Зайчик - Разбуди меня когда все будет хорошо

Глава первая : Там , где красный снег.

Глаза открылись. Застоявшийся воздух комнаты «добивал» больное горло, нос шмыгал, пытаясь сдержать подступающие сгустки слизи, а лицо горело и будто чесалось. Даже находясь под двумя тёплыми одеялами, меня трясло от холода. Моё тело ломало, мучило, будто в данную секунду я не находился в тёплой постели, а лежал там... В покрове кромешной тьмы, средь жутких, старых стволов деревьев. Будто меня накрывала не тёплая ткань, а тяжёлая туша зверя, вгоняющего в мою плоть острые клыки и когти.

Бушующий ветер на улице лишь подыгрывал воображаемой сценке, заставляя старый дом трястись и скрипеть.

Сколько прошло с тех пор, как я послал Бабурина? Неделя? Две? Не знаю... Время будто превратилось в гигантский липкий комок с того момента, как я оказался дома. В голове лишь обрывки воспоминаний, будто кусочки порванной фотографии. Ты можешь понять атмосферу куска глянцевой бумаги, но никогда не узнаешь все необходимые детали. Помню, как Ромка затаскивал меня в прихожую со словами: «Радуйся, что Полинка всё же уговорила тебя до дома да тащит». Помню удивлённые и одновременно испуганные крики мамы, тихий плач Оли, угрозы домашнего ареста от папы. Но в голове плавало что-то ещё... Мутный осколок, сквозь который прорывался тонкий и еле заметный луч света.

Я перевёл взгляд на изрисованное зимними узорами окно. Синие линии плясали, изгибались, сливались и вновь расходились в разные стороны.

Смех — будто пулей влетела мысль в мою голову. Тот тихий, спокойный и невероятно знакомый смех. И снова в голове забурлило. Вновь заиграла палитра красок, вырисовывая все возможные образы хозяина смешка.

Полина... Кто же ещё... Для неё я теперь посмешище...

Внутри что-то булькало, копошилось — отвращение к самому себе. Как же сильно я ненавидел себя, свою слабость, свою бесхребетность.

Как мне стоило поступить? Может, нужно было взять Полинку за руку и убежать? — Нет... Ладно, жирная, прыщавая масса — он бы вряд ли догнал нас с таким весом. Но Ромка и тот беззубый — они бы сумели... А если бы я надел ту странную маску? — Меня передёрнуло от представления возможных последствий. — Это единственный поступок, о котором я совершенно не жалею.

Откуда она вообще взялась в портфеле? — Родители? Да бред!... Оля? Тоже бессмыслица... Но кто тогда?

Полина...? — Я задумался.

Как-то она говорила, что у неё был знакомый гопник. Неужели это и был чёртов «Ромка»? Также, когда мы шли по заснеженной тропе, она пару раз озиралась в чащу леса... И тогда... — Секунда осознания — именно из-за неё мы решили слепить снеговика! Именно она привела и задержала меня в нужном месте. Неужели...

Ярость росла. Трансформировалась из бесформенной энергии в сжатые кулаки. Сердце ускорилось, будто я бежал марафон, а мозг продолжал складывать факты.

Вот почему она подошла почти перед самым моим уходом. Это всё та чёртова свинья, опухоль этого посёлка, именно Бабурин попросил её обмануть меня, вывести трусливого зайчика из норки и отвести его к разъярённому кабану.

Руки начинали трястись и чесаться, будто жаждали сомкнуться в камнеподобный кулак и врезать этой ошибке природы. Да так, чтоб от удара каждый пульсирующий сгусток гноя на его морде лопнул. Чтоб внутри его жалкой башки что-то щёлкнуло, хрустнуло и зазвенело.

Так ещё и продумали всё так, как не сделали бы даже шакалы.

Мой отец всегда говорил, что настоящий мужчина решает все проблемы сам и без лишних глаз.

А что сделали эти выродки?... Собрались жалкой кучкой, обманули, так ещё и хвастаются этим перед девушкой.

Жар. Невероятно сильный жар! Я не знал, то ли это от злобы, что сейчас бушевала во мне огненным смерчем, или же у меня просто вновь поднялась температура. Но в любом случае оно лишь росло, будто подпитываясь всеми моими эмоциями.

