Зелёные глаза

**Глава №1. Пациент**

Тонкая струйка дыма, сладковатого и удушающего, вилась к потолку, цепляясь за тяжелые

бархатные шторы. Воздух густел от аромата ладана, смешанного с запахом лекарств, но

доктор Браун, казалось, не замечал этого. Его взгляд, холодный и неумолимый, будто

скальпель, впивался в меня, выискивая трещины в броне. Надменные морщины на лице

подчеркивали вечное недовольство, а пальцы, постукивающие по дубовому столу,

отсчитывали секунды мучительной тишины. Десять минут. Ровно десять. Каждую неделю —

этот ритуал. Он молчал, а я чувствовал, как под хлопковым халатом холодеет спина.

— Как ваше самочувствие? — голос Брауна прозвучал резко, словно щелчок камеры. Он

сдвинул очки, и свет лампы отразился в линзах, скрыв глаза. Бумаги на столе зашелестели,

но его внимание уже уплыло куда-то мимо меня.

— Замечательно! — выпалил я слишком громко, сжимая подлокотники кресла. Ногти впились

в кожу, но боль притупила дрожь в коленях.

— Хорошо позавтракали?

Вопрос, как всегда, был пустым. Формальностью. Но я не смог сдержаться:

— Молоко! Опять молоко! — голос сорвался на визгливую ноту. — Я же просил манговый сок!

Вы что, хотите, чтобы у меня начался некроз кишечника? А эта курица… жареная! — Явскочил, едва не опрокинув кресло. — Вы знаете, сколько канцерогенов в подгоревшем

масле? Это же яд!

Браун медленно откинулся в кресле, скрестив руки. Его губы дрогнули в полуулыбке — будто

наблюдал за подопытной крысой в лабиринте.

— Мистер Коллинз, — он протянул имя, словно пробуя на вкус. — Шесть месяцев. И ни на йоту

прогресса. Вы все еще отрицаете необходимость… адаптироваться?

— Адаптироваться к чему? К вашему ядовитому меню? Или к синтетике, которая съедает мою

кожу? — Я рванул ворот халата, обнажая шею. — Видите? Красные пятна! Это они, ваши

ткани! Хлопок — единственное, что…

— Ваша семья, — Браун перебил меня, вставая. Тень от его фигуры накрыла стол, превратив

белые листы в серые пятна. — Та ночь. Расскажите.

Тишина повисла, как петля. За окном закаркала ворона, и я вздрогнул.

— Восемнадцать раз, — прошипел я. — Восемнадцать! Вы слышите? Или ваши уши тоже

забиты ватой, как мозги?

Он приблизился, упершись ладонями в стол. Лицо теперь было в сантиметрах от моего:

— Здесь нет места фантазиям. Только факты. Что вы “видели” той ночью?

— Вы хотите услышать, как они кричали? — Я засмеялся, и смех вышел надтреснутым,

безумным. — Или как пахло горелой плотью? Или… — Голос предательски дрогнул. — Или вы

ждете, что я наконец скажу: «Да, доктор, это все был бред»?

Браун не моргнул. Его дыхание ровное, как у автомата.

— Расскажите. В девятнадцатый раз.

Я откинулся, закрыв глаза. Картина вспыхнула ярче, чем когда-либо: дым, крики, тени с

когтями… Но я сжал зубы. Они не услышат слабости.— Хорошо, — прошептал я. — Но когда я закончу… вы все равно мне не поверите.

Его перо зашуршало по бумаге, будто скребя по моим нервам. А где-то в глубине, за стенами

кабинета, завыл ветер — словно сама больница стонала в ответ.

**Глава №2. Забытая ночь**

Тень от штор ползла по стене, словно чья-то рука сжимала горло комнаты. Доктор Браун

сидел напротив, его блокнот лежал раскрытым, как ловушка. Карандаш в его руке замер,

готовый впиться в бумагу.

— Мы поругались. — Голос мой дрожал, будто из глубин земли. — Амелия… Она кричала. Её

голос звенел, как разбитое стекло. Говорила, что банки заберут детей. Что мы ничего не

сможем сделать. — Я стиснул кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. — Она

хлопнула дверью, забрала детей. Я слышал, как завелся двигатель. Как шины взвыли на

гравии. А потом…

Тишина. Браун наклонился вперёд, его дыхание едва слышно.

— Они уехали. В непроглядную тьму. — Последние слова сорвались шёпотом.

— Вы упоминали… изменения. — Карандаш царапнул бумагу. — В её внешности.

