Завядшая роза

Словно сон, пролетела неделя, Генри уже уезжал. Случайное знакомство в парке быстро перетекло в отношения, но как он и говорил – командировка его родителей кончилась ему нужно обратно.

Алиса не могла с этим смириться и, распрощавшись с любимым, не смогла его забыть.

– Прости, Дорогая, но я не хочу, чтобы ты мучалась. Я не хочу обременять тебя отношениями на расстоянии, поэтому это последний наш разговор. – Говорил Генри.

Наша героиня всю последующую неделю не могла прийти в себя: каждый час проверяла телефон, в надеждах на сообщение, каждый день гуляла в парке, проходя по тому же маршруту, где и встретила Генри, не спала ночами, перечитывая дневник и завидуя той счастливой девушке, что писала эти записи.

Генри не вылетал из её головы и она не могла его выбросить. Как навязчивая мысль он впился в её мозг и не отпускал. Учёба катилась к чертям, а внешний вид уже выходил за рамки приличного. Родители старались помочь дочери, но их попытки не приносили пользы, а лишь вносили раздор в семью.

Что бы могло помочь нашей Алисе? Только возвращение Генри, но он уехал в неизвестном направлении и вестей от него не было. Но на восьмой день всё изменилось.

– Вам посылка! – Послышалось из-за двери.

– Что там?! – Вопрошала Алиса, пока родители подписывали накладную.

– Тут записка. – Нашла мама, но не успела она и начать читать, как Алиса выхватила её из рук и в обнимку с высокой коробкой уселась на кровать.

Любимая Алиса, я пытался избежать столь пошлого и столь тяжёлого слова, но только оно может выразить мои чувства к тебе. Прошла неделя, как я уехал и надеюсь ты уже не горюешь по нашему расставанию (думаю я был не настолько ужасным парнем, чтобы ты забыла про меня на следующую ночь после моего уезда), я не дарил тебе цветов и думаю, это была непростительная ошибка. Открывай коробку!

Она развернула обёртку и открыв коробку увидела один единственный бутон розы и небольшой куст под ним.

Букет завянет спустя неделю, а этот куст будет радовать тебя каждое лето, своим цветением, и мне обещали, что он должен давать восхитительный запах, на всю квартиру (заранее прости).

Алиса, я ещё не встречал, настолько тактильного человека. Не знаю, замечала ли ты, но всё время ты ко мне прикасалась. И мне это нравилось!

Прости меня, я не могу больше дарить тебе свои прикосновения, но надеюсь этот колючий куст сможет хоть немного тебя порадовать.

Эта неделя, была лучшей неделей в моей жизни, но я не хочу, чтобы ты убивалась по мне, так же как и не хочу, чтобы ты меня забыла.

Давай договоримся? Помнить друг о друге, но как о чём-то старом, чём-то далёком и приятном. Чтобы наши с тобой походы в кинотеатры, в закусочные на улицах, прогулки в парках и записочки в почтовых ящиках покрылись пеленой ностальгии.

Я это уже говорил (прости), но я не хочу портить тебе жизнь. Я не смогу дарить тебе такие же эмоции с расстояния в тысячу километров. Ты заслуживаешь обнимашек, поцелуев, поглаживаний, держаний за ручки (когда ты к кому-то прикасаешься, ты аж светишься от счастья).

Живи дальше и пусть от меня у тебя останутся лишь эти цветы и приятные воспоминания.

Твой, Генри! (Его подпись)

Написанная от руки записка ушла со скрепкой в дневник, с небольшой, ёмкой записью, а коробка уже комкалась в мусор. Куст попал ей в руки аккуратный и уже сформированный, высотой он был в тридцать сантиметров. Найти место для него было сложно, но покрутив на разных местах оно нашлось – на прикроватной тумбе.

Для хрупкой Алисы было тяжело перетаскивать тяжёлый горшок, он килограмм семь весил, но она не ощущала этого и судорожно, боясь уронить или перевернуть мотала его из стороны в сторону, от стены к стене и от пола к потолку.

Усевшись, она дополнила записи в дневнике, спрятала его и понюхала запах бутона. Она легла, достала телефон и собиралась впервые набрать Генри, сказать ему спасибо, но только запустив вызов сбросила. Открыла сообщения – там пусто.

