Здесь, на знакомых тротуарах - 2

Иван

Еще теплое сентябрьское солнце равнодушно щурилось из-за редких облаков на серо-зеленую лесную полянку, в центре которой напротив друг друга в напряженных позах стояли двое – матерая нечисть и пока еще смертный герой.

– Ну, теперь держись, Варварин сын! – угрюмо буркнул первый из них, не кто иной, как леший – поджарый жилистый бородач, весь наряд которого составляла криво скроенная из липовой коры набедренная повязка.

После чего, ловко перехватив обеими руками свой увесистый посох – стремительно атаковал.

Нападение отнюдь не выдалось внезапным, Иван – он-то и был на лужайке тем самым вторым, смертным – только его и ждал (так юноше, по крайней мере, казалось) – но вскинуть руку с верным мечом-кладенцом и парировать удар не успел. Да что там: отпрянуть-то сумел лишь каким-то чудом! Узловатое ясеневое навершие посоха рассекло воздух разве что не в вершке от скулы незадачливого героя! Еще бы чуть-чуть – и тушите свет!

На щеке еще ощущался жутковатый холодок после пронесшегося рядом с ней оружия противника, а нижний конец посоха уже целил Ивану в неосторожно выставленную вперед правую ногу – в расчете ту подсечь. И на этот раз бородач оказался еще ближе к успеху – отступить юноша отступил, но недостаточно резво: деревянное основание все же чиркнуло ему по голени. Вскользь, но чувствительно.

Третий удар лешего – короткий, но мощный тычок в грудь – Иван наконец более или менее уверенно отвел в сторону плоскостью клинка и таки попробовал контратаковать: наотмашь рубанул мечом раз, другой. Противника не задел, но тот все же был вынужден попятиться. Приободренный этим каким-никаким да достижением, юноша сделал резкий длинный выпад, чая достать бородача уколом, но леший проворно отскочил, разрывая дистанцию – и булатное острие пронзило лишь пустоту.

Вашу Глашу! Был же шанс если не проткнуть насквозь, то хотя бы зацепить лиходея! Ведь был же?

Бородач легонько стукнул кончиком посоха по клинку Ивана – явно не с целью выбить кладенец из ладони, скорее, одной лишь издевки ради. Юноша почти инстинктивно отдернул руку с мечом и поспешил податься назад. Вопреки ожиданиям, противник не насел на него сразу, позволив благополучно принять защитную стойку – лишь проводил недобрым взглядом исподлобья. А затем вдруг быстро наклонился и, оставив оружие в правой руке, левой зачерпнул с земли горсть уже малость подгнившей опавшей листвы. Смачно плюнул на добычу, сжал ту пальцами в ком – и, осклабившись, швырнул полученный снаряд в Ивана.

Проклятье!

Не в смысле «Как же все плохо!» – хотя да, плохо, конечно – а в самом что ни на есть прямом: раздумав фехтовать, коварный леший прибег к темной волшбе, наслав на юношу порчу!

Ну, то есть вознамерился наслать – в последний миг юноша исхитрился поймать проклятье на зачарованный клинок кладенца. Громыхнуло, словно дюжина громовых раскатов разом, явственно пахнуло озоном – и одновременно тухлятиной. Лезвие меча издало прощальный жалобный стон – но все же продержалось до тех пор, пока ядовитый ком порчи не развеялся на нем сизо-черным дымом. А вот затем – и само истаяло, словно его и не бывало, оставив на память Ивану лишь абсолютно бесполезную рукоять с оплавленной крестообразной гардой. Да и кисть юноши, сжимавшая еще недавно грозное оружие, разом сделалась вялой: похоже, эхо темной волшбы все же дотянулось до героя, ослабив и тело, и дух.

А вот бородач со своим крепким посохом был уже рядом. Но ни на защиту, ни на бегство ни сил, ни воли у Ивана уже не сыскалось – ясеневое навершие лениво, будто нехотя, тюкнуло его в висок, и юноша без чувств рухнул навзничь.

