Заявка

Обычная ночь, обычное дежурство. Город окутала усталая тишина. В дежурной части батальона Росгвардии сидели дежурный и его помощник. Первый внимательно следил за мониторами, второй что-то записывал в журнал. Внезапно на пульте появилась заявка. В магазине «Старые истории» на улице 80-летия Победы кто-то нажал тревожную кнопку.

Проблема в том, что ни опытный дежурный, проработавший в части более десяти лет, ни его помощник, который жил неподалёку, не знали о существовании этого магазина. После сверки карты и определения нужного экипажа дежурная часть действовала строго по инструкции.

— Валентин, направь двадцать пятого. — оперативный кивнул помощнику оперативного дежурного и тот сразу же начал вызывать по рации экипаж.

— Триста четырнадцатый запрашивает двадцать пятого. — Валентин отпустил кнопку радиостанции.

— Двадцать пятый на связи. Что случилось? — из трубки доносился усталый, тяжёлый голос.

— На улице 80-летия Победы в магазине «Старые истории» сработала тревожка. Нужно ехать. С места сразу доклад.

— Принял. — связь закончилась.

Илья посмотрел на напарника и увидел знакомое выражение усталости. За сутки они проделали огромный объем работы и оба мечтали о спокойной несуетной ночи. Павел, крепкий мужчина с седой прядью на виске, ответил коротко:

— Поехали. Только вот не знал, что у нас там магазин есть. Сколько работаю, не помню, чтобы там что-то продавали.

Павел всегда был практичным и тщательно прорабатывал все заявки расписывая их от и до. Однако в этот день мистики в его расписании не значилось.

Дорога была короткой. Витрина «Старых историй» украшала выцветшая вывеска и деревянная дверь с медной ручкой. Потрескавшееся стекло магазина пропускало свет, освещая полки с фарфоровыми статуэтками, пыльными книгами и старинными шкатулками. К удивлению сотрудников Росгвардии, дверь была открыта.

— Что у нас тут? — спросил Илья, доставая блокнот и фонарь. Он предпочитал писать от руки: звук ручки помогал ему сосредоточиться.

Павел коротко кинул взгляд по пустынному тротуару и вник в инструкцию: проверить место, изучить окружение, вызвать прибытие следственно-оперативной группы при необходимости. Он знал, что большинство вызовов оказываются ложными, однако этот антикварный магазин со всякими странными вещами таким не казался.

Они вошли. В воздухе витали запахи лака, старой бумаги и горького чая. Фонарь, стоявший на полу, освещал помещение неровным светом. За прилавком, покрытым сукном, виднелась полка с фарфоровыми ангелами. На старом столе лежала музыкальная шкатулка — резной короб с латунным ключиком. Когда Илья проходил мимо, шкатулка неожиданно ожила и заиграла мелодию. Это была та самая мелодия, которую он слышал в детстве и видел в старых фильмах. Простая, немного грустная, она напоминала о чём-то утраченном.

— Так и сердце отказать может, — Павел нахмурился. — Но тут, скорее, просто шкатулка старая, от наших шагов пол трясется, вот сама и включилась. Ничего сверхъестественного. Одно меня удивляет. Магазин кажется заброшенным. Думаешь, кто-то тут есть? Я вообще не уверен, что кто-то тут его на сигнализацию ставил. Выглядит всё каким-то старым.

В этот момент, когда музыка наполняла комнату, из глубины магазина донесся тихий шелест. Это был не сквозняк и не ветер, а звук, напоминающий движение легкой ткани. На верхней полке среди фотографий что-то мелькнуло. Илья направил фонарь и увидел в зеркале за шкатулкой бледный силуэт девушки в белом платье — тонкую тень, похожую на отражение на воде.

— Устал похоже, — пробормотал Павел, но голос его всё же дрогнул.

Они медленно продвигались вглубь магазина, освещая фонариком полки и ящики. Свет выхватывал из темноты старые афиши, пожелтевшие открытки и блокноты с аккуратным почерком. Всё это напоминало заброшенную кладовую чужих воспоминаний. На полу отчётливо виднелись детские следы — небольшие отпечатки подошв, похожие на следы от кед. Они вели между витринами и к задней комнате. Павел наклонился, провёл пальцем по одному из следов. Пыль осыпалась, но очертания отпечатка остались.

— Смотри, — шепнул он, — кто-то недавно проходил. Не ветром же они оставлены.

