Зелёные рассказы

Капо поправил шляпу, чтобы не дать солнечным лучам добраться до лица. Широкие поля жёсткой акубры как у героев с Дикого Запада из сказок Старой Земли, и высокий ворот защитного плаща делали свою работу, но местная звезда была той ещё мерзавкой. Стоит ей хотя бы десять минут посветить на кожу и меланома гарантирована. Не то, чтобы это было нерешаемой проблемой в наши дни, но если есть возможность избежать раковой опухоли, лучше ей воспользоваться.

Огромный чёрный конь с лоснящейся на солнце кожей был лишён таких проблем, как у Капо. Скакун по кличке Батыр был выращен из специальной пробирки и здешний ультрафиолет не оказывал на него никакого воздействия. А с учётом тех генетических линий, которые соединили в нём селекционеры из кантона Керуак, Батыр был незаменим на бесконечных прериях.

Сзади поднимались два пылевых фонтана, и Капо размышлял, кто может следовать за ним в этой глуши, где на сотню километров вокруг не было ни единого поселения? Он потянулся к винтовке и посмотрел на преследователей сквозь прицел. Это оказались два мощных ровера по шесть колёс на каждого. Такими пользовались колонисты. Те, что пришли во вторую волну. На бортах этих ревущих машин виднелись синие буквы Х и Р соединённые вместе под прямым углом на белом круге. Эмблема кантона Новый Иерусалим.

— Что вы здесь забыли? — пробурчал Капо, приближая картинку в прицеле. На борту каждого ровера сидело по четыре солдата, не считая водителя. Все в белой бронеткани и шлемах на всю голову, а оружия у них было столько, что хватило бы на небольшой блицкриг.

Новый Иерусалим лежал в четырёх сотнях километрах к северу и был известен тем, что принимал в свои ряды только новых колонистов из второй волны. А ещё там была своя официальная церковь. Некоторые даже в новом мире не могли избавиться от старых привычек.

Этот кантон не приветствовал таких, как Капо. Гильдия вела слишком свободный образ жизни и не подчинялась ни одному из кантонов. Пока те не платили за обратное. Кодекс Гильдии и вовсе вызывал нервный тик у представителей церкви Нового Иерусалима, а потому Капо следил за приближающимися фонтанами пыли с растущим беспокойством.

На коне, даже на улучшенном, у него не было шансов уйти от роверов, на которых стояли двигатели, способные тащить вагон с рудой.

На случай битвы у Капо была винтовка с реактивными пулями, которые на сверхзвуке попадали точно в яблочко на расстоянии до трёх километров. Каждый патрон являлся полноценной ракетой и стоил соответственно. Для ближнего боя имелся девятизарядный револьвер сорок пятого калибра с баллоном жидкого пороха в рукояти. При помощи этого произведения искусства фабианских оружейников Капо мог прострелить тридцать миллиметров высокопрочной стали и после пуля пробила бы человека, стоящего за броней. Такие вещи были не просто редкостью, это был штучный товар только для Гильдии. А если у него закончились бы патроны, то за спиной у Капо был закреплён тридцатипятидюймовый корд с сердечником из обедненного урана. Только благодаря специальному противорадиационному чехлу Капо ещё не заработал себе рак от собственного меча. Каждый раз, доставая клинок из ножен, он вынужден был глотать таблетки, ведь меч буквально жёг руку. Но в бою не на жизнь, а на смерть корд стоил всего.

Внезапно земля поблизости от роверов дрогнула и вздыбилась. Почва поднялась и осела.

— А, так вот оно что… Эндемик.

Стрелки вылезли на крыши машин и открыли по движущемуся холму бешеный огонь. Их ручные стамперы лизали огненными бичами землю, стирая её прах: тысяча выстрелов в минуту это вам не шутки.

— Сраные любители, — буркнул Капо. — Нет бы позвать профессионала. У клоунов всё как всегда.

Батыр согласно фыркнул.

Стампер — это, конечно, сильное оружие. Против человека так это просто настоящий дракон в руках. Но вот против тремора или, как его ещё называют, дюнника это была нелепая хлопушка. Тварь живущая под землёй была настолько равнодушна к пулевым попаданиям, что сотни попаданий едва ли даже бесили тремора, скорее смешили. Если, конечно, эти огромные эндемики умели смеяться…

Один из клоунов решил подсобить товарищу-стамперисту и вытащил на крышу огнетушитель.

— О-о-о, смотри, дружище, сейчас пойдёт потеха!

Ослепительно белый язык пламени в три тысячи градусов ударил по гребню и живой холм остановился.

— Ну, понеслась…

Земля остановилась и взорвалась. Из недр вылез тремор. Все четыре его челюсти были распахнуты навстречу небу. Раздался такой рёв, что позавидовали бы и трубы Иерихона.

Роверы остановились. Кажется, до них начало доходить.

Капо пришпорил коня и Батыр понёс его вперёд.

— Похоже, нам повезло. Это не взрослая особь, а подросток. Как считаешь, Батыр? — конь промолчал, как и всегда, но Капо и отсюда видел, что вылезший из земли песчаный червь был всего около двенадцати метров в длину.

Это означало, что его толстая шкура, которую разве что из танка прошибёшь, ещё не успела, как следует затвердеть. Пули из стампера всё же пробивали верхний слой червя, что лишь злило тремора. Сейчас он был готов убивать и дурачки уже готовились умирать.

Капо мчался как метеор, но ничто не могло остановить тремора от того, чтобы не раздавить эти два паршивых ровера с недоумками на борту.