* * *

– Олух! – донеслось до толчком вернувшегося к Ивану слуха глухое ворчание. – Ротозей! Толоконный лоб! Дубина стоеросовая!

Герой открыл глаза: солнечная полянка исчезла – ничего удивительного, ведь она была всего лишь мороком, наведенным лешим «для пущего антуражу». Юноша лежал лицом вверх на мягком спортивном татами посреди оформленного в восточном стиле светлого зальчика – прекрасно ему знакомого, шел уже второй месяц, как Иван регулярно являлся сюда на изнурительные тренировки.

Инструктор Лукич – тот самый хмурый бородач, что вырубил юношу в поединке (пару секунд назад? Пару минут? Пару часов? Нет, ну это уже все-таки вряд ли…), нависал над Иваном с самым что ни на есть недовольным видом. Одет он сейчас был, разумеется, ни в какую не в липовую кору – в обычный спортивный костюм – и в руке держал вовсе не корявый посох – гладкий длинный шест, который называл коротким словом «бо». «Это потому, что нерадивым ученикам он делает бо-бо!» – пояснил леший юноше еще на одном из первых занятий.

Ну да, истинная правда: гудящая после давешнего удара голова не даст соврать…

– Что я тебе толковал про отражение мечом низкоуровневой волшбы, бестолочь ты смертная?! – сварливо выдал Лукич, заметив, что поверженный герой вроде как начал приходить в себя. – Под каким углом нужно ставить клинок кладенца, обалдуй?

– Под острым, – не без труда ворочая языком, выговорил Иван.

– Вот именно! – буркнул леший. – Под острым! Не пуще тридцати трех градусов к траектории полета проклятья! А ты у нас как встретил порчу, недоумок?!

Как сумел, так и встретил, блин! Хорошо еще, что вообще успел подставить меч!

Но подобный ответ инструктору, понятно, был бы совершенно неуместен – и чреват новыми неприятностями, в этом юноша давно убедился на опыте.

– Кисть малость недовернул, – покаянно пробормотал он. – Виноват, исправлюсь…

– Кисть он недовернул, растяпа! – процедил бородач – впрочем, вроде бы уже несколько более миролюбиво. – Счастье твое, что я и четверти силушки в ту волшбу не вложил! – покачал он затем головой. – Как знал, что бездарно накосячишь! Госпожа Златогорка, когда к ней попадешь – если попадешь, я хотел сказать, все меньше в подобное верю – так с тобой церемониться не станет! Не говорю уже о реальных противниках! Дикая русалка пошепчет, вольная кикимора плюнет или, скажем, Соловей свистнет… Хотя нет, – мотнул он головой, будто вдруг одумавшись, – разбойничий посвист – уже следующий уровень, твою ржавую железяку под него как ни ставь – все не удержит, разве что краткую отсрочку даст напоследок…

Вот насчет ржавой железяки – тут уже, пожалуй, Лукич лишку хватил. Какой-никакой, но это все же был меч-кладенец! Увы, в ноль разряженный – не самосек. Но послушно являвшийся на зов хозяина – стоило лишь сжать в пальцах воображаемую рукоять и прошептать, или даже просто мельком подумать: «К бою!» И вполне пригодный для пассивной защиты от волшбы – разумеется, при наличии толики должных навыков у владельца.

Меч юноше подарила недавно обретенная сестра Маша. Не знала, как их с Олей отблагодарить за спасение от Кащея – вот и подогнала гостинцы. От чистого сердца – не отказываться же? Подопечной Ивана, недорасколдованной бывшей статуе, достался волшебный котелок, налив в который воду, нагрев ту на открытом огне и взглянув в кипяток, как в зеркало, законный хозяин сей посудины якобы мог узреть там «тайны былого и, если повезет, будущего» – так, по крайней мере, уверял продавец лавки чудес. Всем посторонним при этом смотреть внутрь строжайше возбранялось – под угрозой полной и неизлечимой слепоты.