За прилавком, среди стопок книг и старой швейной машины, виднелся узкий проём в маленькую кладовку. Там, в полумраке, лежала детская курточка — розовая, с нашитой совушкой. На рукаве красовалась пластмассовая бирка с цветочками. Илья сразу узнал её. Девочка, которую три дня назад объявили без вести пропавшей, точно соответствовала описанию в ориентировке. Его сердце сжалось от тревоги.

— Это она, — выдохнул он. — По описанию.

Они заглянули в глубь комнаты и увидели девочку лет шести. Она сидела на узком диванчике, укрывшись старой шалью. Волосы её были спутаны, губы покрыты пылью, глаза закрыты, как будто она спала глубоким сном. В руках девочка держала музыкальную шкатулку, а ключ от неё лежал рядом. Еле слышная мелодия, знакомая Илье, исходила из этой шкатулки.

Илья опустился на одно колено, не делая резких движений.

— Привет, — сказал он тихо, — как тебя зовут?

Девочка не отвечала сначала. Потом, будто пробудившись от долгого сна, произнесла имя тихим голосом — слово ровно совпадало с ориентировкой. Павел подошёл ближе, присел напротив.

— Я Павел, это Илья. Мы из Росгвардии. Всё в порядке, ты в безопасности.

Она крепко сжала руку Павла, словно боялась, что он исчезнет. Пыль на её щеках казалась почти священной. На шее висела нитка с маленьким кулоном, как на фото в ориентировке. Илья прочитал её вслух, чувствуя смесь страха и облегчения: имя совпадало, а приметы были точь-в-точь.

Илья включил рацию и спокойно, уверенно сказал:

— Дежурный, у нас ребёнок. Ориентировка «Анастасия Иванова», 2019 года. Нужна следственно-оперативная группа и медики. Место: улица 80-летия Победы, дом «Старые истории», вход с медной ручкой.

Голос в ухе подтвердил приём. Пока они ждали, девочка осмотрела полки. Не отрывая рук от шкатулки, она прошептала ту самую мелодию. Ту, что играла и в резном ящике.

Павел укутал девочку своей курткой, крепко держа её за плечи. Илья огляделся, ища признаки присутствия хозяев магазина. В углу он заметил старое фото: молодая женщина в белом платье, её лицо казалось знакомым. В зеркале он увидел те же тени.

Они вышли на тротуар. Холодный ночной воздух обжег их лица. Девочка глубоко вдохнула, словно наслаждаясь свежестью. Вокруг никого не было. На асфальте у обочины блестели лужи, одна из которых отражала старую витрину с выцветшей вывеской. Когда сотрудники Росгвардии подошли к машине, в верхнем правом углу окна магазина мелькнула чья-то тень. Тонкая фигура в белом платье, словно бледная тень, появилась в зеркале, но они её не заметили.

Павел поднял голову и жестом пригласил девочку идти. Она медленно двигалась к машине, продолжая тихо напевать мелодию. Белая фигура оставалась неподвижной, глядя вниз на них. Её лицо было размытым, словно видимым сквозь тонкую воду.

Илья шагнул и повернул к магазину. Но тут всё изменилось: вместо привычной витрины и медной ручки перед ними возник полуразрушенный дом. Серый, с выбитыми окнами, облупившейся штукатуркой, который на самом деле тут и стоял все те годы, что они работали на группе. Вывески не было, витрина исчезла. Фонари отражались в пустых глазницах окон. Воздух стал тяжёлым.

Павел инстинктивно открыл блокнот, но на листе, где он в самом начале записывал заявку, строки уже не было. Журнал в руках дежурного, который он заполнял после отправки экипажа, был пуст, запись о вызове исчезла, как будто её и не вели никогда. В интерфейсе оставался только лог с прежними, обычными вызовами — но того красного уведомления, что привело их сюда, не было.

— Что за… — начал Павел, но голос его потерялся. — Бесовщина какая-то!

Илья взглянул на девочку. Она сжимала шкатулку и медленно поворачивала ключ. Мелодия вновь зазвучала, но теперь она была другой — тише, словно осенний шелест листьев.

Илья погасил фонарь. В темноте осталась лишь мелодия шкатулки и тяжёлое дыхание двух мужчин в мундирах и маленькой девочки, которую они нашли в магазине, который, по идее, не должен был существовать. Они вызвали полицию — их голос эхом разнёсся по пустой улице, — и в радиоэфире продолжились рабочие диалоги.

Позже, когда в батальоне проверяли дежурную часть, та красная строка заявки на «Старые истории» исчезла. Как будто её никогда не было.