Здравствуй, Питер Новый год!

В нулевые Тоха Скелетоха панковал: пил "Блейзер" на Фонтанке, орал на концертах "Короля и Шута", "Алисы" и многих других, наслаждался туманом над Невой и в собственной голове, гасил с пацанами скинхедов. Прошло больше десяти лет, а ему всё ещё 20, и его патлы, кожанка, ни разу не стиранная футболка, рваные джинсы, берцы и цепи никуда не делись. Он точно стал застывшим кусочком времени в этой "нехорошей квартире", как написал бы Булгаков. Но Булгаков описывал Москву, а не Питер, хотя в этом городе Воланду понравилось бы куда больше. Особенно если бы он встретил их носферату — графа Волконского, которого Тоха называл Лексеичем. Тот был действительно замечательным: участвовал в Отечественной, Крымской и в нескольких Русско-турецких войнах, притом что охота подраться пришла к нему только после Русско-шведской, имел родственную связь со Львом Толстым, из-за чего очень любил его книги, писал гусиным пером, играл на фортепиано и курил трубку.

Совершенно противоположным в этом плане был Антоний — тёзка Тохи, чья нормальная жизнь прервалась всего 30 лет назад, однако он выдавал себя за дореволюционного, носил сюртук, жилет, цилиндр, галстук-бабочку и, разумеется, трость, обожал поэзию и писал слова через "ять". Эту прилизанную рыжую сволочь Тоха выносил ещё меньше, чем действительно старших, которым было больше сотни.

Старших было семеро, и они каким-то образом умудрились не порвать друг друга в пятикомнатной квартире. Впрочем, иным нужен был лишь шкаф, где они и тусили в одиночку либо всей братией-сестрией, если по своим буфетам-сундукам-гробам сидеть было холодно. Тоха со своими предпочитал кучковаться на диване в гостиной. К своим относились светленькая очкастая Сима — бывшая студентка, которой жестоко отомстил бывший с компанией, оставив умирать на улице, и найденная под мостом (под каким — осталось непонятным) детдомовская Тася. Себя троица назвала ТСТ отсылкой канал по телеку. Которого не было. Подключить бы не удалось, с электричеством беды были похлеще, чем с отоплением. Поэтому зимой здесь было нереально тоскливо.

Впрочем, всё время торчать в этой квартире было совершенно необязательно: так-то они могли шататься где хотели, большинству было всё равно, лишь бы они не привели в гнездо кого-нибудь не того. Вообще Петербург был замечательным городом для вампиров: солнце появлялось раз в вечность, ночи белые, всё видно, а потому поздней весной, летом и ранней осенью некоторые жители города ходили вялые и почёсывали шеи, ругая на чём свет стоит необычно крупных и злых комаров и совершенно не подозревая, в чём на самом деле дело. Тоха мог хоть сутки напролёт стоять с гитарой в разных местах города, зарабатывая себе на алкоголь и перевариваемые вкусняшки. Хотя покусывать людей всё-таки приходилось, благо они отрубались, а потом ничего не помнили. Хороший способ, хотя Питер знаменит своим методом избавляться от тел.

Но в холодную половину года в таком климате существовать было тяжко: влажность и пронизывающий ветер, плотно закутанные люди... Чем терять последние остатки тепла своего и без того вяло работающего организма, лучше провести в спячке несколько месяцев и проснуться, когда погода не будет такой кошмарной

Сима появилась в гнезде 3 года назад и уже зимовала с Тохой, а вот явлению под названием Тася было всего несколько месяцев, и парень думал, как бы получше сообщить о скучном, пустом и очень долгом сне, по завершении которого страшно будет сводить живот и захочется кого-нибудь растерзать.

Так и не придумал.

— Что?! — воскликнула девочка, вскакивая с дивана. Она была тощая, но одежда на ней была по современной моде оверсайз, ещё и кепка на голове. Старшие презрительно называли её пугалом. — Спать целых 5 месяцев?! Да так вся жизнь пройдёт!

Тоха развёл руками.

— Ну так жить придётся долго, мы-то из нормальной жизни выпали, неча было собираться помирать.

Видя, каким обречённо-печальным стало лицо её новой младшей сестры, мягкая интеллигентная Сима поспешила утешить:

— Тасюш, не расстраивайся так! Это всего лишь зима, зимой всё равно холодно, а зато потом сразу наступит весна.

