Здесь обитают волки и гуси

Иван Иванович Иванов, хроно-журналист развлекательно-исторического межпространственно-временного журнала «Лишайники. Журавли. Еноты. Цеппелины.» спал самым блаженным, желанным и восхитительным сном из возможных. Он спал на рабочем месте, закрыв дверь в кабинет, для надёжности подперев её тростью. Иван Иванович не забыл предварительно и без лишних уведомлений избавиться от различного рода способов кому-либо связаться с ним – через личный хроно-коммуникатор, хроно-компьютер, хроно-телеграф или голубиную хроно-почту. Лёгкое беспокойство вызывал небольшой сквозняк, проникавший внутрь помещения через приоткрытое окно, но Иван Иванович решил, что свежего зимнего воздуха ему как раз сегодня не хватает. К тому же в это время года вид на кольца Юпитера был особенно хорош.

Венцом наслаждения служила кипа бумаг, которую хроно-журналист использовал в качестве подушки. Это стоило ему немалого. Не так просто найти бумагу на работе, одна часть которой проходит в эпохи, когда бумага уже не используется, а другая происходит в эпохах, в которых её ещё не придумали, а если и придумали, то стоит она столько, что дешевле спать зарывшись носом в кипу королевских дочерей.

Так или иначе Иван Иванов был счастлив. Близился Новый год и сопутствующие торжества. Те самые деньки, о которых заранее думаешь: «В этот раз оно появится!» или «С самого детства оно ко мне не приходило, но в этот раз точно придёт», а также «Куплю себе ёлку и украшу — буду ловить на живца!».

Однако участь заразиться праздничным настроением Ивана Ивановича миновала, чему он тоже был несказанно рад, но уже по причине лени. Искать ёлку в конце декабря в окрестностях Юпитера — то ещё «приключение».

Но не об этом думал хроно-журналист, когда спал в тот день. Мыслями он был далеко — на Земле, в своём уютном домике близ Пскова. В хвойных лесах, круглый год пахнущих грибами. На берегу тихой речки, где летом так приятно рыбачить. Где сейчас было так хорошо и спокойно, ведь жена отправилась в командировку вместе с ним.

Иван Иванович, потревоженный неприятной мыслью, заворочался и перелёг на другую щёку. В связи с этим мыслепоток резко изменил свой ход. Вместо кирпичного домика на опушке бескрайней рощи теперь предстали рабочие будни. Те самые — одинаковые и невероятно скучные. Как это ни странно, мысли о них были очень даже приятными, ведь всё однообразие и скука остались позади.

До самого конца года требовалось закончить лишь маленькую статейку. Всего страниц на двести — дел меньше, чем на час. Тема тоже была несложной: те самые кольца, которые хроно-журналист мог бы наблюдать в приоткрытое окно, если бы проснулся и раскрыл глаза. Впрочем, таких ошибок он совершать не собирался. Кольца он всегда успеет посмотреть, а вот приятные до истомы сны — нет.

— Иван Иванович! — внезапно и без объявления войны раздался у хроно-журналиста женский голос над ухом.

«Коллеги! Точно! Про них то я и забыл. Надо было выпроводить их, прежде чем засыпать!»

— Иван Иванович! — повторили уже погромче и деликатно потормошили за плечо.

— Иду-иду, — невнятно буркнул хроно-журналист, надеясь выдать это за капитуляцию, ввести противника в заблуждение и поспать ещё немного: часика два или три.

— Иван Иванович, Борис Олегович вызывает вас! Говорит, срочно! — демонстрируя что угодно, кроме заблуждения, стоял на своём голос.

Повисла тишина. Иван Иванов тщательно обдумывал ответ и попутно тщательно анализировал сказанное. Ему хотелось найти какую-нибудь возможность уклониться от вызова. Неправильное выражение или оговорку. Он даже перевёл просьбу на несколько языков, включая один мёртвый, однако ничего не вышло. Так и так выходило, что нужно вставать, а затем, изображая бравую решимость, работать. Причём с таким видом, что если тебя начнут упрашивать этого не делать, суля всеми богатствами мира, то ты всё равно принципиально откажешься.

Ничем хорошим внезапный «вызов на ковёр» не грозил. Иван Иванович отлично знал, что ни в одном времени в истории человечества не существует такого начальника, который, вызвав тебя к себе посреди рабочего дня, особенно ближе к праздникам, говорил что-то вроде: «Ты молодец! Вот тебе куча денег, можешь идти домой. И возьми мою секретаршу с собой — давно она на свидания не ходила!»

