «не так написали в отчете», «снова родители в чате», «только бы без сюрпризов». Никто не говорил громко, но все говорили быстро, будто время поджимало.

Ольга Викторовна остановилась у кабинета с табличкой «Заместитель директора». Коротко постучала и почти сразу открыла.

– Марк Александрович, к вам новый учитель русского и литературы, Алина Сергеевна.

Кабинет был строгий: стол без лишнего, стопки папок, ноутбук, на стене – план-график, распечатки, приказы. За столом сидел мужчина. Он поднял глаза.

Алина ожидала увидеть кого-то старше, тяжелее, «административнее». Но Марк Александрович выглядел ровно и собранно. Тридцать – это не «взрослый дядя», это уже уверенный человек, который не объясняет, почему он здесь главный. Лицо спокойное, без улыбки, но и без грубости. Взгляд – прямой, оценивающий, будто он видит не человека, а набор рисков.

– Доброе утро, Алина Сергеевна, – произнес он корректно. – Присаживайтесь.

Она села на край стула, папку держала на коленях.

– Предметы: русский язык, литература, – он говорил ровно, без пауз. – Расписание вам выдадут. Поурочное планирование должно быть оформлено по нашим требованиям. Ведение журнала строго ежедневно. Внеурочную деятельность согласовывать заранее. Контакт с родителями – только через классного руководителя или по поручению администрации. Вопросы?

Ольга Викторовна стояла рядом, слегка улыбаясь, как человек, который уже видел десятки таких утренних знакомств.

Алина хотела сказать что-то человеческое. Что она рада. Что у нее есть идеи по чтению. Что она умеет работать с подростками, пусть и мало опыта. Но в этой комнате человеческое казалось неуместным.

– Я поняла, – ответила она. – По планированию… у вас есть шаблон?

– Вы получите на почту. Сегодня до конца дня пришлете мне поурочные планы на неделю, – сказал Марк Александрович так же спокойно, будто просил принести мел. – И еще. У нас школа с высоким уровнем требований. Ошибок стараемся не допускать. Если где-то сомневаетесь – спрашивайте заранее, не постфактум.

Его «стараемся» звучало как «не допускаем». А «спрашивайте» – как «не создавайте проблем».

– Хорошо, – сказала она.

Он кивнул, взгляд на секунду задержался на ее папке, потом снова стал нейтральным.

– Добро пожаловать в коллектив.

Ни «удачи», ни «не волнуйтесь». Просто констатация факта, как отметка в журнале. Когда они вышли, Ольга Викторовна чуть ускорила шаг, будто ей хотелось поскорее вытащить Алину из этого холода.

– Он у нас… очень собранный, – сказала она осторожно. – Но справедливый. Вы привыкнете.

«Привыкнете» звучало не как утешение, а как инструкция по выживанию.

Алина дошла до своего кабинета, посмотрела на стол учителя, на доску, на ряд аккуратных стульев. Здесь можно было дышать. Здесь, казалось, можно было быть собой.

И все равно ощущение нитки в воздухе не пропало.

Она достала телефон, чтобы отметить себе «планы до конца дня», и в этот момент пришло сообщение с номера, сохраненного у нее как «Куратор».

Текст был коротким: «Помни, ты здесь не просто учитель.»

Алина прочитала дважды. Затем убрала телефон в карман так быстро, будто экран мог светиться сквозь ткань. Она выпрямилась, посмотрела на пустой класс и впервые за утро почувствовала не только тревогу, но и тяжесть ответственности.

Витрина была идеальной.

И именно поэтому ей стало по-настоящему страшно.