Глаза Таси, уже с такими же тёмными кругами, как и у большинства вампиров, изумлённо вытащились.

— А Новый год? А Рождество? А как же ёлка, ярмарка, Масленица? Всё пропустим? Тут так не принято?

Сима с Тохой задумались.

— А вообще... На недельку-то проснуться можно без проблем, мы же пока не старые, у нас голова болеть не будет, — прикинул парень.

— Рождество? — раздался насмешливый голос: в сумрачную гостиную, такую же захламлённую и ободранную, как и остальная квартира, элегантно вошёл Антоний. — Не думал, что ты верующая.

Тася усмехнулась, вытянула руку и перекрестила его:

— Изыди, нечисть!

Антоний поднял тонкую бровь.

— На православных не работает. На атеистах тоже.

— О-о-о! — протянул Тоха. — Да вы, сударь, безбожник? Как не стыдно, покайтесь, рыжий чёрт!

Антоний злобно оскалился, демонстрируя клыки.

— Вот донесу госпоже Семёновой, что вы не желаете спать!

Но не успел: из своего "кабинета" вышел граф Волконский.

— Кто спать не желает? — спросил он спокойно, но с ехидцей.

— Добрый вечер, Лексеич, — Тоха и Сима из уважения тоже встали. — Тася хочет Новый год отметить, вот мы и подумываем проснуться к концу декабря.

Глаза девочки засияли. Однако скоро погасли, когда в гостиную, точно по приглашению, начали стекаться остальные вампиры из их гнезда. И лица у них были не самые довольные.

— Новый год? — прошипела через золотой зуб Семёнова, пережившая реформы Сперанского. — Вот клянусь семьёй Романовых: если вы меня разбудите, я всю вашу кровь выпью!

Её поддержали другие старшие:

— Мы за свою жизнь этих новых годов наслушались! Мы больше не люди!

— Всё равно не сделаете как при Николае II...

— Знаете, как отвратительно просыпаться в холодной квартире без камина и слуг, подносящих таз горячей воды и полотенца?

— Мы простим вам эту выходку, если пригоните сюда толпу девственников, которые не пьют энергетики и не питаются фастфудом!

— Только не студентов-медиков! Они на вампиров больше чем вы похожи...

— И не поэтов, от них сердце неровно бьётся.

Сима смущённо тёрла пальцы, Тася закатила глаза, а Тоха фыркнул:

— Как будто мы тусить будем прямо здесь!

Семёнова сварливо, несмотря на своё относительно молодое лицо, подняла бровь.

— Уйдём на улицу и потрёмся среди людей, как... люди, — уточнил Тоха. — Просто не будем спать некоторое время и всё.

Но тут возразила Тася:

— В смысле потрёмся среди людей? Я хочу свой праздник! Ну пока я ещё ребёнок... в смысле, душой ребёнок, можно праздник? — Девочка так выразительно состроила глаза, точно пыталась загипнотизировать всех вампиров, хотя это было невозможно.

— Клянчит аки нищенка, — дёрнул углом рта Антоний.

В гостиной поднялся гвалт: Тася ныла и ругалась, Тоха бурчал, Сима бормотала извинения, хотя ничего не сделала, Антоний ругал троицу молодых, старшие ругали всех включая Антония за то, что рыжий и поэтов любит.

Но тут граф Волконский слегка кашлянул. В мгновение ока в большой населённой квартире повисла такая тишина, точно тут уже сто лет никто не жил.

— Я вижу, вы к единому мнению прийти не можете, — доброжелательно заметил тот. — Что ж, кто любит кататься, тот должен любить возить саночки.

В глазах компании ТСТ блеснула надежда. Граф продолжил:

— Я всегда любил праздники, и замечу, что ни один из них не был точной копией предыдущего. Каждый был особенным, как и каждый год жизни. Посему замечу, что празднику, если угодно, быть!

Тоха издал радостный и некультурный вопль, Семёнова зашипела.

— Но с одним условием! — остановил поток эмоций граф, подняв палец с большим кольцом. — Мы, вампиры, всю жизнь свою у простых людей только забираем...

— Эти выродившиеся негодники радоваться должны, что у них не брезгуют брать! — буркнул один из старших вампиров.

