Здесь обитают кошки

Вашему вниманию представляется уникальный исторический документ, являющий собой художественный рассказ хроно-корреспондента журнала «Лишайники. Журавли. Еноты. Цеппелины» Ивана Ивановича Иванова, отважно исполняющего свой хроно-журналистский долг во всех горячих точках мировой истории.

Если представленные факты разнятся с общеизвестной, доступной в учебниках и иных научных работах историей, журнал «Лишайники. Журавли. Еноты. Цеппелины» за это ответственности не несёт, хотя полным составом своей редакторской комиссии призывает привести вышеуказанные материалы в соответствии с последними достижениями хроно-науки.

Редактор Б.О. Приходов и замредактора М.П. Обвалова.

Оператор бетономешалки Иванохотеп вышел на крыльцо своего дома, желая тайком от жены, запрещавшей подобное пагубное пристрастие в своём присутствии, выкурить скрутку Средиземноморканала. Ночь в пригороде Мемфисовки выдалась ясной, безлунной, и к тому же на удивление тихой.

Последнее объяснялось тем, что турбины НГРЭС со вчерашнего дня были остановлены по высочайшему указу старшего инженера-технолога и.о. фараона Хнум-Хуфу Снофрувовича. Кроме этого на плановое обслуживание закрыли восточную посадочную площадку, поэтому покой египетской ночи практически ничего не нарушало.

Наслаждаясь звездным небом, Иванохотеп чиркнул плазменной зажигалкой и с удовлетворением затянулся.

«А ведь разучились табак выращивать», — думал он про себя. — «Или не докладывают. Помню, при деде как затягивался — так кашлем заходился. А сейчас? Э-э-эх, себе загородные пирамиды строят, а экономят на простом народе, жлобы!»

Смачно сплюнув, Иванохотеп крепко затянулся и вернулся к созерцанию звёздного неба. Как раз вовремя, чтобы заметить, как его расчерчивал на две неравные половины след от падающего огненного шара.

«Ну что за люди!» — в сердцах возмутился оператор бетономешалки. — «Закрыли же космодром на летний профилактический период. Что, объявление в райадминистрации трудно прочитать перед вылетом? К тому же во всех газетах предупреждают загодя — за две недели!»

Огненный шар тем временем и не думал останавливаться или как-то замедляться. Закончилось это вполне ожидаемо: сначала он исчез за горизонтом, а затем оттуда послышался приглушенный хлопок, известивший не только Иванохотепа, но и всю округу о произошедшем — отнюдь не мягком приземлении.

«Не оскуднеет земля египетская на дураков», — подумал оператор бетономешалки, сплюнул, затушил бычок о дверной косяк и направился обратно в дом, ещё не подозревая, что поспать в ту ночь у него не выйдет — ведь дым всё это время задувало внутрь.

***

Все датчики хроно-зонда, уверенно шедшего на посадку, выли, извещая о критических перегрузках. Те из них, что не могли выть, противно пищали. Остальные просто зловеще потрескивали.

«Посадка идёт нормально», — записал в своём хроно-журнале Иван Иванович Иванов и, отложив карандаш, потянулся к кружке кофе.

В этот самый момент аппарат сильно качнуло, отчего всё внутреннее убранство, до боли напоминающее офисный кабинет, разом подскочило в воздух на пару мгновений. Кофе, возмущённое таким небрежным отношением к себе, разлилось по рабочему столу, не забыв, разумеется, задеть и рабочие заметки с прошлой хроно-экспедиции, которым ещё только предстояло увидеть свет, и, конечно же, как назло, новые.

«Полёт идёт в пределах нормы, в воздухе наблюдается лёгкая турбулентность», — написал на новой, чистой странице Иван Иванович. — «Дата прибытия: 2585 до н.э. Погрешность хроно-скачка — три оборота».

Стоило ему поставить точку, как аппарат приземлился, и то немногое кофе, которое ещё оставалось в чашке, выплеснулось, залив и свежую запись тоже.

«Третий раз писать не буду, потом сделаю», — решил довериться своей идеальной памяти Иван Иванов и, резко встав из-за стола, со всей силы ударился головой о низкий потолок помещения, про который постоянно забывал, после чего направился к выходу из аппарата.

Прежде чем выйти наружу, он немного подзадержался, выбирая себе подходящую эпохе трость, а также сопутствующую литературу. Выбор в итоге пал на берёзу с вкраплениями меди и набалдашником в форме журавля. С разнообразием литературы дела в походной библиотеке обстояли худо, поэтому, немного посомневавшись, Иван Иванович взял сборник сказок «Тысяча и одна ночь», который его ещё ни разу не подводил.