Гигантский столб из мяса прекратил орать и стал крениться в сторону ближайшей машины. Десять тонн живого мяса грозили упасть на бронированную машину весом в пять тонн.

Внезапно водитель ровера вспомнил о том, что любимый Боженька одарил его чувством самосохранения и, переведя ручку на реверс, утопил педаль газа в пол. Дюнник рухнул перед машиной, разойдясь с её бампером в считанных миллиметрах. Стрелки на крыше едва не попадали на землю. Их спасло лишь то, что они догадались пристегнуть себя ремнями к люку. Иначе они бы уже знакомились с внутренностями червя, но не так, как бы им хотелось.

С роверов продолжали вести огонь из стамперов и огнемётов, но уже не так задорно, как прежде. Они отступали, причём в панике. Похоже до них начало доходить, что их оружие оказалось не слишком подходящим нарядом для этой вечеринки. Тремор покрывался белёсой кровью, но Капо знал, что эти раны даже близко не могли остановить червя. Дюнник злился, и его злость искала выход.

Огромный червь бросался вперёд как кобра с той лишь разницей, что кобра не весила как вагон, гружённый железом. То, когда он сомнёт мелких людишек было лишь вопросом времени.

Капо зашёл с хвоста тремора и, свесившись с коня, достал из-за спины меч, и провёл им по шкуре червя. Лезвие утонуло в плоти на пару ладоней и прорезало мясо, словно это был бабушкин зефир.

Червь прекратил бросаться на роверы и повернулся назад. А после он издал такой горловой рёв, что, наверное, и лёд на полярных шапках треснул. В это раз его боль была более, чем ощутимой. Вопль звучал не просто оглушающе. Даже космические корабли взлетают тише.

Тремор уставился на Капо своей слепой башкой и раскрыл челюсти, которые были способны перемалывать камни со скоростью, с которой дети уплетают шоколад.

— Вот так и стой, — выдохнул Капо, выставляя перед собой левую руку с револьвером.

Он разрядил весь барабан прямо в чёрную точку посреди смердящего рта тремора. Дюнник дёрнулся и с гулким треском стал заваливаться на бок. Казалось, ушла целая вечность, пока червь падал.

Одна из дверей ближайшего ровера откинулась в сторону, и из броневика выполз высокий солдат с отодвинутым на лоб забралом. Он шёл на Капо, пряча в кобуру пистолет с откинутым стволом. Кажется, этот доблестный вояка надеялся своей пукалкой одолеть зверя. Что же, надежда движет храбрыми, как говорится…

— Ты кто такой? — хрипло спросил солдатик. Остальные высыпали на грунт позади него. Все как один первородные земляне, не меньше метра восьмидесяти роста в каждом. Кажется, они и сами не верили, что до сих пор дышат.

— Капо из Йорка, — машинально ответил стрелок, сгорбившись в седле.

— Йорк? Это где вообще?

— Континент Гальба. Неплохое местечко, советую посетить.

— Гальба? — кажется у этого парня стало плоховато со слухом после всех этих криков. — Не знал, что там кто-то живёт. А ты часом не из Гильдии?

Взгляд солдатика уткнулся в жетон на груди у Капо и его взгляд сразу стал осмысленным. Одна его рука легла на подсумок, в котором наверняка лежали не солнцезащитные очки. Вот и спасай после этого людей.

— Я всего лишь путник, который прокладывает себе путь в новом мире, —миролюбиво ответил Капо, пряча корд в ножны.

— Ну да, ну да, — солдатик в белом покивал головой как игрушка-болтушка. — Про всякого так можно сказать.

— Про всякого, но не каждый будет готов подтвердить свои слова делом, — револьвер продолжал приятно тяжелить руку. Жаль, что его барабан был пуст, как душа Капо, но когда это останавливало стрелка от хорошего блефа?

— Проблемы, капрал? — к командиру двинулся кабанчик со стампером на плече. У этого точно пара пуль завалялась.

— Да никаких проблем, ведь верно? — капрал оскалился, продолжая глядеть прямо в глаза Капо.

— Верно, — стрелок убрал свой револьвер в кобуру.

Капрал достал из подсумка новую обойму, зарядил свой пистолет и, как ни в чём не бывало, положил оружие обратно, на бедро.

— Ладно… Спасибо тебе за то, что ты сделал, — командир повернулся к своим людям, которые выстроились как заправская расстрельная бригада. — Бывай, навигатор. Удачи тебе на твоём… пути.

Капо улыбнулся, оттянув ворот плаща.

— И вам удачи, парни. Пусть Парадиз станет для вас лучшим домом, чем Старая Земля.

Капрал вздрогнул.

— Какое же дурацкое название вы дали этому месту.

— Что поделать, с орбиты планета и впрямь прекрасна, а дальше… Как повезёт.

Солдаты Нового Иерусалима забрались обратно в свои роверы и повернули носы к северу. Их разведка едва не обернулась катастрофой, когда они набрели на подземного монстра, решившего поохотиться на двуногих пришельцев. Если бы не гильд-навигатор, они бы уже стали кормом для чудовища с Парадиза. Одного из сотен тысяч, что чувствовали себя здесь, как дома.

— Повезло, что это не оказался настоящий зверь, — пробормотал Капо, глядя удаляющемся роверам. Матёрого тремора было не завалить, вот так просто расстреляв ему пасть. Однако и за малыша можно было выручить звонкую монету.

Капо потянулся к ножу за поясом. Челюстные железы тремора шли по двадцать бумаг за грамм. Глупо было упускать такую выгоду.