— Полина, — произнёс я вслух, будто звал её в надежде, что она явится в эту же секунду и объяснится передо мной. Я надеялся, что ошибаюсь, что это лишь цепочка неудачных совпадений... Ошибка!!!

Я не хочу в это верить. Ведь тогда... — На глаза накатились слёзы. — Тогда... Тогда все те наши разговоры про города, музыку и возможное совместное будущее... Всё это ложь! Профессиональная игра кукловода!

Слёзы быстрой каплей пробегали по щекам и падали на простыню.

Почему? За что? — спрашивал я снова и снова у высших сил, но они, как обычно, гордо молчали.

Я ведь просто хотел найти друзей, начать учиться, и всё! Мне больше ничего не надо...

Почему этот мир так жесток?Почему страдают лишь добрые и спокойные люди, а разные отбросы на подобии Бабурина растут, будто лишай на старой дворняге?

Почему!!!

Тот я, что был внутри, та хрупкая личность кричала: «Пожалуйста, не надо», «Прекратите», а мир лишь продолжал жевать и сплёвывать.

Крики глухим эхом отбивались от пустошей рассудка.

Секунда...

Вспышка...

Воспоминания...

Полина кричит на хулиганов и просит их остановиться...

Но зачем?...

Разве она не сама меня подставила?...

Тело было на исходе. Горло покрылось огненной пеленой, и каждый глоток давался с ужасной болью. Пятачок носа уже покрылся кровавыми болячками от вечного трения.

Может, она не думала, что всё зайдёт так далеко?

Или же, может, её вовсе заставили шантажом?...

«Ромка» — ведь так она его назвала? Может, она что-то к нему испытывает и хотела просто, чтоб он испытал немного ревности? А может... Может...

Мир плыл и танцевал, будто в самом грациозном и пафосном моменте вальса. Болезнь, тревога, злость — всё смешалось в невыносимо тяжёлое бремя, что я был вынужден нести.

Надо спросить Полину — будто колом проткнула меня мысль. Узнать всё до последней капли. Распутать этот чёртов клубок и в зависимости от ответов решить, что делать дальше.

Ведь у меня нет выбора. Я не могу просто забыть всё произошедшее, как страшный сон. Так как это реальность, и они не перестанут меня доставать и издеваться надо мной. Я должен всё решить!

Если я вновь стерплю такое... Даже страшно представить, что будет дальше...

Но о всех мелочах нужно подумать уже завтра. А сейчас — я лёг лицом в мокрую от слёз подушку и накинул на себя одеяло. — Пора забыться в пустошах рассудка на пару часов.

Тьма быстро поняла, что я от неё хочу, и с радостью проглотила меня в свою бездну. Мышцы расслабились, насморк чуть отступил, и даже уставшее сознание долго не боролось за своё место...

***

— Антон! К тебе гости! — крик мамы рывком вытянул меня из мрака сна.

— Ид... Кгх... — резкая боль в горле не позволяла крикнуть в ответ. Интересно, когда я начну выздоравливать?

— Антон!

Не дожидаясь следующего крика, я одним движением вскочил с кровати и тут же пожалел об этом. Мир вокруг начал плыть, сужаться и разжиматься. Я, чуть шатнувшись, облокотился о край стола. Прислонил ладонь ко лбу — горячо. Хотя, возможно, мне и кажется...

— Антон! Ты там помер?!

Открыл дверь и быстро спустился вниз. В прихожей стояла мама и староста класса.

— Кать? — произнёс я с нескрываемым удивлением.

— Антон! — начала мама. — Ты почему не отвечаешь, когда тебя зовут?

Её брови опустились, губы превратились в одну цветную арку. Руки, как обычно, упёрлись в бока, а взгляд пронзал меня до самых пяток.

— Прости, мам... — виновато сказал я. — Я хотел... Но горло очень болит.

Мама тяжело выдохнула.

— Эх, больной-больной, надо было тебе так угораздиться! — С её лица пропала злоба, но она продолжала: — После того как поговорите, марш сироп пить!