Ну, будущее будущим, а тема былого Олю и впрямь волновала – своего прошлого она пока так и не вспомнила. Однако и в дареном котелке подопечной Ивана являлись лишь смутные, едва различимые образы – иногда в них будто бы угадывался какой-то водоем, иногда – поросший папоротником холм, иногда – костер в ночи и столб дыма над ним… Минувшее ли это, будущее ли, или лишь пустая игра фантазии, подстегнутой напрасными надеждами, девушка толком не понимала, но первое время ежедневно ставила подарок на газовую плиту и подолгу всматривалась в кипящую воду. Потом – почти перестала, но не потому, что потеряла веру в волшебство подарка. Просто в какой-то момент Оле уже сделалось не до былого-прошлого – с настоящим бы справиться…

Однако о грустном – позже, а пока – о чудесном мече-кладенце.

Лучший подарок для истинного героя, да ведь?

Но если по волшебному котелку еще могли быть вопросы, то меч Маше, а от нее – Ивану, точно достался далеко не в лучшем состоянии. Вообще-то любой кладенец – по определению самосек, только держи, пока он врагов в капусту рубит. Но это заряженный, под завязку накачанный чарами. Такого в открытой продаже вовек не сыскать, а и нашелся бы – то по совершенно заоблачной цене. За этот-то нашей Жар-Птице пришлось отдать аж три пера, одно из которых – длинное, из хвоста. Тогда, правда, плата вовсе не показалась Маше непомерной – перья она теряла (то есть, по сути, наоборот, получала, так как, лишь свободно выпав, те и приобретали собственную волшебную силу) регулярно, по одному-два в неделю. Кто ж в то время знал, что скоро они понадобятся на нечто куда более важное, нежели лежалые товары из лавки чудес?

Итак, полученный Иваном меч определенно требовал зарядки. Собственной чудодейственной силы у смертного юноши, понятно, не водилось, но теоретически тут имелись варианты: в конце концов, можно было использовать те же Машины перья или артефакт какой. Но загвоздка заключалась в том, что подпитку данный конкретный тип кладенецов готов был принять лишь от того, кого худо-бедно уважал бы в качестве бойца. Ну да, многие волшебные предметы весьма требовательны к своим хозяевам!

Вообще, конечно, нелепость: на кой ляд тебе сдался меч-самосек, если ты и так весь из себя великий богатырь?! Но таков уж, чтоб его, уклад…

Впрочем, прям вот богатырский уровень от Ивана здесь вроде как не требовался, и овладеть нужными навыками – пусть не сразу, со временем – представлялось юноше задачей более-менее реальной. Дело было за хорошим учителем – но есть же всякие клубы исторического фехтования или, скажем школы японского кендо? В интернете сходу нашлось с десяток адресов секций – и это только по соседству. Выбирай – не хочу…

За размышлениями над скопированным в блокнот смартфона списком профильных заведений юношу застала Сирин – брюнетка время от времени наведывалась к Маше, не то найдя в той родственную птичью душу, не то наладив немудреную бизнес-схему «экспертные советы в обмен на ало-золотые перья». Застала – и подняла героя на смех. По ее словам, опытом смертных инструкторов благосклонности кладенца было нипочем не приобрести – тут якобы требовались совсем иные уроки.

Надо отдать ей должное, пустым зубоскальством Сирин не ограничилась – дала Ивану наводку на единственного на всю Москву богатыря. Точнее, богатыршу – некую Майю Златогорку. Правда, ратные подвиги та давно уже оставила и нынче держала в столице элитный ресторан, отужинать в котором не брезговали ни Кащей, ни Яга, ни Мороз, а говорят, и сам Сварожич, бывало, захаживал туда на огонек.

Планка – сами понимаете какой высоты, но никто другой в учителя хозяину кладенца, по уверениям Птицы-певицы, и близко не годился.

Увы, с Иваном Майя и разговаривать не стала – даже несмотря на то, что Сирин лично привела к ней юношу, разве что не за руку.