Меня затрясло. Картина всплыла ярче, чем когда-либо:

— Она повернулась. Свет лампы упал на лицо… — Я зажмурился, но образ не исчез. — Кожа

стала серой. Как пепел. Вены… они “шевелились”. Как черви под кожей. А глаза… — Глоток

воздуха. — Зрачки сузились в щели. Совсем как у кошки. Только… кошки так не смотрят.

Зелёные, зелёные глаза! Каждый, у кого зелёные глаза – пришелец!

Браун не моргнул. Его перо замерло.

— И дети?

— Они стояли за ней. — Я вцепился в подлокотники. — Их лица… такие же. Серые. Глаза —

щелочки. Зелёные! Они “не дышали”. Просто смотрели. Как куклы.В кабинете запахло лекарствами. Где-то за окном заскрипела ветка.

— Потом она ушла. Я бежал… — Голос сорвался. — По шоссе. Темнота давила, как одеяло. И

тогда я услышал.

Браун приподнял бровь.

— Цикады?

— Да! Скрип. Шелест. Писк. — Я вскочил, опрокидывая стакан. Вода растеклась по столу,

поползла к краю. — Это был… рёв. И вой. И ещё… смех. — Я схватился за голову. — За углом.

Там…

— Сфера. — Браун закончил за меня. Его голос был плоским.

— Она висела в воздухе. Как пузырь. Внутри… — Я задохнулся. — Там виднелся город в

пустоте. Песок. Руины. И они… они “вошли”. Амелия обернулась. Её рот… — Я зажмурился. —

Он растянулся до ушей. Зубы… острые. Как иглы. И эти зелёные глаза…

Тишина.

— Автомобиль. — Браун перелистнул страницу. — Вы говорили, он был в обрыве.

— Да! — Я ударил кулаком по столу. — Она сбросила его! Чтобы замести следы!

— Зачем? — Браун откинулся, сложив руки. — Если есть портал…

— Вы не понимаете! — Я засмеялся, и смех прозвучал истерично. — Они “любят” страх. Им

нравится, когда мы путаемся. Когда сомневаемся. Нам не понять их мысли.

Браун медленно снял очки. Его глаза, карие и бездонные, уставились на меня.

— Боб. — Он произнёс имя, как приговор. — Расскажите про вашу дружбу с этим пациентом.

Я знаю, что вы стали близки за это время. Вы верите ему?— Он *не Боб*! — Я встал, шатаясь. — Его имя… оно жжёт язык. Она намного сложнее, чем

кажется. Человек не может его произнести. Вы бы не выговорили. Конечно я ему верю! Это

вы и все врачи в этом месте не могут поверить в его слова, а я верю!

— Пришелец? — Губы Брауна дрогнули.

— Беженец. — Я приблизился к столу, опираясь на него. — Его родную планету съели.

“Съели”, доктор. Паразиты… они вползают в разум. Принимают облик. И они здесь. Жуткие

твари, которых трудно описать.

Браун встал. Его тень накрыла меня.

— Вы говорите… как он.

— Потому что это правда! — Я рванулся к двери, но санитары уже вошли. Их руки, жирные и

липкие, впились в плечи.

— Не надо, мистер Коллинз. — Браун нажал кнопку. Красный свет мигнул над дверью. —

Доктор Финсер… он поможет вам “понять”

. Таланливый доктор, который будет замещать

меня, пока я буду на конференции.

Игла вонзилась в шею. Холод пополз по венам.

— Они… здесь… — Я захрипел, сползая на пол.

Последнее, что я увидел — силуэт в дверях. Высокий, в идеальном костюме. Доктор Финсер.

Его глаза…

Тьма накрыла меня, унося в пустоту, где смеялись цикады.

**Глава №3. А вот и доктор**

Кабинет погрузился в тишину, нарушаемую лишь тиканьем часов над дверью. Доктор Браун

замер у окна, его пальцы нервно барабанили по подоконнику. За стеклом клубился туман,

словно серый зверь, готовый проглотить больницу целиком.Стройный господин в идеально сидящем костюме вошёл бесшумно, как тень. Его зонтик,

чёрный и блестящий, упёрся в пол с лёгким щелчком.

— Так это тот самый пациент? — Голос Мэтью прозвучал слишком мягко, почти ласково. Он

снял цилиндр, обнажив белокурые волосы, уложенные с безупречной точностью. — Тот, кто

верит в космических паразитов и пришельцев?

Браун обернулся. Взгляд Мэтью был спокоен, но в уголках губ пряталась едва заметная

искорка — будто он знал ответ заранее.

— Да. — Джон сел за стол, отодвигая папки. Его рука дрогнула, и бумаги рассыпались веером.

— Коллинз… Он не просто болен. Он опасен.