Граф Волконский улыбнулся и погрозил, из-за чего выскочка затих:

— Погодите, Фома Егорыч. Я у амператора Петра Великого сосал, вы и его к негодникам причислить решили?

— Про породистых никто и не говорит, — слабо защитился кто-то.

Тоха фыркнул и шепнул Тасе:

— Всех подряд не кусают, брезгуют. Вечность назад кусали почти только дворян или купечество, а когда все стали колхозники и пролетарии, тут уж либо голодать, либо жрать что дают.

— Я вот курящих не люблю, — ответила та.

— Господа и дамы! — граф вытянул вперёд ладонь. — Спор наш считаю бессмысленным. Думаю, все вы признаёте, что зимой не весело, а слушать игру Антона Скелетова и подавно...

Антоний ухмыльнулся, и Тохе захотелось укусить его.

— ...Поэтому пусть наши молодые господа устроят для людей праздник и там им всё сыграют. Разумеется, не раскрывая ни себя, ни нас. Так и Новый год справится, и у людей в кой-то раз ничего забирать не придётся. Справедливость.

Всё замолчали, кто-то с удивлением, кто-то задумавшись.

— А что? Меня всё устраивает! — хлопнул в ладоши Тоха. — Лексеич, а другие гнёзда растормошить можно? И кладбище?

Граф хмыкнул:

— Если они не против, то...

— Большое спасибо, Фёдор Лексеевич! — хором воскликнули Сима и Тася.

Граф добродушно улыбнулся, показывая клыки, пронзившие артерии не одного князя, графа, а то и члена императорской семьи. К счастью или к сожалению, не насмерть.

***

— Блин, уши мёрзнут, — пожаловалась Тася, хрустя снегом на мостовой.

— А я говорила — надень шапку! Ты ещё молодая, должна слушаться, — мягко сделала замечание Сима.

— Не-а.

Холод и ветер ощущать было неприятно, хотя в целом вечер не был слишком "петербургским". Предновогодний вечер.

— Всё-таки на "Египетской" крыше, не на Дворцовой? — спросила Тася Тоху.

— На Дворцовой казённый концерт будет, а у нас самодеятельность устраивается. Тем более с другими ребятами договорился, аппаратуру нам подгонят вообще без проблем, за нами только всякая красота и салют. И чувак крутой придёт.

— Класс! — Тася ловко подпрыгнула и уцепилась за лепнину стены дома. — А в Питере вообще много вампиров?

— Ну-ка не, — Тоха стянул её в исходную систему координат. — Вампиров предостаточно, но все в основном сидят по квартирам, а кто и на кладбище.

— А вообще среди людей?

— Мну хреново считает, но точно меньше процента. Иначе бы не наедались. Так, всё, пригнали.

В дверь пришлось стучать.

— Входите, — лениво отозвалась девушка-продавщица.

— Ух ты! — Тася с восхищением оглядела обилие салютов, ракет, петард, бенгальских свечей и прочих радостей пиромана. — Было бы прикольно взорвать нашу хату...

— "Корсар 1000" не продам, — привычно отозвалась продавщица, которая успешно не замечала малокровную бледность покупателей, их поношенную одежду со странными пятнами и скованные улыбки.

Тоха в конце концов нашёл то, что искал — салют, достойный праздника вампиров. Вот только ни его денег, заработанных игрой на гитаре в переходах метро, ни Симиной зарплаты за сделанные для студентов курсачи, ни выручки Таси за самодельные игрушки не хватало. Точнее, уже не хватало, потому что они закупали гирлянды, свечи и прочие украшения, а также закуски для людей. И, разумеется, ёлку.

— Надо было без гирлянд и ёлки, — пробурчал Тоха.

— Нельзя! — возмутилась Тася. — Не по правилам! Сим, а мы можем сами что-нибудь сделать? Мы же типа крутые.

Девушка покачала головой.

— Может, граф и не такое умеет, но нам ещё столетия до подобного уровня жить. Я вот почти ничего не умею, потому что кусаться боюсь.

— Тоска! — обиженно буркнула девочка. — Тогда купим петарды и будем бросать их старшим под ноги, и мне плевать, что мне из-за этого оторвут голову! Обратно приставлю.

— Не приставишь, — ответил Тоха и сказал продавщице. — Короче, пардон, мы нищие и уходим.