Ну, мам!... Он ведь такой невкусный, — захотел было я произнести, но вспомнил, что за нами следили, и решил, что не стоит окончательно опускаться в глазах Кати.

Вновь устало выдохнув, мама ушла на кухню, где почти сразу послышался звон посуды. Поняв, что я слишком долго молчу, начал разговор:

— Кать, что-то случилось?

— Петров-Петров... — на лице девочки появилась ненависть, смешанная с разочарованием. — Здороваться тебя не учили?

Я опешил.

— Так... Ты тоже не поздоровалась!

Я знал, что правда поступил некрасиво, но почему-то не хотел это признавать перед ней.

— А вот и поздоровалась.

Катя слегка ехидно улыбнулась. Выпрямившись и поправив выбившуюся из косы прядь волос за ухо, она скрестила руки и стала ожидать.

Поздоровалась? Когда? И чего она ждёт? Извинения? Но я не собираюсь извиняться перед ней. Она меня мучает, как кошка мышку, треплет мои и так уставшие нервные клетки, а я тут ещё и на колени должен становиться.

— Опять я виноват.

Сказав это, я рефлекторно отвёл взгляд. На лице заиграла недовольная гримаса, а в голове завертелся желанный вопрос: зачем она припёрлась?

— Ты на свою маму отвлёкся, видимо, — неожиданно произнесла Катя. Но больше удивляла не внезапность, а интонация. Она произнесла это без злобы и агрессии, а даже с лёгким разочарованием.

— Возможно...

Я смотрел на девочку и не понимал. Как к ней относиться? Какой она является на самом деле? В ней будто сражались две личности: одна из них лицемерная и язвительная. Она жаждет унижать и доминировать, прогибать под себя и контролировать. А вторая... Добрая и чувствительная... Личность обычной младшеклассницы, личность, что хочет спокойствия.

— Я зачем пришла, — тихо себе под нос затараторила Смирнова.

Она опустила портфель на пол, потянула за один из язычков молнии, покопошилась внутри и достала зелёную тетрадь. Я взял учебную принадлежность в руку, посмотрел девочке в глаза и лишь потом спросил:

— Что это?

Она мило улыбнулась.

— Антош, ты совсем глупенький?.. Это тетрадка!

Она начала тихо хихикать. И смех был не таким, каким он был обычно! Он был... Искренним...

Я захотел разозлиться... Но не смог. Улыбка предательски проскочила через все барьеры и выбралась наружу. Весь негатив, что до этого момента наполнял прихожую, — пропал.

— Хорошо, буду знать, — еле сдерживая смех, продолжал играть роль дурочка.

— Вот и умничка, — сказала Катя, элегантно складывая ладони перед собой.

Интересно, а как бы отреагировала на всё происходящее Полина? Что она сказала бы, если бы увидела, как мы с Катей, мило улыбаясь, играли роли глупенького мальчишки и умной девочки?

Мне кажется, что вряд ли одобрительно...

— Алё! — Катя махала рукой перед моим лицом. — Я, конечно, понимаю, что тебе непривычно общаться с девочками, но чтоб в ступор загоняться — этого я не ожидала.

И вновь эта ехидная улыбка, этот взгляд, эта поза... Как она так меняется? Всего мгновение — и она уже другая.

— Задумался, извини, — почёсывая затылок, произнёс я.

— Петров! Ты всегда где угодно, но только не на земле, — Катя указала пальцем в пол. — Тебе будто всё равно, что будет потом! Да вот даже учёбу взять. Тебя больше недели нет в школе! Хотя ты только перевёлся! И я уверена на 99... Нет, на все 100 процентов, что ты даже не задумывался о том, сколько информации упускаешь!

А ведь правда...

За то время, что я провёл дома, я ни разу не задумывался об школе.

Да и какая разница, ведь у меня есть на то причина... Я не просто прогуливаю, как какой-нибудь Ромка. Я болею, и при том весьма сильно!

— Я болею.

— Агаа... — Катя закатила глаза. — Знаю-знаю.

Она сделала шаг вперёд и стала почти в упор ко мне.

— В тетрадке понятным языком описаны некоторые из пропущенных тобой тем. Там вроде всё легко, но если что-то не сможешь понять, то попроси помощи у родителей.