Мэтью устроился в кресле, скрестив ноги. Его движения были плавными, неестественно

точными.

— Расскажи подробнее. Для диссертации… — Он улыбнулся, и зубы блеснули, как лезвия. —

Это же золотая жила.

Браун потянулся к графину, но вода в стакане внезапно показалась ему мутной.

— Он убил семью. — Слова повисли в воздухе, тяжёлые, как свинец. — Но трупов нет. Только

пепел. Пустой. Серый. И… поддельные документы.

Мэтью наклонился вперёд, его тень поползла по столу, накрывая Брауна.

— Поддельные? — Он протянул руку, и его пальцы легли на край стола. Ногти — слишком

белые, слишком острые.

— Да. Свадебные свидетельства, детские карточки, права. — всё фальшивка. — Браун

сглотнул. — Кто-то очень постарался.

Внезапно за окном загрохотал гром. Стекло задрожало, и свет лампы мигнул.— А сам Коллинз? — Мэтью вытащил из кармана коробочку с линзами. Его пальцы двигались

медленно, словно нарочно растягивая момент. — Он помнит, как… *исчезли* дети? - Мэтью

опустил голову, снимая линзы и опуская их в мутный раствор.

— Он говорит о порталах. О “живых” венах. О серой коже. О глазах. Зелёных глазах… — Браун

встал, отодвигаясь от стола. — Бред, конечно. Но…

— Но? — Мэтью поднял голову. Его глаза, теперь без линз, были ярко-зелёными. Слишком

зелёными. Как у кошки на пороге ада.

Браун замер. Воздух вдруг стал густым, как сироп.

— Твои глаза… — Он попятился к двери. — Они были карие.

Мэтью встал. Его движения были плавными, змеиными.

— Линзы. — Он сделал шаг вперёд. — Местный климат плохо на меня влияет. На моё зрение.

В чём-то проблема?

Часы за спиной Брауна затихли. Тиканье прекратилось.

— Нет, ничего. Мне пора. Ты за главного.

Браун открыл дверь и медленно вышел из кабинета, не сводя глаз с Мэтью.

— Удачи на конференции, мой друг.

**Глава №4. Не прекращай верить**

Я очнулся в своей палате. Блеск заходящего солнца назойливо просачивался сквозь

крошечные отверстия в решетке.

— Каждый раз одно и то же, - пробормотал я. — Этот Браун не верит мне, пытаясь постоянно

оградить меня от посетителей этого помещения. Я приподнялся и ощутил сокрушительную

боль в затылке, заставившую меня снова опуститься на подушку. - Эти лекарства, которые онзаставляет колоть мне, они не дают мне спокойно жить и проводить время в этом месте. В

моей голове с трудом проскальзывали мысли. Они словно неустанные исследователи,

пробирались через нависшую пелену затмевающих преград, которые создавали эти

препараты. Стена, стена, снова стена, дорога на волю. Около десяти минут я, не двигаясь и

практически не дыша, смотрел в потолок, стараясь упорядочить и стабилизировать свой

организм.

— Колли, пссс! Ты как? — возле двери кто-то стоял и вглядывался в замочную скважину. -

Они опять тебя отделали? Не верят они нам, не верят! Голос глухо и обрывисто доносился до

меня.

— Я услышал от Финигана, что новый врач хочет с тобой пообщаться. Собирается устроить

внеплановую встречу. Его чем-то заинтересовал твой случай. Колли, ты слышишь меня? -

спросил знакомый голос.

Поборов невыносимую боль, я медленно поднялся, охватив голову руками, и с трудом

выдавил из себя: "Слышу, я слышу тебя, Боб".

— Финиган скоро придет за тобой и потащит к доктору, - предупредил Боб.

— Спасибо за предупреждение, — с трудом произнес я, стараясь снова не упасть на

кровать.

— Колли, я хочу забрать тебя с собой, — начал размеренно Боб, подбирая каждое слово. - Ты

единственный, кто мне верит. Человечество не смогло принять тот факт, что они не одиноки

во вселенной. Они не захотели мне помочь, не поверили, что моему народу нужна защита. А

ты веришь мне. — Боб на мгновение смолк, обдумывая дальнейшие слова. - Через пару

часов откроется портал, и я смогу вернуться к своей семье. — Я хочу взять тебя с собой! Что

скажешь? Зачем тебе оставаться на этой планете? Оставаться в обществе, которое не верит

тебе. В обществе, которое прячет таких, как ты и я, в подобные заведения. Мир, в котором

сейчас живет мой народ, не уникален, но в плане морали и сострадания мы далеко

опередили землян. Ты будешь нашим дорогим гостем, который найдет понимание и

уважение.