– Я что, похожа на воспитательницу из ясельной группы детсада? – процедила богатырша через губу, смерив кандидата в ученики лишь коротким взглядом. Обращалась она при этом исключительно к ходатаице-брюнетке. – Если уж приспичило – отведи доходягу-смертного к Лукичу, пусть он с ним нянчится! Вот когда лешак решит, что не стыдно показать результат мне – тогда и возвращайтесь! А сейчас – изыдите с глаз моих долой, оба! У меня на кухне дефлопе вот-вот перестоит и крутоны подгорят!

Так Иван в итоге и оказался в зале у бородача. Лукич привередничать не стал, работать с юношей согласился, да и плату за тренировки запросил вроде бы не столь уж высокую: одно жароптицево перо в год.

С ценой ученик охотно согласился (понятно, с одобрения Маши), а вот на счет сроков не сдержался чуть позже уточнить:

– Эта бодяга реально на целый год? – сам он, признаться, рассчитывал на месячишко, может, на два занятий – пусть и интенсивных.

– Почему на год? – пожал плечами леший, «проглотив» в тот раз «бодягу» – в дальнейшем подобной лояльностью бородач не отличался, но тут, должно быть, не хотел сходу спугнуть перспективного клиента. – Лет на восемь-десять – на первом этапе…

– Что?! – округлились глаза у Ивана.

– По-хорошему, я бы рассчитывал на двенадцать-четырнадцать годков – но вдруг ты у нас окажешься гением боевых искусств, новым Святогором – тогда, глядишь, получится побыстрее, – веско заметил на это Лукич. – А куда-то спешишь, герой? – будто бы с искренним любопытством осведомился он затем.

– Нет, – буркнул юноша, борясь с острым желанием повернуться и уйти восвояси. Так бы и сделал, наверное, да вот плату бородачу он уже отдал, и непохоже было, чтобы леший согласился ее возвратить.

Да и за пресловутый меч Машей аж три пера уплачено, надо же хотя бы попробовать соответствовать сестриной заботе…

Вот такая вот, в общем, предыстория. Ну, или присказка. Сказка ж, как водится, впереди.

– Сильное было проклятье? – беспокойно уточнил Иван, приподнимаясь на локтях на татами. – Когда кладенец-то вернется?

Вовсе уничтожить могучий волшебный меч порча лешего, конечно же, не могла, но выбить его на какое-то время прочь из Яви – вполне. Весь вопрос – на какое.

– Говорю же: едва в четверть силы ворожил, – скривился Лукич, протягивая поверженному ученику руку. Ухватившись за мозолистую ладонь инструктора, юноша поднялся на ноги. – Через два-три дня жди свой меч назад!

– То есть завтра на тренировку могу не приходить? – робко осведомился Иван, приняв наконец более-менее вертикальное положение. – Смысл – без кладенца? – зачем-то добавил он, уже прочтя на лице инструктора безапелляционный ответ.

– Вот я тебе задам – не приходить! – бросил леший. – Раз меч не сберег – будешь у меня ОФП заниматься! Скажешь, не надо тебе? Еще как надо! Физуха у вас, смертных, вообще слабое место! Ну и с боккеном потом поработаешь – реакцию малек подтянешь.

– Понял, – смиренно вздохнул юноша.

– Ну а на сегодня – свободен, – кивнув, отпустил его Лукич. – Только к Забаве в медпункт загляни – брызг порчи ты изрядно собрал, не почистишься – сляжешь пластом! Да и головную боль она тебе снимет.

– Хорошо, зайду, – без особой охоты кивнул Иван. Полуденница Забава была далеко не самой приятной в общении особой, но ремесло целительства знала хорошо: полумертвого могла на ноги поставить. Как, впрочем, наверное, и наоборот: извести и свалить живого да здорового, но тут обычно Лукич неплохо справлялся и сам.

На этом, простившись с бородачом, юноша и покинул тренировочный зал.