И ещё... — девочка на некоторое время замолчала.

Она опустила глаза в пол, а после натянув свою родную ухмылку сказала:

— Ты только ничего себе не надумывай! Я просто помогаю маме, так как не хочу, чтоб ей пришлось тебя потом подтягивать по учёбе. Ей и других болванов хватает. Но я всё ещё обижена на тебя за те домогательства!

С каждой секундой я всё больше и больше начинал запутываться в происходящем.

— Повторяю! Это всё лишь ради мамы. А то я знаю тебя! На секунду расслабилась — а ты уже набросился на меня, озабоченный! — последние слова Смирнова чуть ли не крикнула.

Я посмотрел в сторону кухни и прислушался. Всё так же стук посуды, но теперь к нему добавилось журчание воды.

Как я надеюсь, что мама не слышала нашего разговора, а то боюсь, от подколов в мою сторону не обойтись.

— У тебя очень красивая мама, — тихо произнесла Катя.

Видимо, она поняла, о чём я сейчас задумался, и решила сказать то, что всплыло у неё

— Согласен... Спасибо.

— И добрая... — добавив это, девочка будто на мгновение куда-то пропала, испарилась. И лицо её всем видом показывало, что там ей было некомфортно и страшно.

Неловкая тишина... Она гармонично пряталась за звуками окружения: скрип прогнивших досок, рёв ветра на улице, наше дыхание... Всё это придавало особенной яркости этому моменту.

Я сразу понял посыл этих слов... Но кажется, не осознавал их важность. Не почувствовал весь груз, перенесённый с губ на бесформенную материю. Не признал её боль.

Но что я мог сейчас сделать?

Поддержать?

Но как?

Мы ведь даже не друзья. Мы видимся лишь второй раз.

Обнять, как взрослый?

Нет... Лучше не надо... Особенно после того случая — о чём задумался Антош?

Я посмотрел на одноклассницу. Она стояла так близко, что можно было разглядеть каждый сантиметр её тела. Я смотрел... Смотрел и понимал... Она больше не была той бестией, той абузеркой, что вмешалась в список неудачных событий первого учебного дня. Она была просто девочкой, что стояла в школьной форме у меня дома... Обиженная... Испуганная... А главное — искренняя.

И всё-таки сколько эмоций она была способна вызвать у меня?

Удивление, злость, радость, печаль... — Ты так и будешь просто молчать? — уголок губ Кати немного приподнялся, даруя мне шанс на мгновение лицезреть фальшивую улыбку.

— А как ты поняла, что она добрая? Ты вроде видела только, как она меня ругает, — я нелепо посмеялся.

Взгляд девочки словно змея медленно прополз с ног до головы.

— У моей мамы всегда виновата лишь я. А твоя понимает, что люди имеют свойство просто так заболевать, уставать, да и ошибаться тоже.

И вновь её глаза, как хрустальные граали, наполнились тоской и печалью.

— Так, всё! — Катя выпрямилась, помотала головой и вновь натянула маску счастья. — Что-то у меня сегодня тяжёлый день.

Элегантным движением она натянула на голову шапку, надела портфель и отошла от меня.

— Кать!

Слова вырвались будто дикий зверь из цирковой клетки. Внезапно и яростно. Внутри заиграли оркестры, запорхали бабочки, задышали органы.

Я не знаю почему... Может, эта жалость, может любовь, может справедливость...

Но я должен...

Я сглотнул слюну.

— Кать, прости... Я правда не специально тогда это сделал... Это всё... Всё тот жирдяй... — я остановился и задумался.

Стоит ли называть Бабурина жирдяем перед Катей? Она ведь может всё ему рассказать...

Секунда...

Нет! Я не буду больше бежать и прятаться!

— Это всё тот тупой жирдяй!

Откуда во мне столько уверенности?

Я ведь всегда был трусом...

Неужели просто хочу похвастаться перед одноклассницей?

Катя стояла у входной двери. Её глаза немного расширились, рот приоткрылся, а рука вместе с обувной ложкой застыла в воздухе.

Сердце... Как же оно колотится.

Но почему?

— С... снова прости, — заикаясь начал я. — Я... могу случайно наговорить какую-нибудь чушь...