Каждый день Боб говорит, что скоро откроется портал, и он улетит к своим, но этого не

случается. Доктор Браун сказал, что это длится уже тридцать лет. Но как можно не верить

этому доброму, блуждающему в горе человеку? Он всего лишь хочет вернуться домой. И

только сегодня, только сейчас этот уже пожилой господин пригласил меня пойти с ним.— Спасибо, Боб! Конечно, я пойду с тобой. Мне приятно видеть в тебе близкого человека, - с

трудом вымолвил я последнее слово и повалился на кровать, ведомый адской головной

болью, и закрыл глаза.

— Мне пора, они уже идут за тобой. Через два часа постарайся как можно скорее отделаться

от Брауна, — голос умолк, оставляя лишь шум удаляющихся шагов.

**Глава №5 Зелёные глаза. **

— Что вы от меня хотите? — меня волокли по коридору в сторону кабинета доктора Брауна.

Голова раскалывалась, в глазах проскальзывала белая пелена, а все тело покрывала мелкая

дрожь.

— С тобой хочет побеседовать доктор, — Финиган крепко стянул узлы на смирительной

рубашке.

— Я же утром разговаривал с доктором Брауном, — только сейчас я осознал, что эти

головорезы-санитары сковали меня. Закутали меня в эту "камеру пыток", называемую

смирительной рубашкой. Видимо, они что-то вкололи мне, когда я отключился после беседы

с Бобом, а потом натянули это. По рукам прокатились волны жгучей боли, а пальцы начали

наливаться кровью и мелким покалыванием, предвещающим скорое онемение. - Зачем вы

меня сковали?

— Брауна сейчас нет, — скалясь, процедил здоровяк.

— А связали тебя для того, чтобы ты не рыпался, — Вигг врезал мне кулаком в живот. — Ты

никогда мне не нравился, но доктор Браун запрещал трогать тебя. А сейчас его нет, верно,

Финни?

— Верно, мой друг, — Финиган легким движением откинул меня к стене возле двери. —

Новый доктор не такой добрый, он расскажет тебе твое будущее, Коллинз. Вигг открыл дверь

и вошел в кабинет. — Мы привели его. Подаем его вам на блюдечке с голубой каемочкой,

доктор. Финни, заводи. — Санитар поклонился и сделал жест рукой, призывая напарника

ввести меня в кабинет.

— Посадите его на кресло и привяжите, дальше я справлюсь, - Доктор стоял спиной к гостям,

высматривая что-то в окне.— Как скажете, как скажете, — Финиган и Вигг затолкали меня в гостевое кресло и обвязали

ремнями. - Он ваш, сэр. Они поклонились и медленно вышли из кабинета. - Скоро будет

второй.

— Вы уникальный экземпляр, мистер Коллинз, — Доктор Мэтью подошел ближе. - Ваше

тело, ваши органы - они идеальны. Знаете, как трудно найти кого-то подобного? Все эти

командировки, постоянные клиники, поиски нужных людей — это так утомляет. Он скрестил

руки перед собой и задумчиво рассматривал меня. - Вы знали, что каждый человек уникален

и неповторим? Случайное соединение миллиардов молекулярных связей создало такое

множество различных, повторюсь, уникальных особей.

— Ты, ты, ты один из них!? — ошеломленно, еще в мутном рассудке, выкрикнул я. — Зеленые

глаза, такие же, как и у них! Ты нашел меня и теперь убьешь! — Мои зубы задрожали, глаза

начали бегать из стороны в сторону, а тело покрыла дрожь.

— Ваше безумие довольно интересно, - Доктор Мэтью наклонился ближе. — Я бы

рассмотрел ваш случай, если бы не важные и довольно прибыльные заказы. Он протянул

последние слова, смакуя каждую букву и переведя взгляд на дверь.

— Вот и второй, — Финиган ввалил в кабинет дрожащего Боба.

— Благодарю, оставьте меня с ними на час, а сами приготовьте операционную. Товар должен

быть доставлен сегодня ночью, - приказал Доктор Мэтью.

— А что вы скажете Брауну по поводу их исчезновения? - спросил Финиган.

— Несчастный случай, что-нибудь придумаю. По этим двоим никто не будет переживать. Их

не будут искать и не станут задавать вопросы, а с Джоном я все улажу, — Доктор Мэтью

усмехнулся.

— Что здесь происходит? Кто ты такой? — Боб попытался подняться с пола, но крепкий кулак

Финигана остановил его пыл. Боб отлетел к окну и отключился.

— Нежнее! Нам они нужны живыми! — Мэтью подошел к Бобу и проверил пульс. —

Простите, сэр.