Первый шаг в старой эпохе оказался неудачным: хроно-зонд приземлился аккурат на вершину дюны, где песок был наименее устойчивым. Конечно же, стоило на него ступить отважному хроно-журналисту, как он разъехался, вынудив Ивана Иванова проехать на самом дорогом телу месте целых три метра вниз по склону.

Затем началась рутина: вытрясти из обуви песок, осмотреться, свериться со звёздным небом, провести осмотр хроно-зонда, раскинуть масксеть. Закончив с последним, Иван Иванович спустился с дюны вниз, на относительно ровную поверхность, и, убедившись, что ярко-белое пятно на вершине буро-жёлтого холма выглядит вполне уместно в окружающем пустынном пейзаже и ничем не выделяется, направился к близлежащему селению.

Была ночь, поэтому хроно-журналист ещё ничего не видел в незнакомом краю, кроме света большого города впереди, но уже заранее сердцем чуял, что путешествие будет удачным и интересным.

***

Ночные улицы Мемфисовки не слишком впечатлили Ивана Ивановича. Не спасло дело ни обилие круглосуточных библиотек, ни полуночных шахматных клубов, чьи неоновые вывески ярко освещали округу замест отсутствующего уличного освещения. Куда большего внимания хроно-журналиста удостоились сами улицы, вернее их покрытие: коричневое, специфически пахнущее, вызывающее смутные подозрения.

Наклонившись и изучив субстанцию поближе, Иван Иванов убедился, что его интерес небезоснователен.

«Пахнет премией!» — усмехнувшись, подумал он, попутно делая следующую запись в своём походном хроно-блокноте:

«Принцип ретропричинности ЧДТГ* соблюдается и в Древнем Египте. Состав масс обычный; запах, вкус, цвет, консистенция в пределах ожидаемого. Это ещё раз доказывает, что канализация, придуманная лишь в двадцатом веке — величайшее открытие человечества!»

Далее Иван Иванович направил свои начищенные до блеска летние туфли из кожзама пока ещё белого цвета в сторону жилых массивов. Он рассчитывал найти там не только нескольких местных, у которых можно было бы взять интервью на интересующие журнал темы, но и какой-нибудь ресторан, а также сьёмное жильё. Необходимость возвращаться каждый раз к хроно-зонду по местным достопримечательностям обувь могла и не пережить, не говоря уже про самого Ивана Иванова. Он, конечно же, был человеком привычным к длинным пешим прогулкам, поэтому предпочитал никуда не ходить или на худой конец пользоваться попутным транспортом. Учитывая специфику работы, лучшим попутным транспортом для него являлась богатая фантазия и умение живо интерпретировать рассказы людей, приходящих к нему на интервью.

Денег на хроно-путешествия редакция журнала давала немного, но в твёрдой валюте: двадцать советских рублей, один слиток золота, два слитка серебра, три и четыре слитка железа и меди соответственно. Конечно, все эти металлы были сущей мелочью и анахронизмом, но иногда могло пригодиться и это.

Искать подходящее для раннего завтрака заведение пришлось долго: в ночное время работали лишь немногие питейные заведения, к тому же не во всех из них соглашались принимать странного гостя. Не помогало ни врождённое обаяние, ни угрозы, ни обещания написать в спортлото или вышестоящую инстанцию. Даже золото с серебром, не говоря уже про другие металлы, оказались не у дел. Лишь в пятом по счёту заведении Ивану Иванову улыбнулась удача: хозяин, увидев советские рубли, впустил того внутрь, правда, с порога заявив, что сдачи у него нет, никогда не было, и он вообще не знает, что это такое.

Иван Иванов позавтракал жареной бараниной третьего сорта с отварной молодой картошкой и запил это банановым киселем на сорок четыре копейки. Стиснув зубы, он отдал за это целый рубль.

Иван Иванович попытался было приступить к опросу, но хозяин заведения наотрез отказался отвечать на какие-либо вопросы касаемо истории, политики, сексуальных нравов, фискальной системы и географии, сделав исключение лишь для того, чтобы ответить на просьбу и рассказать, где можно дёшево снять квартиру.

— Дык эта, не сезон же ведь, ну. Как Ра встанет — идите по улице и поспрашивайте. Обязательно чего найдёте.

— «Не сезон?» — уточнил Иван Иванов подозрительно.

— Лето ведь же, ну, — нехотя ответил хозяин. — Кто на дачах, кто на вахту подался.

Больше на расспросы он не отвечал и, убрав за гостем посуду, вежливо, но настойчиво выставил того вон под предлогом санчаса.

«А тут заботятся о чистоте: в пять утра — и уже санчас!» — искренне восхитился Иван Иванович, наслаждаясь ароматами местных улиц.

Делать было нечего. Час стоял ранний, поэтому, чем тревожить покой местных жителей, хроно-журналист решил просто прогуляться. Не прошло и двадцати минут, как он, ведомый профессиональной интуицией, набрёл на что-то интересное.