Почему я отвожу глаза?

Почему мне так неловко?

— Пойми... Этот переезд... Новый дом, школа, да и вообще я так давно ни с кем не говорил. А тут этот балван в школе, драка...

— Драка? — переспросила Катя.

— Ааа... Э-это... Не важно, — я махнул рукой, продолжая говорить.

Нуу... К чему это я...

Что со мной?

Меня трясёт, толкает и ломает. В голове полная каша, а рот словно старая сломанная игрушка — заедает многие слова и звуки.

Но в какой момент всё так резко изменилось?

Почему рядом с ней происходит больше событий и эмоциональных всплесков, чем за несколько последних месяцев моей жизни?

— Давай дружить? — наконец произнёс слова, что так долго готовил.

На секунду показалось, что весь мир остановился. Звуки пропали, и лишь мы вдвоём существуем в этой вселенной.

— Петров, ты такой необычный, — наклонив слегка голову и нежно улыбаясь, произнесла Катя. — Но это в тебе меня и привлекает.

Секундное молчание.

— Если ты не знал, то все девочки любят необычных мальчишек...

Да-да-да.

Её улыбка стала ещё милее.

— Давай.

Мозг не сразу обработал услышанное, из-за чего только через несколько секунд я смог испытать столь непривычный спектр эмоций.

— Вот и хорошо.

Тут с кухни вышла мама.

— Антон, я там кушать приготовила. Вы тут ещё долго? Можешь свою подружку тоже позвать.

Мама вытерла руки о фартук.

Не успел я ничего сказать, как в разговор вмешалась Катя:

— Ооо... Спасибо вам огромное, но я откажусь... Я уже и так немного опаздываю.

— Эх... Грустно... — продолжала мама. — Ну, ты заходи, если что, к нашему балбесу.

— Ну, мам!!!

Недовольствие слышалось в каждом моём произнесённом слове.

— Не мамкай! Вон, лучше иди девочку проводи! Хотя бы до калитки... Кавалер, блин!

Недовольно потреся головой, родитель вновь скрылся за одной из стен.

— Тебе ещё сироп пить! — послышалось уже с кухни.

За что мне это всё?

Даже не посмотрев на Катю, я начал одеваться.

Как же стыдно... Вот же мама умеет испортить всё, что можно... А ведь она — я перевёл взгляд на одноклассницу — считает её хорошей.

Эх... Наверное, всё познаётся в сравнении...

Мы быстро оделись и вышли на улицу. Дойдя до калитки, Катя развернулась ко мне лицом и будто задумалась: стоит ли ему говорить или нет?..

.— Что? — начал я разговор.

Она выдохнула. Пар белым облачком взмылся в небо.

— Может, это прозвучит немного странно... Но мне кажется, что к тебе сегодня придёт Морозова...

Что? — недавно произнесённый мной вопрос снова оказался в обиходе.

Девочка сделала недовольное личико.

— Говорю! Возможно, к тебе сегодня Морозова придёт... — сказала она, протянув правую руку ладонью вниз и двигая указательным и средним пальцем.

Интересно, почему она стала такой злой, как только мы начали говорить о Полине?

Так, стоп!.. Сейчас о другом.

— Зачем?

— Да не знаю я! И вообще же... Я говорю «ВОЗМОЖНО». Ведь я точно не знаю, придёт ли она или нет!

— А откуда ты об этом узнала? Ну, в плане... Откуда предположения? Подслушала?

— Я тебе шпион из фильмов, что ли?

— Нет. Но откуда тогда?

Катя закатила глаза.

— Все вы мальчики одинаковые...

Да-да-да.

К чему это?

И кто же недавно говорил, что я необычный? Или она уже забыла об этом?

Я решил промолчать.

— Я не хочу пока говорить... — школьница посмотрела в глубь леса, будто пыталась там найти кого-то. — А то ты меня за сумасшедшую посчитаешь.

«Ты и так к этому близка» — подумал я про себя.

Перед глазами вспышкой появился образ Алисы.

Может, она сказала Кате?

И именно по этому она сейчас посмотрела в лес?

Не-е... Это бред. Алисе-то откуда знать, когда Полина захочет прийти ко мне?

Ну, только если они подруги...