— Иду-иду, — повторил хроно-журналист уже куда внятнее и, шурша бумагой, поднял голову.

— А, ещё прилетел голубь из музейного отдела. Очень просили вернуть им «Апостола». Говорят, что…

— Они про любую бумажку так говорят, — перебил раздражённый внезапной необходимостью проснуться Иван Иванович.

— Да, но ведь раритет — первая печатная книга на Руси, оригинал как-никак…

— Дочитаю, тогда верну, — твёрдо подвёл итог хроно-журналист и встал.

Обведя кабинет мутным взглядом, первое, что он сделал, с мыслью «Так не доставайся же ты никому!» — закрыл окно. И шторой тоже. Затем посмотрел на группу людей, сбившихся в кучку возле дверей, и нехотя вынул из механизма, обеспечивающего их работу, свою трость. Раздался гул облегченных вздохов — похоже, что многие тут стояли не первый час.

«Ничего без меня не могут! НИ-ЧЕ-ГО!» — скорее с удовлетворением, чем со злобой подумал Иван Иванович, дожидаясь, пока проход освободится.

Правда, затем он вспомнил, что эту трость — сплав урана и титана — его с самого утра заставила взять с собой жена, дескать, полезно иногда походить с тяжёлым в руке. Оказалось, что полезно это в основном для тех, у кого было желание причинить ему побольше неудобств или даже боль.

«Моя мымра что-то там про сосуды ещё говорила. Но что?» — задумался хроно-журналист. — «Может, я должен разбить какую-то вазу? Сдать анализ на наркотики? Или…»

Дальнейшие размышления прервались тем, что он, наконец, двинулся в путь. Идти по юпитерианскому офису журнала «Лишайники. Журавли. Еноты. Цеппелины.» без крайней степени сосредоточенности было опасно. При строительстве этого места использовали неевклидову геометрию, из-за чего оно снаружи выглядело значительно больше, чем внутри, а строители определённо сэкономили на причинно-следственных связях. Из-за последнего, в частности из некоторых помещений ты мог выйти раньше, чем зайти, а другие до сих пор существовали исключительно в виде чертежей несмотря даже на то, что стройка закончилась ещё десять лет назад.

«Юпитерианских лет, что важно!» — мысленно поправил сам себя Иван Иванович и едва слышно чертыхнулся: задумавшись, он едва не наступил в гипотетическую дыру в полу.

Такое было чревато самому перейти в разряд гипотетических сущностей — это означало в первую очередь перевод на гипотетическую зарплату с весьма негипотетическими требованиями к работе.

Таких объектов, не существующих сейчас, но того рода, что непременно возникнут в отдалённом будущем, в здании было очень много. Помимо дыр, шкафчиков и цветов с растениями имелись целые отделы и этажи, полные диковинных новшеств: лаборатория, изучающая будущее; раздельные туалеты; верфь для парусных кораблей; причальная мачта для дирижаблей; оранжерея кактусов; аргоновая баня; бесплатная столовая.

Ловко избегая различного рода опасности и соблазны, хроно-журналист добрался до цели путешествия — неприметной лестницы, которая уходила куда-то вниз. Дальше были технические туннели, где свет не работал уже тридцать лет; вентиляция, в принципе лишенная радостей освещения; несколько канализационных стоков; один скотомогильник и, наконец, приёмная офиса Бориса Олеговича Приходова — главного редактора журнала «Лишайники. Журавли. Еноты. Цеппелины.».

Борис Олегович мог гордиться собой: журнал при нём процветал. В прямом и переносном смысле: вот уже тридцать лет ассоциация садоводов и дачников Солнечной системы ежегодно выбирала именно его в качестве лучшего материала для удобрений. Нередко журналу доставались почётные и призовые места среди номинаций вроде «лучшая растопка», «лучший материал для оригами», а также довольно спекулятивной номинации «самое популярное украшение уборной».

Непосвящённому могло показаться, что ничего хорошего в таких наградах нет и быть не может. Особенно если речь идёт про серьёзный хроно-исторический журнал. Однако когда твоя аудитория — это в массе своей пенсионеры-дачники и им сочувствующие, либо их невольные попутчики, на первый план выходят именно такие характеристики, как непромокаемость, горючесть, наличие лунного и солнечного календаря огородника на обороте, обязательная страница в конце с анекдотами, судоку и кроссвордом.