Однако иное решение пришло неожиданно вместе с Антонием: он вошёл в магазин, украдкой вытирая губы, и протянул Тохе тёплый незнакомый кошелёк.

— Ничего вы не можете, неучи...

Тоха улыбнулся ему, обнажая клыки.

— Не вынесла душа поэта?

Антоний вздрогнул.

— Ладно, салют — в твою честь!

***

За несколько часов до наступления Нового Года петербуржцы услышали на крыше "Египетского" дома музыку и увидели, что там веселится толпа народу, освещённая гирляндами, фонариками и бенгальскими огнями. Играли русские рок-хиты, поэтому часть людей решили не идти на Дворцовую, а остаться на этом празднике. Тем более вход был свободный, надо было только залезть на крышу, но на неё и так все залезают.

— Ого, неужели в кои-то веки остались канапе?

— Красиво украшено! Прямо винтажно!

— О-о-о, смотрю, некоторые гости "Кровавую Мэри" пьют! А нам что, пиво?

— Тут что, костюмированная вечеринка? У половины женщин такие пышные старые платья, а мужчины во фраках... Ох, я не могу, это бал!

— А чего все бледные? Повальный авитаминоз! Нет, цены на овощи, конечно, бешеные стали...

— Не надо было колючий шарф надевать, теперь шея чешется...

— А артист-то молодец! И оделся похоже, и поёт точь-в-точь!

Сима, сияя от радости, разносила людям бутерброды и деликатно молчала о том, что мебель просто вытащили из гнёзд, что все бледные гости в этой одежде всё время ходят и что красный напиток в стаканах следует воспринимать буквально. Какая разница, с кем веселиться, в конце-то концов? Даже самая длинная жизнь в конце концов обрывается, а потому не надо откладывать всё на лучших времён, не надо беречь праздник до лучшего случая, даже если он каждый раз повторяется. Не обязательно платить за веселье, само веселье бесплатно. Ведь вряд ли кто-нибудь перед смертью жалеет, что прыгал на крыше с бенгальским огнём и орал песню про лесника. Даже если без семьи. Даже если без друзей. Даже если немножко без жизни.

Кстати про лесника...

— А как давно Горшок вампир?! — Тася до сих пор не могла прийти в себя, хотя давно стояла на сцене рядом с Тохой и его гитарой, подключённой к усилителю, и подыгрывала на колокольчиках.

— Для тебя как для младшей Михаил Юрьевич, — поправил не совсем умерший артист. — Панки не умирают, слыхала? Просто надоело в полной темноте, уж много лет мечтаю только о еде.

Тоха оглядел ликующую веселящуюся толпу.

— Думаю, на всех хватит.

Граф Волконский в своём парадном камзоле и накинутой сверху дырявой и грязной собольей шубой стоял у самой сцены и улыбался Тохе. К нему подошла Сима.

— Спасибо вам.

Граф поднял брови.

— За что?

— За то, что помогли это сделать.

— Тю! — Волконский рассмеялся. — Вы всё сами сделали, голубчики! Представляешь, вот так и бывает: ждёшь всю жизнь разрешения, а по итогу жизнь и кончается! Зато смотри, сколько мы народу из нор вытащили! Аж зарумянились!

Вампиры — и старые, и молодые, и столетние, и десятилетние — теперь не были похожи на мрачных упырей. Даже Семёнова. Они танцевали, подпевали, водили хороводы вокруг ёлки вместе с людьми. Правда, не было известно, что они будут ещё делать вместе с людьми, а что с людьми. Уже не разбирая, ведь все люди равные.

Граф Волконский обвёл взглядом окружавший его Петербург.

— Люблю мой город. В душе он всё такой же. Но теперь тихо — бьют куранты!

Динг!

Динг!

Двенадцать ударов!

— С НОВЫМ ГОДОМ!!! УР-Р-РА!

В небе огненными цветами воссиял, возгремел салют.

— Ты не такой уж и дурной, — сообщил Тохе оказавшийся поблизости Антоний.

— Замечай это почаще! — ухмыльнулся Тоха и приобнял его, глядя на людей, снимающих салют на смартфон. — А мы не так далеки от них, хоть и застыли во времени.

— Мы могли бы жить как они, — ответил тот. — Просто не любим суету.

Жизнь человеческая колесом перекатилась в новый оборот Земли.