Или...

Или она и есть Полина...

Мозговые извилины задвигались, стараясь соединить все схожести.

Тоже нет... Слишком разные голоса.

— Давай так! Если она всё же придёт к тебе, то я расскажу, откуда узнала. Хорошо?

А если не придёт, то не узнаю?..

Блин, интересно...

— Хорошо, — произнёс я, хотя был недоволен вызванной интригой.

— Спасибо, что не стал дальше добиваться того.

Я даже не заметил, как уже начал слегка трястись. Лицо начало покалывать от холода, а пальцы постепенно переставали меня слушаться.

Плохо оделся — всплыла мысль в голове.

Но я ведь и не предполагал, что наш разговор может так затянуться.

— И если всё же она придёт, скажи мне, пожалуйста.

Интересно, а почему ей так важно, придёт ли Полинка или нет?

Убедиться в своём источнике?

Или просто хочет узнать, общались ли мы с ней наедине?

А может, Катя что-то скрывает от меня, о чём знает лишь Морозова? И она просто пытается предостеречь меня или же выставить себя хорошей?

Постепенно рассудок уплывал в океан абсурдных идей. И в какой момент я стал таким? Таким «рассудительным»...

Раньше всё было проще и будто слаще. Помню, как играли с Оленькой, не беспокоясь ни о чём. А сейчас... она даже на минуту погулять выйти не может.

Неужели это взросление?

Если это оно, то я хочу оставаться ребёнком...

Постепенно мир иллюзий рассеивался, обнажая реальность...

— Ну и ему прям по голове прилетел портрет. Он это заслужил, да, да, да. Мама раз сказала не облокачиваться на доску, два — а он как баран на новые ворота.

Я попытался сразу вклиниться в суть разговора, но это оказалось весьма сложно.

— Ааа... Повтори, пожалуйста, кто он? Просто я прослушал немного.

Девочка скорчила недовольную мордочку.

— У меня такое ощущение, что ты меня вообще не слушаешь.

Я хотел продолжить лживую дуэль, но совесть взяла верх.

— Прости, — виновато опустив глаза, сказал я.

— Эх, Петров... Петров... Мне кажется, что ты даже на своей свадьбе прослушаешь, когда у тебя спросят: «Готов ли ты быть с ней в горе и радости?»

Весьма странный пример...

Ну ладно...

Глупая улыбка появилась на покрасневшем от холода лице.

— О бундюге нашем... О Ромке, — Катя произнесла это так, будто повторяя его имя, делала мне одолжение.

Будто мне не пофиг, на кого там и что упало.

Хотя... Если быть честным, я немного рад услышанному. Приятно осознавать, что твой обидчик получил по заслугам, хоть и не специально.

— Ты кстати что-то про драку говорил?

Я посмотрел на Катю.

— Та этот Бабурин и его прихвостни, они подловили нас в лесу...

Нуу... И там началось...

— Нас?.. С кем? С Полиной, что ли? — Девочка резко выдохнула. — Ну тогда понятно всё! Ромка ведь за ней собачкой бегает...

Нравится она ему...

— Да, я уже и сам это понял...

— И главный он у них, а не Бабурин.

— Чувствую, несладко теперь мне будет в школе.

Даже от одной мысли, что там будет происходить, моё настроение испортилось.

— Ладно... — начал я неловко, пытаясь закончить диалог. — Тебе уже, наверное, бежать надо... Да и меня мама, наверное, уже заждалась.

— Ага, — одноклассница опустила глаза в пол.

Почему, когда мы задумываемся, то отводим глаза? Неужели обработка зрения требует так много сил?

— Пока. Увидимся в школе.

Или мы просто боимся, что по нашим глазам можно прочитать что-то важное?

— Я уверена, что ты что-нибудь придумаешь.

От неожиданного произнесённого предложения я слегка дёрнулся. Медленно поднял взгляд и всмотрелся в лицо школьницы. Задумчивое, серьёзное и невероятно милое.

Но кто красивее: Катя или Полина?

Сложно сказать...

Но мне и не надо...

Катя резко развернулась и начала постепенно удаляться. Сделав несколько шагов, она подняла правую руку и, не оборачиваясь, начала махать.