– Никому я не нужна. – Скорбно заключила она.

Машинально набрала благодарное сообщение, но и его она стёрла.

– Он бы этого не хотел.

Поднялась, взяла полотенце и набрав горячую ванну начала изучать Шиповники.

Вышла Алиса из ванны уже экспертом в области ухаживания за Розами. Она оделась потеплее и собиралась выходить на улицу.

– Ты куда? Опять в парк.

– Нет, в ботанический магазин.

– Зачем?

– Купить подкормку, горшок, маленькую лопатку и ещё по мелочи.

Спустя час Алиса уже стояла над рабочим столом, вся в земле, руки в перчатках, а рядом – полка забитая кучей мелочей.

Родители предлагали ей помощь в пересадке, но она не хотела их подпускать к подарку Генри, это последнее, что у неё от него осталось, единственный его подарок и последнее, что будет напоминать ей о его чувствах.

Намучалась она, конечно, с этим кустом, но под самую ночь, выметя со своей крепости тонну грязи, смешанной с пылью, она любовалась своей работой. Аккуратный, серый, керамический горшок, с вырезанными, бесцветными узорами лиан, стоял у кровати и держал розу, закрывшуюся на ночь.

– Как у тебя тут пахнет! – Воскликнула внезапно вошедшая мама.

– Вправду? Я не чувствую.

Алиса выбежала из комнаты и плотно закрыла дверь. Дождавшись, когда её обоняние отвыкнет от запаха – она зашла в комнату. Аромат ударил в нос и свалил Алису с ног, прямо в мир снов.

Проснулась Алиса рано утром. И первым же делом открыла шторы, чтобы запустить свет Шиповнику. Осмотрела его и срезала пару засохших листков.

– Дура! Как я могла не заметить их?

Опрыскала растение с пульверизатора, причесала его и пошла на кухню. Уже спустя десять минут утренние процедуры были закончены, а аромат кофе перебивал запах Роз в комнате.

Первой проснулась мама и только выйдя в проём, заметила необычное сияние в комнате дочери. Посмотрела, что это – а это Алиса сияла. Её улыбка была ярче настольной лампы.

– Наконец-то! – Воскликнула она.

– Что такое?! – Испугалась Алиса.

– Ты пришла в себя! Сидишь, не грустишь, уроки делаешь. Не могла я уже наблюдать за твоим кризисом!

– Всё уже в порядке.

И действительно, Алиса вновь начала здорово питаться, стала гулять с друзьями, в общем, жизнь наладилась. Только вот одно “но” было – утро начиналось с обхаживания Генри, а дальше следовал дневник, который за последние дни недопустимо растолстел, от печатных фотографий. Каждый день Алиса печатала какую-нибудь фотографию и пыталась вспомнить события того дня, пыталась воссоздать его, пыталась передать “пером” те эмоции, которые она испытывала и буквально по крупицам памяти воссоздавала дни, которые она проводила с Генри.

Могло показаться, что ей становилось лучше, но на деле это была лишь иллюзия. Алисе действительно стало лучше, но маниакальное увлечение Генри переходило рамки.

– Доброе утро, Генри. – Как-то ляпнула Алиса с самого утра, смотря на куст. – А неплохо. – Немного подумав заключила она и маркером навела пять букв на горшке. – Теперь у тебя есть имя.

Прошёл ещё один день и в прокате появился новый фильм:

– На который бы мы точно пошли вместе!

Вот она и купила два билета. На одно место села сама, а на второе усадила свой рюкзак. Она сидела на своём кресле и хотела было схватиться за любимую руку, но её не оказалось. Каждый поцелуй, каждое прикосновение пары на экране сопровождалось лёгким всхлипывание, которое слышалось на четвёртом, пятом и шестом рядах. Утерев слёзы, она забежала в туалет, подправила макияж и пошла бродить по парку.

– Жалко, что тебя тут нет!

