Здравствуй, новая столица

Юности честное зерцало

Увидев в знатных недорослях тьму,

Проверив их на знание науки,

Пётр вверил дисциплину их уму,

И этикету — чтоб не выли в скуке.

Две части в книгу вложил:

Сначала — буквы, цифры и основы,

Чтоб каждый отрок грамоту учил,

Срывая неучености оковы.

Трудился Брюс, за всем следя,

Куратор мудрый и ученый,

Гавриил, владыка, разум не щадя,

Слагал сей слог, царем сплоченный.

А следом были правила житья,

Как в свете, обществе себя держать.

Чтоб шляхта, денной строгости верна,

Могла и блеск, и честь свою являть.

Чтоб ведать такт и светский шик,

Монарх велел издать «Зерцало»:

Чтоб дворянин душой не сник

И хамство в нравах исчезало.

И за столом чтоб отрок не зевал,

Не лез рукой в чужое блюдо смело,

А чинно вилкою владел,

Являя истинное дело.

И чтоб в беседах при дворе

На языках чужих общался,

Прислуге тайны не вверял

И благородным оставался.

Коль кто в манерах был не строг,

Свинье в пиру уподобился,

Тор розгой высечен быть мог

Коль чести следовать ленился.

А за проступки и за лень,

За речи злые, грубый нрав,

Честь дикостью своей поправ,

Платил виновный тяжкий штраф.

Для дев — иной венец из правил:

Смиренье, скромность и покой.

Чтоб смех их не был громок, дерзок,

А взор — бесстыдно-озорной.

Ни хмеля в кубке, ни безделья,

В речах — молчанье, в деле — труд.

Чтоб честь свою, как дар бесценный,

Берег девичий строгий суд.

Став наставленьем для юнцов,

Зерцало правдой засияло:

В руках и дедов, и отцов

Законом жизни оно стало.

Сквозь годы в душах свет берег,

Манеры в нравах утверждая,

Чтоб каждый русский человек

Жил, честь страны преумножая.