— Пока, Антош!

— Пока, Катя!

Я, развернувшись, сделал первый шаг по направлению к дому, как вдруг услышал...

— И ещё!

Быстро среагировав, я вернулся в исходное положение. Девочка одним мягким движением повернулась ко мне.

— Как придёшь в школу, найди меня. Но только постарайся не падать!

Мурашки волной промчались по телу. Мир вокруг ожил. Ветер из пронизывающего ужаса превратился в спокойные потоки воздуха, что умиротворённо раскачивали волосы Кати, сплетённые в косу. Деревья из лап зверей стали стволами гордых елей. Снег впервые за долгое время казался чем-то безопасным, чем-то уютным.

В мгновение пропали все желания.

Показалось, что мне больше не нужны все диснейленды, игрушки, кассеты или же вкусняшки.

Вся эта пустота, что я пытался изо всех сил заполнить этими мелочами, отныне перестала быть настолько глубокой. Ведь теперь в ней был какой-то неизвестный мне кусочек.

— Хорошо.

Тихий ответ расплылся будто волна от камня, прилетевшего в лужу.

Мгновение, и вот Катя уже начинает уходить, вот спрятался её силуэт за деревьями, и вот я один.

Всё произошло так быстро...

Или же я стал слишком медленным...

Пока, Кать... Пока...

Простояв так ещё немного, я отправился домой.

На кухне меня ожидал тёплый обед вместе с тем отвратным, как и его цветная упаковка, сиропом.

Быстро закинув в себя пищу, я направился в комнату.

Зайдя в свою обитель, я сам того не осознавая потянулся к карандашам. И вот я уже сижу, двигая графитовой палкой по бумаге.

Карандаш медленно вдавливал своё содержимое в вещь, что раньше была деревом. Линии соединялись, превращаясь во что-то прекрасное.

А вернее... Кого-то...

Я рисовал Катю.

Брови, глаза, губы — всё это на удивление получалось невероятно похоже. Наверное, это всё потому, что сегодня я хорошо присмотрелся к ней, и теперь её знаю.

Я задумался...

Знаю только внешне...

Ведь какая она внутри, я ещё пока не смог понять. Её характер, поведение меняются каждую минуту. И появляется ощущение, что ты общаешься не с одним человеком, а сразу с несколькими.

Но теперь мы друзья.

Вот мой первый друг. Красивая и умная, но при этом слегка ехидная девочка. Что ещё и являлась дочерью моей классной руководительницы.

А я ведь уже думал, что моей первой подругой будет Полина. Но иронично, что она может и стать моим первым врагом.

Надеюсь, Катя окажется права, и скрипачка сегодня придёт. И мы сможем поговорить о том, что сейчас бушует и рвёт меня изнутри.

Я закончил рисунок и присмотрелся к нему.

Что же будет дальше?

Смогу ли я постоять за себя?

А если нет, то будет ли со мной дальше дружить Катя?

И вновь куча вопросов... Даже слишком много за день. Ведь больной организм и так находится на грани: жар, насморк, горло. Спать...

Нужно поспать...

А если Полинка придёт?

В голове сразу появился ответ: Мама!

Она по-любому разбудит меня.

А сейчас я должен отдохнуть.

Я встал, но тут же понял, что нужно куда-то спрятать рисунок. Ведь если сестра или кто-то из родителей найдут этот рисунок, могут неправильно всё понять.

Но куда?

Шкафчик?

Боюсь, мама может там убираться или что-нибудь искать.

Немного подумав, но так и не найдя подходящего варианта, я закинул рисунок в портфель.

Покачиваясь из стороны в сторону, тело будто само побрело к кровати.

Как я могу защититься?...

Закрыв глаза, я упал лицом в подушку.

Тем более я сейчас болею... Я не смогу драться...

Дыхание начало замедляться.

И их много... А я один...

Тело начало обмякать, таять словно лёд.

Почему вокруг меня так много людей...

Тьма почти полностью поглотила мысли, но из глубин донёсся последний вывод.

Но я всегда один...

Пустота...

Гармония...

Спокойствие...

***

Будто рыбу выловив из пруда, меня разбудил какой-то звук.