— Почему так долго? Иван Иванович, я вызвал вас час назад! — вскочив на ноги, возмутился редактор, стоило хроно-журналисту войти.

— Вы же знаете, сколько тут идти!

— Сколько тут идти из СОСЕДНЕГО кабинета?!

«Это по прямой! Кто я такой, чтобы ходить к тебе по прямой? Мальчишка-стажёр, что ли?!» — чуть было не ответил Иван Иванович, но сдержался.

— Загулялся. Погода, знаете ли…

— Да-да, зима и так далее. Знаю-знаю, — Борис Олегович, довольно объемный в некоторых частях талии, грузно плюхнулся обратно в своё кресло и вдруг принюхался. — Чем это пахнет?

Если хроно-журналист и растерялся, то не более чем на мгновение:

— Это мой новый парфюм, жена заказала с Венеры, нравится?

— Конечно же нет! Воняет просто ужасающе. Как будто вы побывали в вентиляции, упали в канализационный сток, а затем ползли по скотомогильнику!

— Да, моя, мы… кхм, жена — большой эксперт по экзотическим сочетаниям ароматов. Она ведь у меня спец по ядам, — с гордостью рассказал Иван Иванович. — Полагаю, в данном случае это смесь дуриана, сюрстрёмминга и столетних яиц.

— Кхм, в следующий раз попросите купить вам что-нибудь попроще. «Тройной», например. — Борис Олегович прокашлялся. — Так или иначе на повестке зима. Именно из-за неё вы здесь.

— Чтобы поговорить о погоде? — изображая святую наивность, переспросил хроно-журналист.

— Не прикидывайтесь святым! — простонал редактор. — Вы знаете Лёву Андрона? Раньше работал в отделе язычества и концептуализации непознанного.

— Как же, как же, должен мне два… нет, сегодня уже три рубля! — припомнил Иван Иванович с трудом, ведь он не был скрягой.

— Почитайте! — Борис Олегович не без труда поднял с пола и бросил на стол глиняную табличку внушительных размеров, на вид — довольно древнюю.

— Какая-то пьеса, судя по почерку, древнеримская. — Хроно-журналист поднапрягся и прочитал: — Кхм: «Кто съел мою кашу?! — вопросил вождь галлов, облачённый в медвежью шкуру». Что это за…

— Это первая, ну то есть теперь первая древнеримская пьеса! За авторством некоего Ливия Андроника, — редактор недобро сощурился. — Это имя появилось в исторических документах, если верить нашему хроно-якорю, не далее как на прошлой неделе. Понимаете, что это значит?

— Мда, не ожидал от него такого, — Иван Иванович поцокал языком. — Из-за трёх рублей добровольно остаться в древности, и главное где? В Древнем Риме! Какая банальность!

— Да при чём тут ваши рубли! — вспыхнул как свечка Борис Олегович. — Он статью должен был сдать. Ещё вчера! На тему Нового года, традиций сквозь века и всего такого! У меня сроки горят!

Он махнул рукой в сторону окна. Там и вправду что-то горело, но из-за клубов чёрного дыма понять, что именно: сроки ли или же автомобильные покрышки, которые палили бастующие ИИ-специалисты, невозможно.

Бастовали они уже давно, но крайне решительно. Поводом служило то, что в последнее время редакция предпочитала замещать ИИ-специалистов живыми людьми, труд которых стоил заметно дешевле. Нравилось это далеко не всем, и по этому поводу оживился профсоюз, начавший забастовку и выдвинувший список требований. Иван Иванович, изучив их в целом, был солидарен с коллегами. И даже более того, два раза приходил на манифестацию, по такому случаю представляясь всем и каждому как ИИван ИИванович ИИванов.

«Откуда они взяли покрышки? А главное как они их жгут в безвоздушной среде?» — задумался на мгновение Иван Иванович, но, тряхнув головой, отогнал эти мысли — имелись дела поважнее.

— И всё же, мне кажется, что статья — это лишь формальный повод, чтобы уклониться от уплаты…

— Так или иначе, — властно перебил редактор, — теперь это ваша забота! Статья, разумеется. На всё про всё у вас три, м-м-м, нет, два часа!