— Идите готовьте операционную, я сам здесь разберусь, - рявкнул доктор и снова вернулся к

своему креслу.— Что вам от нас нужно? Хотите съесть нас прямо здесь, мерзкий пришелец? — выкрикнул я.

— Заткнись! — голос Мэтью прозвучал, как скрежет ножа по стеклу. Его пальцы судорожно

впились в подлокотники кресла, оставляя кровавые полосы на потёртой коже. — Хочешь

знать, что я с вами сделаю? — Он наклонился вперёд, и тусклый свет лампы высветил сетку

лопнувших капилляров на его глазных яблоках. В воздухе повис запах формалина и чего-то

сладковато-гнилостного. — Твои органы... — он провёл языком по посиневшим губам, — ...и

органы этого господина — совершенны. Как спелые персики, готовые лопнуть под ножом.

Тень от дерева за окном проскользнула по потолку, оставив какой-то обжигающий, чёрный

след.

— Когда Финиган прислал ваши карты, я понял. — Он щёлкнул пружинным скальпелем, и

лезвие брызнуло в темноту кровавым светом. На стене за его спиной зашевелились тени —

десятки бутылей с мутным раствором, папки с бумагами, портреты учёных.

— Мои клиенты...

о, они изысканны. Хотят сердце атлета, вырезанное при жизни. Лёгкие девственника, не

знавшего сигарет. Печень... — он хихикнул, обнажив чёрные дёсны, — ...печень трезвенника.

А где их взять? — Папки с бумагами задрожали в такт его хриплому смеху. — Люди жрут яд,

травят себя, гниют заживо! Но вы... — Его рука внезапно метнулась к моей груди, ногти

впились в рубашку. — Вы — чисты. Свежи. Цельны.

Внезапно воздух завибрировал. По стенам поползли жёлтые трещины, испуская гудящий

звук, будто кто-то высасывал воздух из комнаты. Мэтью резко обернулся.

— Что... —

— Я предупреждал, Коллинз.

Боб поднялся. Кровь с его лба капала на пол, вспыхивая сизым пламенем. Его пальцы

выписывали в воздухе знаки, оставляющие за собой кровавые росчерки. Шкаф заскрипел,

дерево начало пузыриться и плавиться, открывая портал — чёрную бездну, где вдалеке

маячили руины города с костяными шпилями. Воздух заполнил вой — то ли ветра, то ли

голодных глоток. Нет. Это был цокот цикад!

— Портал... мой дом... — Боб шагнул вперёд. Его кожа стала серой, как утопленника, а глаза

стали абсолютно зелёными. Зрачки вытянулись, а вены на теле забурлили. — Сейчас.Ножницы в его руке блеснули. Мэтью вскрикнул, когда лезвие вонзилось ему в бедро, но

крик обернулся бульканьем — Боб уже бил его головой об пол. Он отбросил доктора в сторону

и метнулся ко мне.

— Режь! — закричал я, чувствуя, как смирительная рубашка на мне шевелится, сжимаясь

живой хваткой.

Пальцы Боба, холодные и склизкие, скользнули по моему запястью. Вдруг — рычание.

Мэтью, с перекошенным окровавленным лицом, вцепился зубами в ногу Боба.

— ВЕРНИТЕСЬ! — доктор выплюнул кровавый осколок зуба..

Боб взревел. Нога вырвалась из хватки, впилась в горло Мэтью — и раздался хруст.

Освобождённый, я встал. Кожа на моих руках задымилась, сползая клочьями. Из-под неё

полезли чёрные щупальца, покрытые блестящей слизью. Грудная клетка лопнула, выпуская

рой слепых белых существ с клювообразными ртами. Кратеры на чёрной коже налились

чёрной жижей, а глаза. Глаза провалились, обнажив пустующие дыры.

— Наконец-то, — мой голос стал многоголосым скрежетом. — Ты сохранил мне аппетит, Боб.

Он отступил. В его зелёных глазах отразился я — бесформенная масса с пульсирующими

язвами, из которых сочился нектар разложения.

— Этого не может быть! – Боб дёрнулся к порталу, но мои щупальца схватили его и начали

медленно поглощать.

— Люди... пресны, — я шагнул к порталу.

вкус с оттенком страха.

— Но вы... межпространственные крысы... о, у вас

Моя псевдокожа обволокла его, впитывая, растворяя. Его крик слился с воем портала. Через

мгновение я переступил в бездну, унося в своих щупальцах обглоданный позвоночник Боба.

Последнее, что увидел — тени за порталом. Голодные. Знакомые.

Пора ужинать.