Мысли будто клубок ниток катались, пытаясь распутаться и выстроиться в линию.

Спросонья комната казалась чужой, неизвестной. Будто я находился в чьём-то логове — жутком, тёмном и холодном. А этот звук — это рёв зверя, что идёт выгонять чужака из своего дома.

Хоть меня и вырвали из сна, но я почти сразу понял, что однотонное рычание казалось мне знакомым.

Двигатель?

Машина?

Я рывком встал с кровати и направил взор на окно... Сердце забилось быстрее...

Силуэт человека виднелся из-за закрытых штор.

Но было в нём что-то странное... Что-то, чего не должно было быть...

Уши... Огромные звериные уши...

Дыхание стало громким и влажным.

Незнакомец, что стоял по ту сторону окна, смотрел в сторону лицевой стороны дома. Именно оттуда и шёл звук мотора.

Резкий поворот головы зверя отдался новым импульсом страха и тряской по всему телу.

Оно посмотрело прямо на меня...

Будто оно могло видеть сквозь висящий кусок ткани...Будто оно чувствовало, что я стою и дрожу как трусливый зайчик, загнанный в угол.

Не успел я опомниться, как силуэт резко скрылся куда-то вниз. Слух уловил быстрые короткие стуки.

Тело не двигалось. Лёгкие начинали болеть от слишком глубоких вдохов, а сердце изо всех сил старалось быстрее качать кровь.

Бей или беги!!! — кричал мозг.

Но я не мог пошевелиться.В голове сражалось множество идей и предложений, но победила лишь одна:

Ты должен посмотреть и узнать, кто это был.

Быстрый шаг, отдёргивание занавески — и анализ.

Ночь. Крупицы снега элегантно маневрируя падали на землю, превращаясь в белоснежные сугробы. Уличный фонарь давал свет, что, отражаясь от миниатюрных ледяных скульптур, начинал играть новыми красками. Деревья поскрипывали, качаясь в унисон.

Но было то, чего я не мог ожидать —Лестница, что была приставлена к моему окну.

Откуда она тут?

Ведь у нас никогда её не было.

Вопросы нарастали, но рефлексы оказались сильнее. Я посмотрел в сторону, откуда шёл звук.

Недалеко от нашего дома стояла ВАЗ-2109. Чёрная «девятка» смотрела включёнными фарами в сторону леса.

Из передних окон автомобиля виднелся тускло-жёлтый свет, что постепенно расплывался по белому полотну снега. На водительском сиденье виднелся силуэт крупного человека. Скорее всего, это был мужчина. А вот справа была тень поменьше. Тут одна из задних дверей открылась, и из неё вышел мальчик лет двенадцати. Худощавое тело скрывалось за тёмной курткой с незначительным износом, также как и его каштановые волосы средней длины за вязаной шапкой.

Выйдя из автомобиля, он посмотрел на дом.

Дабы меня не заметили, я слегка отодвинулся назад, прячась в темноте своей комнаты.

Мальчишка спокойным шагом пошёл к входной двери дома.

В тот момент, когда он спрятался из моего поля зрения, я начал думать.

Кто это и что им нужно? Почему он пошёл ко входу? Может, стоит разбудить родителей?

— Ну что там, Макс!?

Прокуренный мужской голос, что донёсся из машины, избавил меня от раздумий.

— Не тот! — спокойно ответил мальчик, не спеша шагая к «девятке».

Почти сразу после того, как мальчик оказался внутри автомобиля, он начал гудеть ещё сильнее. А спустя пару минут и вовсе начал постепенно удаляться от дома.

И вот снова тишина...

Тревога постепенно отступала, сердце приходило в свой обычный ритм, и лишь мозг продолжал работать вовсю.

Кто следил за мной через окно?

Что за люди приезжали и что им было нужно?

Связаны ли эти люди друг с другом?

Время замедлилось, будто специально давая возможность постоять и подумать обо всём произошедшем.

Но почему-то в голове один момент повторялся чаще, чем остальные.

— Ну что там, Макс? — ведь так крикнул тот мужчина?

Кто это был?

Что с Полиной ?

Что это за Макс?

Зачем он подходил ко входной двери?

Макс?

Макс...

Ma... K... C.