Из окон дома на тупиковой улице доносились весьма пикантные звуки: внутри кто-то с чувством, с полной самоотдачей, явно не первый час, с огоньком и неподдельными эмоциями ссорился. Заинтересованный этим, пользуясь тем, что не потревожит ничей покой, Иван Иванов постучался в двери оного дома.

Минуты три спустя ему открыла немолодая женщина с растрёпанными волосами, в бигудях и тунике пошива завода «Красный коминтерн».

— Чего надо? — хмуро поинтересовалась она.

Только услышав её голос, хроно-журналист насторожился, уловив в нём что-то странное. Он ожидал услышать здесь присущий этой местности и эпохе южнорусский акцент, однако женщина говорила с заметным оканьем.

«Землячка!» — догадался Иван Иванов, родившийся на новгородчине.

— Не изволите ли вы, милая сударыня, подсказать бедному путнику… — начал он, положив трость под мышку и слегка поклонившись.

— Давай без этих фиглярств, — пренебрежительно бросила женщина, заметно раздражаясь.

— Кхем. Ищу съемное жильё на несколько дней.

— А-а-а, по объявлению. Турист, — пренебрежения в голосе стало заметно больше.

Вздохнув, она кивком пригласила следовать за собой и отвела Иван Ивановича в небольшое, тесное, тёмное, не очень хорошо пахнущее помещение с кроватью, столиком, окном, выходящим аккурат на глухую стену соседнего дома, и многозначительными синими занавесками, лежавшими вместо коврика у входа.

— Десять рублей день. Питание за отдельную плату, — сообщила женщина нагло, даже с вызовом. — Туалет на улице. Бумага…

— Я со своей, — хроно-журналист продемонстрировал сборник сказок.

— Ишь, какие деловитые пошли!

Вспомнив, что по словам хозяина ресторана сейчас не сезон, Иван Иванов решил поторговаться.

— Десять в день дороговато будет. Мне только спать — остальное время в городе проводить буду.

— Если только спать, то так и быть уступлю рубль, но ни копейкой меньше!

— Наташ, ну что ты его дуришь! — раздался раздражённый мужской голос, чей обладатель вскоре и сам появился на пороге комнаты. — Всегда ж по пятёрке за день брали — и нормально было!

— Сколько хочу, столько и беру! Мама на меня эту квартиру переписала!

Иванохотеп подмигнул Ивану Ивановичу и продолжил убеждать жену:

— За неделю никто не пришёл — ты так и пятёрку не получишь. Не сезон ведь. А скоро конец месяца — жировка придёт, платить надо, вот.

— Мало того, что на моей шее сидишь, курильщик проклятый, на работу не ходишь, так ты ещё мне команды раздавать будешь?! — мгновенно взвилась пуще прежнего женщина.

Опытный Иван Иванов тем временем уже обустраивался на новом месте: протерев занавеской, поставил трость в угол; снял туфли, вывесив их обтекать за окно на специальном штырьке; разложил записи и письменные принадлежности на столике привычным для себя образом и даже успел немного поработать над ними, от чего те окончательно пришли в полную негодность.

Как он и ожидал, ссора завершилась лишь часом позже. Тогда к нему вышел с дымящейся сигаретой в зубах Иванохотеп, сходу сообщивший:

— Шестёрка в день — и комната твоя. Ты уж извини, но меньше никак: квартплата, свет, вода, милость богов — сам понимаешь. Ну и питание и, эм, остальное тоже за свой счёт.

— По рукам, — мгновенно согласился Иван Иванович, не рассчитывавший и на такую сумму.

— И за что мне только БАСТ это счастье послала, — полушёпотом заметил мужчина, когда его жена снова начала ворчать из-за сигаретного дыма.

Хроно-журналист, сам сменивший уже пять жён, понимающе улыбнулся и уточнил:

— «Баст»? Богиня-кошка? Разве у вас не просвещённое атеистическое общество православных?

— Эх, сразу видно, что ты не местный, — не без высокомерия улыбнулся Иванохотеп. — БАСТ — это Брачное Агентство Системное Территориальное.

Сделав соответствующую запись в хроно-блокноте и не желая больше показывать собственную неосведомленность, Иван Иванов осторожно поменял тему разговора:

— А не согласитесь ли вы, любезный, провести для меня днём небольшую экскурсию по городу? Я заплачу, если надо!

— Какие деньги, друг! — расплылся Иванохотеп в улыбке. — Рубль дашь — куда хочешь отведу, всё покажу и расскажу.

Таким образом Иван Иванович Иванов всего за один рубль приобрёл не только гида, но и друга. А ведь день, как и путешествие, только начинался!

***

*Чем Древнее Тем Говнее — принцип, согласно которому улицы древних городов были покрыты нарастающей обратно пропорционально ходу истории фекальной массой.