У Ивана Ивановича по этому поводу имелась масса вопросов, но Борис Олегович был из тех людей, которые, взявшись за дело, напрочь теряли чувство такта. Например, начинали без предупреждения и вопроса «позвольте мне…» отвечать на вопросы до того, как их успевали задать вслух. Чувствовался богатый опыт управления редакцией — он начал карьеру ещё до того, как открыли письменность.

— А…

— Вот пропуск в ангар хроно-зондов. Командировочных не будет. Праздники!

— А…

— Никаких особых привилегий и разрешений, стандартное невмешательство класса: «не влезай — убьет!». Праздники!

— А…

— Никаких премий и авансов. Праздники!

— А…

— Никаких банкетов. Праздники! — поняв, что перегибает, Борис Олегович немного смягчился, скорее для вида. — Вот сдадите статью про Новый год, традиции сквозь века и всё такое, а также свой должок про юпитерианские кольца — тогда и банкет, — он громко хлопнул по столу, поставив своеобразную точку в разговоре. — До свиданья, Иван Иванович. Желаю трудовых успехов!

После такого хроно-журналисту не оставалось ничего кроме как демонстративно, сильно стуча тростью по полу, отчего на плитке оставались заметные выбоины, удалиться. На этот раз через обычные двери. Как-никак время поджимало. Конечно, само путешествие с точки зрения стороннего наблюдателя займёт не больше секунды, и то исключительно из-за особенностей человеческого восприятия, но остального-то никто не отменял!

Нужно было взять личные вещи, дойти до ангара, оформить все бумаги, не забыть взять стандартный комплект хроно-путешественника, перекинуться парой-тройкой фраз с Людочкой из диспетчерской, отстоять очередь в столовой — нечего путешествовать на пустой желудок — а также… О самом важном в этом списке Иван Иванович старался думать с особой тщательностью. Он уже прошёл полпути, но до сих пор не имел ни малейшей идеи о том, куда именно направиться для написания статьи.

Это был чрезвычайно важный вопрос. Ведь как именно надо отмечать Новый год знает каждый, и в этом проблема. Попробуй рассказать, как на самом деле надо праздновать, и будь готов — в редакцию нескончаемым потоком полетят претензии в стиле «а вот в нашей местности никогда не подают икру к столу!» или «да вы вообще видели цены на мандарины?!». Тогда как Борис Олегович к претензиям относился просто: кому они были адресованы — тот на них и отвечал, в деталях и максимально развёрнуто. Меньше всего на свете Ивану Ивановичу хотелось провести следующие несколько месяцев, доказывая всем и каждому, что не имел в виду чего-то плохого, когда предлагал подать к столу белое полусладкое, сопровождая его порцией свежих яблок.

Тогда как способы отпраздновать смену времён года или просто окончание какого-то особо сложного периода жизни в человеческом прошлом читать нравилось всем. Кроме того в этом почти никто не разбирался, и писать можно было что угодно. В этом случае писали претензии разве что историки, однако в несоизмеримо меньшем количестве ввиду явного вымирания профессии. Да и к тому же кто их будет слушать?

«Может быть, рвануть к ацтекам? Помнится, у них на летнее солнцестояние были какие-то сборища по типу карнавала. Красивые юноши и девушки поднимались на вершину пирамиды к алтарю и жрецу… Не помню, что там было дальше, но выглядело точно впечатляюще!»

«Или, может быть, на Гавайи, в век эдак восемнадцатый? У них такая замечательная, необычная кухня. Особенно по случаю визита гостей. Конечно, многовато мяса — поджелудочная спасибо не скажет, но кто ж из нас не любит хороший стейк?»

«Или, например, середина четырнадцатого века, сорок восьмой год, Париж. Совершенно забыл, в чём там обстояло дело и по поводу чего весь город стоял на ушах, но кухня — м-м-м, более изысканной не сыскать! Как они готовили тех голубей… Лучше них были только улитки!»

«Нет, это всё не то. Везде потребуются деньги, оплата, а командировочных же нет. Не погуляешь!»

И тут в голову Ивана Ивановича влетела идея, мгновенно занявшая в списке первое, а также второе, третье и все остальные места разом. Он понял, как одновременно отправится в прошлое и при полном отсутствии финансов неплохо там проведёт праздничные дни, заодно набравшись материала для статьи.

«Ну Лёва, держись!»

«Но сначала отправлю-ка я одну СМС-ку, всё же моветон навязываться в гости без приглашения, даже к Лёве!»