Но вдалеке она заметила Алею Роз, где она и стала обсуждать все проблемы фильма, представляя, что рядом с ней сидит невысокий паренёк, непривлекательной наружности, с каштановыми волосами и зелёно-карими глазами. Хоть внешность его и была обычной, но в голове у него творилась целая баталия, когда он открывал рот нельзя было в него не влюбиться.

– Эх, ты бы точно сказал что-то дельное. Вот почему в этом фильме на меня не сработала финальная сцена? Вроде же всё хорошо и концовка в стиле: и жили они счастливо, но вот не верится мне, что такие отношения, как у них возможны.

Продлилось бы это ещё долго, но спустя считаные недели в одну ночь бутон завял и вместо утреннего счастья принёс горе. Вновь повторив все ухаживания, она принялась за чтение мелких надписей на флаконах и в спешном порядке стала вливать удобрения в Генри, только бы он снова зацвёл. Перекопошила весь интернет в поисках ответов и только потом, убедившись в естественности сего процесса, она смогла успокоиться.

– Я не могу потерять Генри! Снова! – Навзрыд сорвалась она ранним утром, разбудив весь дом.

На следующее утро всё стало ещё хуже – пару листочков покрылись точками, а одна ветка целиком засохла.

– Что за ужас!

В этот раз всё перепроверялось по три раза и никакие удобрения не лились. В ванной грунт промылся проточной водой, листья протёрлись от пыли, а вредоносные негодяи казнились. Всё, что только намекало на болезнь, было уничтожено и выброшено в мусор.

– Стоять! – Остановила она себя.

Алиса достала пару заразных листьев из ведра и наспех собравшись бросилась в ботанический магазин, там ей мало дельного сказали, всё это она уже читала на форумах, но поблагодарив флориста она пошла в городской ботанический сад, где её отправили к фитопатологу.

– Ну и словечко. – Заметила Алиса.

Но парень оказался приятным и на глаз назвал сложное научное название и увидев на лице опекуна пациента здравый страх добавил:

– Нечего так бояться, это сравни нашей простуде или гриппу. Периодически бывает и боятся нечего, главное не переусердствовать с лечение. Никогда не думал, что так скажу, но я выпишу вам рецепт и вы в любом флора-центре всё найдёте. – Он протянул листочек и она собралась уходить, но не успела его поблагодарить, как тот продолжил: – Раз ты пришла ко мне, то значит растение тебе дорого. Учти, лекарство не дешёвое, но сильнодействующее и рассчитав дозу неправильно ты его убьёшь. Будь аккуратной.

Фитопатолог оказался прав и действительно, лекарство стоило огромных денег, наверное, больше самого Шиповника, но Алиса уже была дома и в перчатках и респираторе готовила целебное зелье. Она чётко следовала всем инструкциям и была предельно аккуратна. И вот варево было готово и залито в бутылочку, а спустя секунды обильно наносилось на листья и ствол. Спустя ровно двадцать минут всё дерево было хорошо вымыто с корней, до кроны и по инструкции обдувалось холодным воздухом с помощью фена. А на вечер, ночь и утро ставилось на окно солнечной стороны дома, где и располагалась комната Алисы.

Засыпала наша героиня с мыслями о своём героизме, ведь она только что спасла Генри от неминуемой гибели, но проснулась в ужасе: Генри погиб!

Все листья опали, ствол обнажился, а корни пустили мерзкий запах, заполонивший всё помещение.

С холодным лицом наша героиня открыла дневник, написала дату и на всю страницу вывела каллиграфичным почерком одно единственное слово. Отмотала жизнь назад и перечитала записку Генри. Захлопнула дневник и пошла к окну.

Алиса взяла труп, стряхнула слезу с глаза, и в пижаме вынесла Шиповник на улицу, выбросив в мусорник. От силы броска горшок раскололся на мелкие черепки и по всей улице прошёлся звук удара и последующий звон осколков.

Алиса поднялась домой, взбила подушку, упала в неё лицом и плакала, плакала сколько на то было сил.

Днём она приняла душ. Вышла из него и пошла спать.

На утро она вновь залила комнату своей улыбкой, а от былой печали не осталось и следа. А в дневнике красовалась новая запись: Генри – лучшее воспоминание. Нужно жить не прошлым, а настоящим! Генри – мёртв и я больше никогда его не увижу.